Обзоры отдела обобщения судебной практики и анализа законодательства

Административное право

Назначение судами административного наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства Порываев С. А.

Назначение судами административного наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства

Порываев Сергей Александрович

специалист 1 категории

отдела обобщения судебной практики

и анализа законодательства

Российского государственного университета правосудия

Административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства в системе административных наказаний предусмотрено п. 7 ч. 1 ст. 3.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и представляет собой более строгую меру административной ответственности, назначаемую за определенные виды административных правонарушений.

Понятие и содержание данного вида наказания устанавливаются в ч. 1 ст. 3.10 КоАП РФ, согласно которой административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранных граждан или лиц без гражданства заключается в принудительном и контролируемом перемещении указанных граждан и лиц через Государственную границу Российской Федерации за пределы Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, – в контролируемом самостоятельном выезде иностранных граждан и лиц без гражданства из Российской Федерации.

Наказание в виде административного выдворения назначается только в случаях, прямо установленных законом. Оно применяется за правонарушения, предусмотренные КоАП РФ:

– в области незаконного оборота и потребления наркотических средств и психотропных веществ, их аналогов, их пропаганды и незаконной рекламы; пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния (ч. 2 ст. 6.8, ч. 2 ст. 6. 13, ч. 3 ст. 6.21, ч. 4 ст. 6.21, ч. 3 ст. 20.20);

– в области защиты государственной границы Российской Федерации и обеспечения режима пребывания и миграционного учета иностранных граждан и лиц без гражданства на территории Российской Федерации (ч. 2 ст. 18.1, ч. 2 ст. 18.4, ч. 1 ст. 18.8, ч. 1.1 ст. 18.8, ч. 2 ст. 18.8, ч. 3 ст. 18.8, ч. 4 ст. 18.8, ч. 1 ст. 18.10, ч. 2 ст. 18.10, ч. 3 ст. 18.10, ч. 1 ст. 18.11, ч. 2 ст. 18.17, ч. 1 ст. 19.27, ч. 3 ст. 19.27, ч. 3 ст. 20.25).

Назначение данного наказания за совершение иных правонарушений является неправомерным.

Выделены две категории иностранных граждан, в отношении которых административное выдворение не может быть применено: это иностранные граждане, пользующиеся иммунитетом от административной юрисдикции Российской Федерации, и военнослужащие – иностранные граждане. Вопрос об административной ответственности работников дипломатических миссий и консульств разрешается по правилам ч. 3 ст. 2.6 КоАП РФ, т. е. в соответствии с нормами международного права[1]. Часть 3 ст. 3.10 КоАП РФ запрещает применение административного выдворения к военнослужащим – иностранным гражданам. Данная норма закона относится к иностранным гражданам, проходящим, в соответствии с ч. 2 ст. 2 Федерального закона  от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», военную службу по контракту на воинских должностях, подлежащих замещению солдатами, матросами, сержантами и старшинами в Вооруженных Силах Российской Федерации и воинских формированиях. Невозможность применения наказания в виде административного выдворения к данной категории иностранных граждан обусловлена необходимостью выполнения ими своих обязанностей военной службы согласно заключенным ими контрактам.

Назначение наказания в виде административного выдворения относится к исключительной компетенции судей районных судов. Единственное исключение из данного правила, установленное ч. 2 ст. 3.10 КоАП РФ, предусматривается в случаях совершения административного правонарушения иностранным гражданином или лицом без гражданства при въезде в Российскую Федерацию, когда рассмотрение материалов о таких правонарушениях осуществляется органами внутренних дел, органами, осуществляющими функции по контролю и надзору в сфере использования воздушного пространства, пограничными органами и органами, уполномоченными на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции. Согласно ч. 2 ст. 23.1 КоАП РФ указанные органы имеют право по своему усмотрению направлять материалы дел об административных правонарушениях, предусмотренных вышеуказанными статьями КоАП РФ, на рассмотрение судьям районных судов.

Часть 4 ст. 29.6 КоАП РФ устанавливает, что дело об административном правонарушении, совершение которого влечет административное выдворение, рассматривается в день получения судьей протокола об административном правонарушении с приложенными к нему материалами дела, а в отношении лица, подвергнутого административному задержанию, – не позднее 48 часов с момента его задержания. Доставление лица, привлекаемого к административной ответственности, в суд обеспечивается органом или должностным лицом, составившим протокол об административном правонарушении.

Предусмотренное в ч. 3 ст. 25.1 КоАП РФ обязательное присутствие лица, в отношении которого ведется производство по такому делу, требуется прежде всего в связи с возможностью применения данного наказания, а не в качестве обеспечительной меры его исполнения.

Верховный Суд Российской Федерации в обзоре законодательства и судебной практики за четвертый квартал 2006 г.[2] подтвердил, что дело об административном правонарушении, санкция за совершение которого предусматривает административное наказание в виде административного выдворения, не может быть рассмотрено в отсутствие подлежащего привлечению к административной ответственности лица, которое было надлежащим образом уведомлено о времени и месте рассмотрения административного дела и в отношении которого не было исполнено определение суда о приводе. В этом случае необходимо выяснить причину неисполнения органом внутренних дел, который в соответствии с ч. 2 ст. 27.15 КоАП РФ осуществляет привод, определения судьи о приводе лица, в отношении которого ведется производство по делу. Верховный Суд указал также, что в случае отсутствия лица, в отношении которого ведется производство по делу, необходимо вынести определение об отложении рассмотрения дела и рассмотреть дело даже с нарушением срока.

Изучение судебной практики показало, что суды в основном правильно применяют законы в этой части, рассматривают дела в присутствии правонарушителя. В исключительных случаях при невозможности обеспечения его явки в суд принимаются меры, соответствующие разъяснениям Верховного Суда.

Дело в отношении гражданина Армении С. было рассмотрено Кстовским городским судом Нижегородской области с превышением установленного ч. 4 ст. 29.6 КоАП РФ срока по объективной причине. Суд не имел возможности рассмотреть дело в день получения протокола об административном правонарушении, поскольку привлекаемое к административной ответственности лицо находилось на стационарном лечении. Данное обстоятельство судьей было проверено, из медицинского учреждения получены подтверждающие госпитализацию документы. После окончания госпитализации дело в отношении С. было рассмотрено, ему было назначено наказание в виде штрафа с административным выдворением за пределы Российской Федерации. По данному делу суд, установив на основании полученных документов невозможность участия в деле лица, привлекаемого к административной ответственности, отложил рассмотрение дела, чем обеспечил право лица на участие в рассмотрении дела.

Между тем в судебной практике все еще встречаются случаи несоблюдения требований закона об обязательном присутствии иностранного гражданина либо лица без гражданства в судебном заседании при рассмотрении возбужденного в отношении него дела об административном правонарушении, если санкция статьи КоАП РФ предусматривает возможность административного выдворения. Даже если и обеспечивается это требование закона, не принимаются все необходимые меры к выяснению личности правонарушителя. В этом отношении заслуживает внимания дело в отношении гражданина КНР.

Судья Беловского городского суда Кемеровской области привлек гражданина КНР к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ и выбрал в виде наказания выдворение за пределы России. В постановлении судьи было указано, что дело рассмотрено в присутствии иностранного гражданина, не нуждавшегося в услугах переводчика. В жалобе на постановление указывалось, что в реальности к ответственности привлечен не гражданин КНР, а гражданка КНР, и в подтверждение были приобщены копия визы и другие документы из ФМС. Кемеровским областным судом постановление по делу отменено. Суд отметил, что если бы при рассмотрении дела присутствовало лицо, в отношении которого велось производство, владеющее русским языком, то гражданка КНР пояснила бы, что является женщиной.

В связи с тем, что административное выдворение применяется только к иностранным гражданам и лицам без гражданства, особую значимость приобретает вопрос об участии в рассмотрении дела об административном правонарушении переводчика, обязанность назначить которого, в соответствии с ч. 2 ст. 25.10 КоАП РФ, возложена на судью, рассматривающего дело. В связи с этим судье при рассмотрении такого дела необходимо выяснить необходимость привлечения к участию в деле переводчика и в постановлении по делу желательно фиксировать, если он имеет место, заявленный лицом, в отношении которого ведется производство по делу, отказ от переводчика, даже в случае владения этим лицом русским языком.

При применении судом данного вида административного наказания необходимо учитывать нормы не только КоАП РФ, но и нормы иных федеральных законов, определяющих статус иностранных граждан: от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»; Федеральный закон от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию»; Федеральный закон от 18 июля 2006 г. № 109-ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации». Игнорирование этого правила ведет к судебным ошибкам.

Например, судьей одного из районных судов Пермского края гр. Таджикистана А.  был привлечен к административной ответственности по  ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ с назначением основного наказания в виде штрафа и дополнительного наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации. Постановлением Пермского краевого суда постановление по делу отменено как постановленное с нарушением закона. На основании ст. 79 УК РФ А. был условно-досрочно освобожден от отбывания наказания за совершенное преступление с возложением обязанности в течение неотбытой части наказания являться для регистрации в УВД и найти работу. А. был предупрежден, что в случае нарушения общественного порядка, за которое будет наложено административное взыскание, или злостного уклонения от исполнения обязанностей, возложенных на осужденного судом при применении условно-досрочного освобождения, по представлению специализированного государственного органа ему может быть отменено условно-досрочное освобождение с приведением приговора в исполнение.

При рассмотрении дела об административном правонарушении А. суд не учел этих имеющих существенное значение для А. обстоятельств, признал его субъектом правонарушения и назначил наказание в виде административного выдворения, тогда как в силу п. 2 ст. 28 Федерального закона от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию»  выезд с территории Российской Федерации лиц, осужденных за совершение преступления на территории РФ, может быть ограничен до отбытия наказания или освобождения от наказания. В данном случае А. до полного отбытия наказания не имел в силу этой нормы возможности выехать за пределы Российской Федерации, в противном случае для него могли возникнуть негативные последствия, предусмотренные ч. 7 ст. 79 УК РФ, –  отмена условно-досрочного освобождения и исполнение оставшейся неотбытой части наказания. Постановление суда I инстанции отменено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ за отсутствием состава правонарушения.

Вопрос о наличии или отсутствии состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, в действиях этой категории лиц, осужденных к лишению свободы условно либо условно-досрочно освобожденных от наказания, приговоры в отношении которых на момент совершения административного правонарушения находились на стадии исполнения, судебной практикой однозначно не решен. Одни суды не признают наличия в их действиях вины, а иногда такое лицо не признается и субъектом данного правонарушения, другие же суды привлекают их к административной ответственности с выдворением за пределы Российской Федерации.

Так, судья Ломоносовского районного суда Архангельской области привлек гражданина Грузии П. к административной ответственности за правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, и назначил ему основное наказание в виде штрафа и дополнительное наказание в виде административного выдворения. При применении данного наказания судьей были учтены данные о личности иностранного гражданина, который ранее дважды осуждался  по ч. 1 ст. 158 и п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к лишению свободы условно с испытательным сроком. Ко времени рассмотрения дела судимости П. не были погашены. Второе преступление им было совершено в период испытательного срока, назначенного при вынесении приговора за совершение первого преступления. Областной суд, рассмотрев жалобу на постановление, оставил его без изменений. Однако следует иметь в виду, что при рассмотрении жалобы гр. П. на его незаконное выдворение Архангельский областной суд упустил из виду, что такое решение препятствует исполнению приговора по уголовному делу в отношении П.

 Постановляя решение об отказе в удовлетворении жалобы П., суд второй инстанции не учел и предписания п. 2 ст. 28 Федерального закона от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» об ограничении в таких случаях выдворения лиц за пределы России. Представляется, что при наличии такой ситуации судам следует исходить из принципа как неукоснительности исполнения уголовного наказания за ранее совершенное иностранным гражданином либо лицом без гражданства преступление, так и неотвратимости административной ответственности и административного наказания за правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, совершенное таким лицом в период исполнения наказания по уголовному делу при условии, если правонарушение состоит лишь в несоблюдении лицом режима проживания (пребывания) на территории Российской Федерации.

Например, лицо не уведомило органы миграционной службы о выборе места жительства, утрате миграционных документов, совершило другие нарушения правил миграционного учета. Во всех этих случаях суд вправе привлечь такое лицо к административной ответственности и назначить наказание в виде штрафа, без назначения дополнительного наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации, тем более что конструкция санкции этой статьи КоАП РФ позволяет суду избрать наказание в виде штрафа как с административным выдворением, так и без такового.

Такую позицию занял Северодвинский городской суд Архангельской области по делу К.

Названный суд привлек гражданина Азербайджана К. к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ и назначил ему административное наказание в виде штрафа, не применив административное выдворение, мотивируя это тем, что правонарушение совершено в период испытательного срока при условном осуждении к лишению свободы, в связи с чем необходимо обеспечить достижение целей уголовного наказания на территории Российской Федерации. Мотивируя решение, сослался на ч. 2 ст. 28 приведенного выше ФЗ от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ.

В тех же случаях, когда правонарушение, подпадающее под признаки ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, заключается в незаконном въезде лица на территорию Российской Федерации и влечет за собой обязанность покинуть ее пределы         , лицо в силу указанного федерального закона не может быть выдворено за пределы страны до тех пор, пока приговор в отношении такого лица не будет исполнен.

Моментом исполнения приговора в отношении условно осужденных лиц является истечение испытательного срока, а в отношении осужденных, условно-досрочно освобожденных от наказания, – истечение срока отбывания наказания.

Административное выдворение иностранного гражданина либо лица без гражданства является более строгой мерой в системе административных наказаний, поскольку влечет для таких лиц невозможность получения разрешения на временное проживание в России или вида на жительства в течение пяти лет с момента исполнения данного наказания. Поэтому при вынесении постановления необходимо тщательно учитывать обстоятельства, смягчающие и отягчающие административную ответственность (ст. 4.2 и 4.3 КоАП РФ) и мотивировать необходимость применения именно данного вида наказания. В некоторых случаях суды недостаточно тщательно подходят к выявлению таких обстоятельств и их оценке в совокупности с другими обстоятельствами, влияющими на избрание вида и размера наказания.

Например, судья одного из районных судов Свердловской области привлек к ответственности за правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, гражданина Туркменистана А., назначил ему основное наказание в виде административного штрафа и дополнительное наказание в виде административного выдворения. Судья не мотивировал применение дополнительного наказания. При рассмотрении жалобы на постановление были выявлены смягчающие обстоятельства: полное признание иностранным гражданином своей вины, отсутствие дохода, а также материальной возможности самостоятельно выехать за пределы Российской Федерации. Отягчающих обстоятельств не установлено. Постановление изменено судьей Свердловского областного суда, из него исключено дополнительное наказание в виде административного выдворения.

На возможность назначения этого наказания могут повлиять и обстоятельства дела, в частности, причины совершения правонарушения. Зачастую причиной невыезда лица в установленный срок может выступить невозможность исполнения лицом миграционного законодательства.

Так, судья одного из районных судов Пермского края привлек гражданина Таджикистана С. к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ за уклонение от выезда из Российской Федерации по истечении срока разрешения на временное проживание. С. назначено основное наказание в виде административного штрафа и дополнительное наказание в виде административного выдворения. Пермским краевым судом при рассмотрении жалобы С. установлено, что С. прибыла на свидание с мужем – гражданином Российской Федерации А., отбывавшим уголовное наказание в виде лишения свободы. Также в России находятся две ее дочери, одна из которых имеет российское гражданство и находится на ее иждивении. Эти обстоятельства в совокупности давали основание для применения к С. более мягкого административного наказания, чем административное выдворение, и сохранения для С. на основании Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации» права на приобретение гражданства Российской Федерации в упрощенном порядке. Судьей краевого суда по этим мотивам постановление изменено, из него было исключено дополнительное наказание в виде административного выдворения.

В другом деле судья одного из районных судов Пермского края привлек гражданин Азербайджана А. к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ за нарушение правил въезда на территорию Российской Федерации. Должностное лицо ФМС РФ ходатайствовало о назначении А. административного выдворения. Судья применил только основное наказание в виде штрафа. Мотивируя избрание данного вида административного наказания, судья в постановлении указал, что А. вину свою признал, ранее к административной ответственности не привлекался, раскаивался в содеянном, учтены его личность и наличие несовершеннолетнего ребенка. Отягчающих ответственность обстоятельств по делу не имеется. 

Вместе с  тем следует признать, что назначение административного выдворения не обязательно связано с наличием отягчающих или отсутствием смягчающих обстоятельств. Правильно придавая важное значение этим предусмотренным законом обстоятельствам, в ряде случаев упускается из вида необходимость тщательной проверки данных о личности правонарушителя. Так, по данному делу в постановлении не было указано, что именно учтено в личности, почему не учтено привлечение А. к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ст. 119 УК РФ, которое было прекращено в связи с примирением с потерпевшей. Наличие у А. несовершеннолетнего ребенка документально не подтверждено. Судьей Пермского краевого суда дело было возвращено на новое рассмотрение за неисследованностью материалов дела.

Административное наказание в виде административного выдворения иностранных граждан и лиц без гражданства, согласно ч. 2 ст. 3.3 КоАП РФ, может назначаться в качестве как основного, так и дополнительного наказания.

Между тем санкции конкретных составов правонарушений законодателем сконструированы так, что данное наказание устанавливается только как дополнительное. При таком положении суд не может применить к лицу выдворение за пределы России без назначения основного наказания, предусмотренного санкцией статьи. В ряде случаев несоответствие санкций норм КоАП РФ положениям ч. 2 ст. 3.3 КоАП РФ порождает разнобой судебной практики.

Например, судья Чайковского городского суда Пермского края привлек иностранного гражданина к административной ответственности по  ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, истолковав расширительно правило ч. 2 ст. 3.3 КоАП РФ, и назначил ему наказание только в виде выдворения без применения штрафа, то есть как основное. Данное постановление было отменено судьей Пермского краевого суда, так как ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ предусматривает административное выдворение только в качестве дополнительного наказания.

При этом Пермский краевой суд правильно исходил из общепризнанного положения о том, что при конкуренции общей нормы (ст. 3.3 КоАП РФ) и специальной нормы (ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ) применятся специальная норма.

Следует отметить, что административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства предусмотрено не только за нарушение миграционного законодательства, но и за правонарушения в других сферах общественной жизни, например, за правонарушения в области охраны здоровья, санитарно-эпидемиологического благополучия населения, общественной нравственности, общественного порядка и общественной безопасности и другие посягательства на объекты административно-правовой защиты.

Характерная особенность санкций ряда норм (ч. 2 ст.6.8, ч. 2 ст. 6.13, ч. 3 и 4 ст. 6.21, ч. 1.1, 3 и 4 ст. 18.8, ч. 2 и 3 ст. 18.10, ч. 3 ст. 20.20, ч. 3 ст. 20.25 КоАП РФ) состоит в том, что за указанные виды правонарушений основное наказание (штраф) может быть применено лишь с присоединением к нему наказания в виде выдворения лица за пределы России. Каких-либо изъятий из этого жесткого правила, которые позволили бы суду в этих случаях ограничиться лишь штрафом в отношении лица и не применять к нему выдворение, административное законодательство не содержит.

При этом нормы международного права, являющиеся в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы России, должны в том числе учитываться ее законодательством об административных правонарушениях (ч. 2 ст. 1.1 КоАП РФ), провозглашают право каждого на уважение его личной, семейной жизни и его жилища. Согласно ч. 2 ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Европейский Суд по правам человека неоднократно отмечал, что хотя право иностранца на въезд или проживание в какой-либо стране как таковое Конвенцией о защите прав человека и основных свобод не гарантируется, высылка лица из страны, в которой проживают близкие члены его семьи, может нарушать право на уважение семейной жизни, гарантированное п. 1 ст. 8 Конвенции. При этом нарушенными в большей степени могут оказаться права и интересы не только самого выдворенного, но также и членов его семьи, включая несовершеннолетних детей, которые, в силу применения подобных мер реагирования со стороны государства, фактически несут «бремя ответственности» за несовершенное правонарушение[3].

Из изложенного следует, что в случаях, когда выдворение иностранного гражданина (лица без гражданства) за пределы Российской Федерации может повлечь грубое вмешательство в его личную и семейную жизнь, которая обусловлена проживанием на территории Российской Федерации члена его семьи - гражданина Российской Федерации (при наличии доказательств, подтверждающих родственные связи), ему может быть назначено административное наказание в виде административного штрафа без административного выдворения за пределы Российской Федерации[4].

Применение столь строгого наказания, как административное выдворение, влекущего за собой существенные правовые последствия для лица, в отношении которого это наказание применено, а также членов его семьи, требует приведения судьей мотивов избрания этого вида наказания. Однако судьи, принимая постановления о выдворении иностранных граждан и лиц без гражданства за пределы страны за допущенные правонарушения, иногда не мотивируют своего решения.

Так, судья Зеленоградского районного суда Калининградской области, признав троих иностранных граждан виновными в административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, назначил каждому их них основное наказание в виде штрафа и дополнительное наказание в виде выдворения, не приведя ни одного мотива для применения административного выдворения. Кроме того, судьей не были проверены доводы лиц, привлеченных к ответственности, о том, что они передали документы работодателю для оформления своего пребывания в России, но работодатель их не оформил, таким образом пытаясь избежать выплаты им заработной платы. С учетом мнения Верховного Суда и Конституционного Суда постановления были изменены судьей Калининградского областного суда, из них было исключено дополнительное наказание в виде административного выдворения.

При рассмотрении таких дел следует иметь в виду, что сообщение лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, о факте наличия у него родственных и семейных связей в Российской Федерации должно быть документально подтверждено, однако этот факт не всегда проверяется судами и соответствующие документы не испрашиваются.

Так, гражданин Грузии был привлечен судьей Котласского районного суда Архангельской области к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ в третий раз. При рассмотрении дела иностранный гражданин заявил, что имеет в России жену и малолетнего ребенка. Судьей было назначено наказание в виде административного штрафа без применения административного выдворения. При этом из подписанного иностранным гражданином протокола об административном правонарушении следовало, что он холост и детей не имеет. Причина противоречия в данных судьей не была установлена. Судья не проверил наличие брака и регистрацию отцовства. Доказательств этих фактов не было представлено. Судья областного суда вернул дело на новое рассмотрение.

Сам по себе факт наличия у иностранного гражданина или лица без гражданства членов семьи (супруга и детей), проживающих на территории Российской Федерации и являющихся гражданами Российской Федерации, не препятствует применению судьей наказания в виде административного выдворения. Верховный Суд Российской Федерации в ответе на вопрос № 9 Обзора законодательства и судебной практики за второй квартал 2008 года отметил, что по смыслу положений ч. 2 ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 8 и 9 Конвенции о правах ребенка (принята 20 ноября 1989 г. Резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи ООН), административное выдворение иностранного гражданина или лица без гражданства за пределы Российской Федерации, влекущее вмешательство в право на уважение личной и семейной жизни, допускается в тех случаях, когда оно необходимо в демократическом обществе и соразмерно публично-правовым целям. Поэтому при назначении дополнительного наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации судья должен исходить из действительной необходимости применения к иностранному гражданину или лицу без гражданства такой меры ответственности, а также из ее соразмерности целям административного наказания с тем, чтобы обеспечить достижение справедливого баланса публичных и частных интересов в рамках административного судопроизводства.

Конкретные обстоятельства, связанные с совершением административного правонарушения (длительность незаконного нахождения на территории Российской Федерации, повторное или неоднократное привлечение к административной ответственности и т. д.), подлежат оценке в соответствии с общими правилами назначения административного наказания, основанными на принципах справедливости, соразмерности и индивидуализации ответственности, согласно которым при назначении административного наказания иностранному гражданину или лицу без гражданства учитываются характер совершенного им административного правонарушения, личность виновного, его имущественное положение, обстоятельства, смягчающие или отягчающие административную ответственность (ч. 2 ст. 4.1 КоАП РФ).

Если с соблюдением указанных положений необходимость применения к иностранному гражданину или лицу без гражданства административного выдворения за пределы Российской Федерации как единственно возможного способа достижения целей административного наказания, связанного с предупреждением совершения новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами (ч. 1 ст. 3.1 КоАП РФ), будет установлена, назначение ему дополнительного административного наказания в виде административного выдворения не исключается, независимо от наличия у него семьи на территории Российской Федерации.

В качестве примерного перечня обстоятельств, учитываемых судьей при применении административного наказания в виде выдворения, Европейский суд по правам человека в решении по делу «Аульми против Франции» от 17 января 2006 г. указал на:

• характер и степень тяжести правонарушения;

• длительность пребывания правонарушителя в стране;

• время с момента совершения правонарушения до применения меры ответственности, а также поведение в это время;

• гражданство лиц, имеющих отношение к делу;

• семейное положение лица, указания на реальный характер семейной жизни супругов;

• осведомленность супруга о правонарушении на момент вступления в брак;

• наличие детей, их возраст;

• степень трудностей, с которыми супруг наверняка столкнется на родине выдворяемого супруга.

В качестве примера оценки судьей фактора длительности пребывания правонарушителя в стране можно привести следующий случай из судебной практики.

Судья одного из районных судов Тверской области привлек гр. Таджикистана Д. к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, и назначил ему наказание в виде штрафа с присоединением дополнительного наказания в виде административного выдворения. Мотивируя принятое решение, судья указал, что Д. длительное время (около полутора лет) проживал в России без документов, мер к устранению сложившейся ситуации не принимал. Судья Тверского областного суда оставил постановление без изменений.

При оценке допустимости государственного вмешательства в частную жизнь в судебной практике допускаются определенные ошибки.

Так, Судьей Неманского городского суда Калининградской области гр. Казахстана Г. был признан виновным в административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, ему было назначено основное наказание в виде штрафа и дополнительное наказание в виде административного выдворения. Судья не учел, что Г. проживал в жилом помещении, принадлежащем на праве собственности его отчиму, вместе с матерью, отчимом, сестрой, которые проживали в России на законных основаниях. В Казахстане у Г. отсутствовали семья, место проживания и работа. В таком случае назначение административного выдворения было необоснованным, нарушало право на уважение частной жизни. Судья Калининградского областного суда изменил постановление, исключив из него дополнительное наказание в виде административного выдворения.

При рассмотрении таких дел важно учитывать, что имеют правовое значение только юридически закрепленные формы родства – законный брак, официально установленное родство.

Судья Котласского городского суда Архангельской области привлек к административной ответственности гр. Беларуси Н. по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ и назначил наказание в виде штрафа, мотивируя неприменение административного выдворения недопустимостью произвольного вмешательства в семейную жизнь, так как иностранный гражданин заявлял, что в России имеет фактические семейные отношения. Но из материалов дела следовало, что официальный брак с гражданкой России у Н. не заключен, документы о родстве с гражданами России им не представлены, а также что в течение года  данный иностранный гражданин дважды привлекался к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, после чего продолжал не исполнять обязанность покинуть Российскую Федерацию. Учитывая эти факты, судья областного суда вернул дело на новое рассмотрение.

В другом деле судья Котласского районного суда Архангельской области привлек к административной ответственности гражданина Молдовы за правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, применив административное наказание в виде штрафа без назначения административного выдворения, мотивировав это тем, что применением административного выдворения будет нарушено право иностранного гражданина на семейную жизнь. Однако при рассмотрении дела судьей Архангельского районного суда было установлено, что брак не был зарегистрирован, отцовство в отношении ребенка не было установлено. Кроме того, административное правонарушение было совершено повторно, а также данный иностранный гражданин до этого привлекался к уголовной ответственности. Эти обстоятельства в их совокупности указывали на грубое нарушение лицом публичных интересов общества, что не было учтено судом при принятии решения. По этим мотивам дело было возвращено судьей областного суда на новое рассмотрение.

Наряду с фактом юридического оформления брачных и семейных отношений необходимо установить и реальность существования данных отношений, участие иностранного гражданина в семейной жизни.

Судья Приокского районного суда Нижегородской области, рассмотрев дело об административном правонарушении, возбужденное в отношении гражданина Камеруна К. по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, наряду со штрафом применил к нему дополнительное наказание в виде выдворения за пределы Российской Федерации. Материалами дела установлено, что на территории Российской Федерации проживают жена и ребенок К., являющиеся гражданами Российской Федерации. Назначая административное выдворение, суд учел показания супруги о том, что К. семейные отношения не поддерживает, семью не содержит, проживает отдельно, места проживания не сообщал. Она неоднократно обращалась в органы внутренних дел с заявлениями по поводу применения к ней со стороны К. насилия. Сам К. пояснил суду, что на территории Российской Федерации он проживать не будет. По данному делу судья обоснованно пришел к выводу о приоритете публичных интересов над частными и необходимости применения к К. административного выдворения за пределы Российской Федерации как единственно возможного способа достижения целей административного наказания.

Установление обстоятельств, имеющих значение для правильного и объективного рассмотрения дела, может осуществляться уже на стадии подготовки дела об административном правонарушении к рассмотрению. На этой стадии судья устанавливает, подтверждены ли документально факты, подлежащие учету при рассмотрении дела по существу и какие конкретно доказательства подлежат истребованию.

Так, судья Котласского районного суда Архангельской области, рассматривая дело о привлечении к административной ответственности гражданина Азербайджана Н. по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, вернул протокол и иные материалы дела должностному лицу на основании п. 4 ч. 1 ст. 29.4 КоАП РФ, так как к данным материалам не были приложены документы, подтверждающие факт наличия у гражданина Азербайджана супруги – гражданки Российской Федерации и четырех несовершеннолетних детей, о чем сообщил административно задержанный.

Часть 4 ст. 3.10 КоАП РФ устанавливает, что при назначении административного наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства судья принимает решение о его принудительном выдворении за пределы Российской Федерации или контролируемом самостоятельном выезде из Российской Федерации. В постановлении о назначении наказания в виде административного выдворения необходимо определить способ выдворения – принудительное или контролируемое самостоятельное. Если способ выдворения не определен, то исполнение наказания становится невозможным.

Так, постановлением судьи Петрозаводского городского суда Республики Карелия иностранный гражданин В. был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, ему было назначено наказание в виде административного штрафа с административным выдворением за пределы Российской Федерации. Решением судьи Верховного суда Республики Карелия постановление судьи было изменено в связи с необходимостью определить порядок выдворения В. за пределы Российской Федерации. В нарушение требований ч. 4 ст. 3.10 КоАП РФ при назначении в качестве дополнительного административного наказания административного выдворения иностранного гражданина за пределы Российской Федерации судьей городского суда не был разрешен вопрос о порядке его выдворения. Поэтому судья Верховного суда Республики Карелия изменил постановление, внеся в него указание на способ исполнения административного выдворения, определив его как принудительное.

При этом ч. 5 ст. 3.10 КоАП РФ предусматривает, что в целях исполнения назначенного иностранному гражданину (лицу без гражданства) административного наказания в виде принудительного выдворения судья вправе применить к таким лицам содержание в специальном учреждении, предусмотренном Федеральным законом от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации». Применяя этот Федеральный закон, необходимо следовать предписанию, что при назначении иностранному гражданину контролируемого самостоятельного выезда из Российской Федерации к нему не может быть в качестве обеспечительной меры применено содержание в специальном учреждении. Помещение таких лиц в специальное учреждение может иметь место лишь при принудительном административном выдворении с указанием на это обстоятельство в постановлении судьи.

В некоторых случаях судьи допускают нарушения данной нормы.

Так, судья одного из районных судов Пермского края признал иностранного гражданина Э. виновным в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 18.8. Ему было назначено наказание в виде штрафа с выдворением в форме контролируемого самостоятельного выезда. При рассмотрении жалобы на постановление судья Пермского краевого суда изменил вынесенное постановление, исключив из резолютивной части указание на необходимость содержания иностранного гражданина Э. в специальном приемнике для содержания лиц, арестованных в административном порядке, Центра по исполнению административного законодательства Управления МВД России по г. Перми, так как такая мера не предусмотрена законодательством в случае выдворения в виде контролируемого самостоятельного выезда.

Важно учитывать также тот факт, что поскольку действующим законодательством не установлена предельная продолжительность пребывания иностранного гражданина (лица без гражданства), подлежащего  принудительному административному выдворению, в специальном учреждении Федеральной миграционной службы, а также не определены сроки согласования выдворения с иностранными государствами, срок такого пребывания рекомендуется устанавливать в постановлении судьи не до наступления конкретной даты, а до момента выдворения. Если в постановлении судьи был установлен определенный срок пребывания лица в специальном учреждении ФМС, то возможность его продления судьей не противоречит закону.

Оценивая представленные на рассмотрение материалы судебной практики, можно прийти к выводу, что дела об административных правонарушениях, предусмотренных составами КоАП РФ, санкции которых содержат меру наказания в виде административного выдворения, рассматриваются судьями в основном правильно, в соответствии с действующим административным законодательством и общепринятыми нормами и стандартами международного права.

Имеющие место судебные ошибки, ущемляющие права и интересы субъектов административных правоотношений, обусловлены не только неполнотой исследования судом фактических обстоятельств правонарушения и данных о лице, его совершившем, но и в определенной мере недостатками законотворческой деятельности. В частности, наличием правовой неопределенности в применении этой меры административной ответственности в качестве основной и в качестве дополнительной меры наказания. При разрешении этих дел не в полной мере учитываются судом и правовые позиции Конституционного Суда и судебная практика Верховного Суда Российской Федерации.

В целях избежания ошибок, допущенных судами, представляется целесообразным устранить выявленную неопределенность в нормах КоАП РФ путем указания в санкциях статей КоАП РФ административного выдворения в качестве основного наказания, как это предусмотрено ч. 2 ст. 3.3 КоАП РФ, а в качестве дополнительного наказания ввести эту меру альтернативно «с применением административного наказания в виде выдворения за пределы Российской Федерации или без такового».



[1] См.: Венская конвенция от 18 апреля 1961 г. о дипломатических сношениях и Венская конвенция от 24 апреля 1963 года о консульских сношениях // СПС «Консультант Плюс».

[2] СПС «Консультант Плюс».

[3] См.: постановления Европейского суда по правам человека по делам «Якупович против Австрии» от 6 февраля 2003 года, «Мустаким против Бельгии» от 18 февраля 1991 года, «Лю и Лю против Российской Федерации» от 6 декабря 2007 года.

[4] Эта позиция выражена в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 5 марта 2014 г. № 628-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Китайской Народной Республики Чжэн Хуа на нарушение его конституционных прав частью 1.1 статьи 18.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», Верховным Судом Российской Федерации в обзоре законодательства и судебной практики за второй квартал 2008 г. (ответ на вопрос № 9). Из этого исходит Верховный Суд при рассмотрении жалоб на постановления по делам об административных правонарушениях, вступившие в законную силу (например, постановления от 19 декабря 2013 г. № 53-АД13-16, от 17 июня 2013 г. № 11-АД13-8).

Практика применения судами норм КоАП РФ в области охраны собственности. Мелконян Г.П.

Практика применения судами норм КоАП РФ в области охраны собственности

Одной из составляющих целей в области охраны государственной и муниципальной собственности, исключения коррупционных факторов является строгое соблюдение участниками гражданского оборота положений антимонопольного законодательства.

Формой реализации равных прав субъектов на участие в экономической деятельности государства и общества стало предусмотренное гражданским законодательством проведение торгов в виде аукциона и конкурса, организация которых регламентирована положениями ст.ст. 447-449, 525 – 534, 753 – 768, 1057 – 1058 ГК РФ.

Экономические правоотношения, связанные с поставкой товаров, выполнением подрядных и других работ, оказанием различных видов услуг, оплачиваемых из Федерального бюджета, бюджета субъекта Российской Федерации и бюджета муниципального образования, регулируют также ст. 72 Бюджетного кодекса Российской Федерации, ст. 7.29, 7.30, 7.31.1, 7.32 КоАП РФ, Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд»i (далее – Федеральный закон № 94-ФЗ), Федеральный закон от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»ii, иные федеральные законы и принятые на их основе подзаконные нормативные правовые акты.

Так Федеральный закон № 94-ФЗ установил единый порядок размещения заказов на перечисленные виды экономической деятельности в целях обеспечения единства экономического пространства на территории Российской Федерации, эффективности использования средств бюджетов и внебюджетных источников финансирования, расширения возможностей участия физических и юридических лиц в размещении заказов, стимулирования их деятельности, развития добросовестной конкуренции, обеспечения гласности и прозрачности деловых отношений, совершенствования деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления. Принятие названных законодательных актов не исключает реально существующих проблем правоприменительной практики антимонопольных органов и судов, требующих своего разрешения. В связи с чем анализ судебной практики в этой области актуален.

Настоящий обзор подготовлен по материалам обобщений судебной практики ряда регионов Российской Федерации.

При рассмотрении соответствующими органами административных дел данной категории следует иметь в виду, что закон четко ограничил круг лиц, уполномоченных на осуществление контроля за размещением заказов на поставку товаров, выполнение работ и оказание услуг для государственных и муниципальных нужд. К ним в соответствии с ч. 1 и 2 ст. 23.66 КоАП РФiii отнесены руководитель федерального органа исполнительной власти и руководители органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, уполномоченные на осуществление контроля в сфере размещения заказов для государственных или муниципальных нужд, их заместители, руководители и их заместители структурных и территориальных подразделений этих органов. Перечисленные должностные лица органов исполнительной власти наделены правом на рассмотрение дел об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 7.29, 7.30, ч. 1 и 3 ст. 7.31, ст. 7. 31.1, ст. 7.32, ч. 11 ст. 9.16 (за исключением сферы государственного оборонного заказа и сферы государственной тайны) ч. 7 ст. 19.5, ст. 19.7.2, ст. 19.7.4 КоАП РФ.

Согласно п. 1 Постановления Правительства Российской Федерации от 20 февраля 2006 г. № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ и оказание услуг для федеральных и государственных нужд»iv уполномоченным федеральным органом исполнительной власти в этой области (за изъятием полномочий по размещению оборонных заказов) с 1 января 2007 г. является Федеральная антимонопольная служба (ФАС) и её территориальные органы.

Правонарушения, подпадающие под действие Федерального закона № 94-ФЗ, посягают на установленную федеральным законодательством процедуру размещения государственных и муниципальных заказов на поставку товаров, выполнение работ и оказание услуг, ограниченную конкретными способами заключения государственных и муниципальных контрактов в виде проведения торгов, запроса котировок на товары, работы и услуги, размещения заказа у единственного поставщика.

Материалы обобщений, проведенных судами Удмуртской Республики, Владимирской, Калужской, Пензенской, Свердловской и ряда других областей свидетельствуют, что административные дела в этой сфере правового регулирования в основном рассматриваются правильно, в соответствии с действующим законодательством; всесторонне исследуются юридически значимые обстоятельства. Решения судов о виновности лица в правонарушении и его правовой оценке содержат необходимую мотивацию и обоснование вида и размера наказания. Стабильность решений по таким делам в течение последних трех лет, согласно представленным на обобщение материалам, достаточно высокая – от 88% до 90% от числа рассмотренных дел.

Вместе с тем еще нередки случаи судебных ошибок, влекущих отмену или изменение решений судов. Неединично прекращение дел по различным правовым основаниям, в том числе в связи с неправильной правовой оценкой действий заказчиков (лиц, привлеченных к административной ответственности).

Причины допускаемых ошибок чаще всего состоят в том, что должностные лица контролирующих органов при привлечении государственных и муниципальных заказчиков к административной ответственности на основании указанных норм КоАП РФ, а также и суды не всегда правильно определяют объективную сторону состава административного правонарушения, в связи с чем не разграничивают их смежные составы, например, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 7.29 КоАП РФ, чаще всего неправильно толкуют понятия, использованные законодателем при конструировании норм названного законодательства.

Так, часть 1 ст. 7.29 КоАП РФ предусматривает административную ответственность должностного лица заказчика, должностных лиц соответствующих уполномоченных органов за принятие ими решения о способе размещения такого заказа с нарушением установленных законом требований. Таким образом, объективная сторона состава административных правонарушений, подпадающих под действие части 1 названной статьи КоАП РФ, состоит в нарушении должностным лицом заказчика, должностным лицом уполномоченного органа требований, предъявляемых законом к способу размещения заказов. Будучи бланкетной, эта норма отсылает к Федеральному закону № 94-ФЗ.

Статья 10 Федерального закона № 94-ФЗ установила следующие способы размещения заказа уполномоченными должностными лицами:

• путем проведения торгов в форме конкурса, аукциона, в том числе аукциона в электронной форме;

• без проведения торгов, т. е. путем запроса котировок на товары, работы, услуги, а также размещения заказа у единственного поставщика (исполнителя, подрядчика).

Что касается ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ (в сравнении с её ч. 1), то она устанавливает повышенную административную ответственность перечисленных в этой норме должностных лиц в случаях их уклонения при размещении заказа от конкурса либо аукциона, когда проведение конкурса или аукциона в силу закона является обязательным.

Различный подход к оценке способов размещения заказов и является одной из причин ошибок.

В качестве подобной судебной ошибки могут послужить материалы административного производства в отношении заказчика Ч., привлеченного к административной ответственности по ч. 1 ст. 7.29 КоАП РФ.

7 апреля 2010 г. соответствующее уполномоченное лицо Министерства общественной безопасности Пермского края составило протокол об административной ответственности по ч. 1 ст. 7.29 КоАП РФ в отношении Ч. – главного инженера муниципального учреждения «П», согласно которому Ч. в нарушение п. 5 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ 9 декабря 2009 г. заключил с ПМУП «Р» муниципальный контракт на выполнение работ вне конкурса без указания в контракте нормативных правовых актов, устанавливающих соответствующие полномочия подрядчика, а также без уведомления органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации о заключении контрактаv.

25 июня 2010 материалы рассмотрел начальник отдела контроля данного Министерства и вынес постановление об административной ответственности Ч., подвергнув его наказанию в виде штрафа в размере 30 000 руб. за заключение муниципального контракта с ПМУП «Р» на ремонт мусоронакопителей, дорожек, укрепительных и защитных сооружений на кладбищах без проведения торгов.

Решением судьи районного суда по жалобе Ч. постановление должностного лица о наложении штрафа на Ч. отменено и производство по делу об административном правонарушении прекращено по основаниям, предусмотренным ст. 2.9 КоАП РФ за малозначительностью правонарушения.

Пермским краевым судом решение районного суда изменено в части основания прекращения дела. При этом судья краевого суда, рассмотрев дело по жалобе Ч., указал следующее: «Признавая Ч. виновным в нарушении требований приведенного выше закона (ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ), которое выразилось в том, что Ч. разместил муниципальный заказ не в порядке проведения торгов, а у единственного подрядчика, должностное лицо, подвергшее Ч. административной ответственности, и судья районного суда не приняли во внимание, что описанные в постановлении об административной ответственности, инкриминированные Ч. действия не содержат состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 7.29 КоАП РФ, а подпадают под признаки состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ, так как ч. 2 ст. 7.29 установлена административная ответственность за принятие должностным лицом государственного или муниципального заказчика решения о размещении заказа иным способом в случае, если размещение такого заказа на поставки товаров, выполнение работ и оказание услуг для государственных и муниципальных нужд в соответствии с законодательством Российской Федерации должно осуществляться путем проведения торгов (конкурса или аукциона). Следовательно, те действия, которые указаны в постановлении должностного лица в качестве объективной стороны административного правонарушения, за совершение которых Ч. привлечен к административной ответственности и подвергнут наказанию, не могли быть квалифицированы по ч. 1 ст. 7.29 КоАП РФ.

Поскольку санкция ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ предусматривает более строгое наказание нежели часть первая этой статьи, переквалификация действий Ч. с ч. 1 на ч. 2. ст. 7.29 КоАП РФ является недопустимой как ухудшающая его положение.

При таких обстоятельствах производство по делу подлежит прекращению за отсутствием в действиях Ч. состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 7.29 КоАП РФ»vi.

В силу ч. 1 ст. 4 Федерального закона № 94-ФЗ (в редакции Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ) государственными заказчиками выступают государственные органы (в том числе органы государственной власти, органы управления государственными внебюджетными органами) муниципальными заказчиками – органы местного самоуправления. Соответственно, органом государственной власти или местного самоуправления государственными или муниципальными заказчиками выступают – казенные учреждения, иные получатели средств федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации или местных бюджетов. К органам местного самоуправления ст. 34 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»vii отнесла представительный орган муниципального образования, главу муниципального образования, местную администрацию (исполнительно-распорядительный орган муниципального образования) контрольный орган муниципального образования, иные органы и выборных должностных лиц местного самоуправления, предусмотренных уставом муниципального образования. Все они в соответствии с нормами муниципального права обладают различными полномочиями по вопросам местного значения.

В связи с этим в практике длительное время существовало разное определение круга лиц органов местного самоуправления, наделенных правами муниципального заказчика. В некоторых случаях органы антимонопольной службы и суды придерживались позиции, что все должностные лица органов местного самоуправления являются субъектами правоотношений по размещению заказа для муниципальных нужд. В других же случаях принимались решения о субъектности должностных лиц местного самоуправления (помимо перечисленных в ст. 34 Федерального закона № 134-ФЗ) лишь при наличии специального правового акта органа местного самоуправления о наделении их соответствующими полномочиями.

Толкование положений ст. 4 Федерального закона № 94-ФЗ (в новой редакции) позволило сделать вывод о том, что все получатели средств из местных бюджетов, заключивших договоры на поставку товаров, выполнение работ или оказание услуг для муниципальных нужд, являются надлежащими субъектами таких правоотношений, независимо от того, имеется ли распоряжение муниципального органа о наделении их правами муниципального заказчика или нет.

Тем не менее до сих пор имеются споры о субъекте, наделенном правом размещать муниципальный заказ, при этом неединообразно толкуются понятия «бюджетная организация», «средства бюджета», что не способствует правильному разрешению дел.

Как показало изучение, суды преодолевают разночтение в этих понятиях и обоснованно отвергают доводы лиц, привлеченных к административной ответственности за данные правонарушения, о том, что заключенные ими контракты оплачены (оплачиваются) не за счет бюджетных средств, а иных источников.

Так, решением Волжского районного суда г. Саратова оставлено без изменения постановление заместителя руководителя УФАС по Саратовской области в отношении директора МУ «ДЕЗ» по Волжскому району Л., подвергнутой по ч. 1 ст. 7.29 КоАП РФ административному штрафу. В жалобе Л. указывала на то, что денежные средства МУ «ДЕЗ» не являются бюджетными, а сама МУ «ДЕЗ» не относится к числу бюджетных организаций. По этим основаниям заказчик считает, что на неё не распространяется действие Федерального закона № 94-ФЗ.

Разрешая данное дело на основе тщательного анализа правоустанавливающих документов данной организации, в том числе Устава МУ «ДЕЗ», сопоставляя положения ч. 1 и 2 ст. 3 Федерального закона № 94-ФЗ и требования ч. 1 ст. 4 Федерального закона № 94-ФЗ, суд пришел к обоснованному выводу о том, что возглавляемая Л. организация является муниципальным образованием, получателем бюджетных средств, следовательно, наделена правом муниципального заказчика.

Мотивируя свой вывод, суд указал в решении, что хотя денежные средства поступают в организацию от населения, они учитываются в смете доходов организации и отражаются в доходной части местного (муниципального) бюджета, вследствие чего являются доходами бюджета. Получая указанные средства в качестве средств местного бюджета, МУ «ДЕЗ» является муниципальным образованием, а Л. в качестве должностного лица (руководителя данной организации) наделена правами муниципального заказчикаviii.

Комментируя положения ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ, следует также отметить, что п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 49-ФЗ (в редакции Федеральных законов от 24 июля 2007 г. № 218-ФЗ и от 8 июня 2010 г. № 83-ФЗ) введено изъятие из общего законоположения (ч. 2 ст. 10 Федерального закона № 94-ФЗ) об обязательности торгов при размещении заказов, согласно которому допускается размещение заказа у единственного поставщика, минуя торги, лишь в случае, если у заказчика возникла потребность в определенных товарах, работах, услугах для государственных и муниципальных нужд вследствие непреодолимой силы либо срочного медицинского вмешательства, в связи с чем применение иных способов размещения заказа, требующих затрат времени, нецелесообразно.

Игнорирование правоприменителем этого законоположения на практике приводило к необоснованному привлечению должностных лиц, уполномоченных на размещение заказа, к административной ответственности.

Так, решением судьи Ленинского районного суда Саратовской области было отменено постановление должностного лица о наложении штрафа в размере 30 000руб. на главного врача ГУЗ «Саратовская станция переливания крови» А. за отсутствием в его действиях административного правонарушения.

Указанным постановлением А. был привлечен к административной ответственности по ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ за приобретение им за счет бюджетных средств субъекта Российской Федерации тест-систем на Вич – инфекцию в 3 квартале 2008 г. на сумму 186 186 руб. без проведения торгов, путем размещения заказа у единственного поставщика.

Отменяя постановление об административной ответственности А. по основаниям, предусмотренным ст. 2.7 КоАП РФ, исключающим административную ответственность, суд пришел к выводу о том, что проведение процедуры торгов, требующих длительного времени, угрожало бы жизни и здоровью неопределенного круга лиц, страдающих иммунодефицитом, в связи с чем размещение А. заказа на тест-системы, минуя торги, являлось меньшим вредом для охраняемых законом названных правоотношений, чем вред, который мог наступить в связи с отсутствием тестов в специализированном государственном медицинском учреждении.

При этом предотвращение вреда не могло быть устранено иным способом, нежели способ, избранный заказчиком. Данный вывод суда обоснован установленным судом фактом прекращения поставок указанных тестов–систем на Саратовскую станцию переливания крови Федеральным Центром Спида в течение предшествующих контракту 6 месяцев, что и породило состояние срочного медицинского вмешательства и заключения по этому основанию контракта уполномоченным должностным лицом с единственным поставщикомix.

Представляется, что, разрешив по существу данное дело правильно, суд вместе с тем без достаточных оснований сослался на ст. 2.7 КоАП РФ (крайняя необходимость). В этом случае следовало руководствоваться ч. 2 ст. 6 Федерального закона № 94-ФЗ в качестве специальной нормы, исключающей возможность применения общей нормы права при конкуренции этих нормx.

Вместе с тем материалы обобщений указывают, что не все суды тщательно анализируют обстоятельства допущенного правонарушения и нередко приходят к ошибочному выводу о наличии непреодолимой силы, а иногда указывают и на крайнюю необходимость в действиях заказчиков, исключающих административную ответственность за размещение заказа с нарушением установленных законом правил.

Например, постановлением руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы по Пермскому краю от 25 июня 2010 г. главный врач МУЗ «Городская клиническая больница» Р. был подвергнут штрафу по ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ как должностное лицо, нарушившее правила размещения заказа. Ему было вменено в вину то, что он 19 марта 1010 г. заключил контракт на выполнение работ по капитальному ремонту торакального отделения больницы без проведения торгов. Решением судьи районного суда г. Перми от 23 августа 2010 г. жалоба Р. на незаконность постановления о привлечении его к административной ответственности оставлена без удовлетворения.

Решением судьи Пермского краевого суда от 7 октября 2010 г. решение судьи районного суда и постановление должностного лица о наложении на Р. административного наказания в виде штрафа отменены, дело производством прекращено за отсутствием в действиях Р. состава административного правонарушения.

Как видно из административного производства, основанием для прекращения производства по делу послужил вывод судьи краевого суда о том, что, размещая заказ в пользу единственного подрядчика минуя торги Р. действовал в состоянии крайней необходимости, вызванной аварийной ситуацией здания больницы, в том числе торакального отделения, что подтверждено техническим заключением Комиссии по чрезвычайным ситуациям Пермского края от 16 мая 2010 г.

В обоснование наличия условий, предусмотренных ст. 2.7 КоАП РФ (крайняя необходимость), судья краевого суда сослался на то, что устранение опасности для жизни и здоровья лиц, находящихся на лечении, другими средствами не предоставлялось возможным, поскольку требовалось неотложное выполнение аварийно-ремонтных работ, основанное на решении Комиссии по чрезвычайным ситуациям, обязательном для исполнения всеми организациями, расположенными на территории района.

Однако данный вывод суд кассационной инстанции сделал без учета и надлежащей оценки других обстоятельств, имеющих существенное значение для дела. Так в постановлении о привлечении Р. к административной ответственности указано (и это нашло подтверждение при судебном разбирательстве), что МУЗ «ГКБ» не планировало выполнение работ по капитальному ремонту помещений больницы, в том числе отделения торакальной хирургии, хотя при утверждении сметы расходов больницы на 2009 – 2010 гг. уже имелось предписание Роспотребнадзора от 15 апреля 2008 г. об устранении нарушений в эксплуатации здания.

Лишь 26 января 2010 г. (спустя 2 года) МУЗ «ГКБ» направило в Управление здравоохранения администрации города запрос на финансирование восстановительных работ в помещении больницы и выполнение предписания на этот счет Роспотребнадзора от 2008 г.

18 февраля 2010 г. департамент финансов администрации города выделил бюджетные средства на капитальный ремонт отделения торакальной хирургии. Таким образом, размещение заказа на выполнение работ Р. мог осуществить еще в феврале 2010 г, т. е. до получения им решения Комиссии по чрезвычайным ситуациям. Учитывая, что для проведения торгов в соответствии с действующим законодательством и заключения муниципального контракта установлен срок не более 40 дней, Р. имел реальную возможность заключить основанный на законе контракт в тот же срок, в который им был заключен муниципальный контракт с единственным заказчикомxi.

В соответствии с теорией права институт крайней необходимости связан с состояниями, когда угрожающая опасность для охраняемых законом прав и интересов должна быть непосредственной, т. е. в случае ее неустранения, наступили бы вредные последствия немедленно. Иными словами, в соответствии с условиями крайней необходимости наступление вреда сжато предельно краткими временными сроками, требующими немедленного устранения возможного вреда, причем способом, исключающим иные средства предотвращения такого вреда. Эти обстоятельства и положения закона не были учтены при разрешении данного конкретного дела. Следовательно, состояния крайней необходимости в этом случае не усматривается.

Комментируя состоявшиеся по данному делу судебные решения, следует отметить, что Глава 6 КоАП РФ, которая ввела закрытый перечень случаев (оснований) размещения заказов у единственного поставщика (исполнителя, подрядчика), не предусматривает состояние крайней необходимости в качестве основания, дающего право на размещение заказа у единственного поставщика, за изъятием случая срочного медицинского вмешательства (п. 6 ч. 2 ст. 55 Закона).

Судам надлежит также иметь в виду, что Федеральный закон № 83-ФЗ от 8 мая 2010 г. ввел законодательное определение понятия размещения заказа. В соответствии со ст. 5 Федерального закона № 94-ФЗ под размещением заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для нужд заказчиков понимаются осуществляемые в порядке, предусмотренном Федеральным законом № 94-ФЗ, действия заказчиков, уполномоченных органов по определению поставщиков, а следовательно, и способа размещения заказа в целях заключения с ними государственных или муниципальных контрактов, а также гражданско-правовых договоров бюджетных учреждений на поставки товаров, выполнение работ, оказания услуг для нужд соответствующих (государственных, муниципальных) заказчиков. Однако легальное толкование этого понятия не облегчило правопонимание. Из дел следует, что у судов возник вопрос, тождественны ли понятия «крайняя необходимость» (ст. 2.7 КоАП РФ) и «непреодолимая сила» (п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ), с которыми закон связывает исключение административной ответственности за причиненный вред, вызванный размещением заказа с нарушением установленных законом правил (способов размещения).

Судебное разбирательство дел и жалоб свидетельствует о том, что суды в ряде случаев неправильно отождествляют эти понятия, рассматривая ст. 2.7 КоАП РФ (крайняя необходимость) как общую норму, применяемую при рассмотрении таких дел, а положение п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ (действие непреодолимой силы) – в качестве специальной нормы, регламентирующей правила и условия размещения заказа.

Так, в выше указанном примере суд, прекращая производство по делу в отношении Р., руководствовался положением ст. 2.7 КоАП РФ (крайняя необходимость).

При разрешении же сходного по фактическим обстоятельствам дела в отношении Д. суд свое решение о прекращении дела обосновал требованиями п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ (непреодолимая сила).

Так, постановлением заместителя руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы по Свердловской области директору внешкольного учреждение «З» Д. было назначено административное наказание в виде штрафа в размере 50 000 руб. за совершение правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 7. 29 КоАП РФ (принятие заказчиком решения о размещении заказа иным способом в случае, если размещение такого заказа должно осуществляться путем проведения торгов, а также проведения торгов в виде аукциона).

Решением судьи Кировского районного суда г. Екатеринбурга указанное постановление оставлено без изменения.

Вышестоящий суд отменил состоявшиеся решения и дело производством прекратил, указав следующее. В соответствии со ст. 10 Федерального закона № 94-ФЗ во всех случаях размещение заказа осуществляется путем проведения торгов, за исключением случаев, предусмотренных названным Федеральным законом. Такое изъятие установлено п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ, согласно которому заказчик вправе разместить заказ у единственного подрядчика, если возникла потребность в работах вследствие непреодолимой силы.

Как следует из материалов дела, Д. был заключен государственный контракт, минуя торги, с единственным подрядчиком ООО «У» на выполнение аварийно-восстановительных работ на объекте.

Из акта обследования угольной котельной дошкольного учреждения видно, что при запуске котельной произошла авария, повлекшая её остановку. Непринятие мер по восстановлению котельной могло привести к разморозке всех объектов лагеря – стальных корпусов, изолятора, прачечной, жилых домов, систем водоснабжения и канализации, что создавало реальную угрозу здоровья людей, могло причинить существенный экономический ущерб. Следовательно, при наличии обстоятельств непреодолимой силы Д. правомерно разместил заказ у единственного поставщика.

Однако, суд неправильно расценил фактические обстоятельства, установленные по данному делу, в качестве непреодолимой силы, предусмотренной п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ, и ошибочно признал заключение Д. контракта с единственным поставщиком, минуя торги, правомернымxii.

Такая правовая оценка действий Д. судом, повлекшая, на наш взгляд, необоснованное прекращение дела, во многом объясняется неправильным указанием в Письме Министерства экономического развития Российской Федерации от 12 августа 2009 г. № Д05-4029 “О некоторых вопросах, связанных с применением Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ и оказание услуг для государственных и муниципальных нужд», которым к непреодолимой силе помимо таких чрезвычайных событий, как землетрясение, наводнение, засуха, ураган, цунами, сель, а также военные действия, эпидемии, забастовки и другие обстоятельства, при наличии которых невозможен нормальный ход развития отношений и которые могут вызвать человеческие жертвы и нанести материальный ущерб, могут быть отнесены: «случаи ликвидации аварий (прорыв батарей отопления или канализации)».

Отнесение к обстоятельствам непреодолимой силы «ликвидации аварий (прорыв батарей отопления или канализации)» прямо противоречит закону, поскольку законодатель определил сущностные признаки института непреодолимой силы, указав в ст. 401 ГК РФ, что таким обстоятельствам свойственно их чрезвычайность и непредотвратимость. Ни одним из этих свойств прорыв батарей отопления в жилом или производственном помещении не отвечает.

Практика применения положений института непреодолимой силы выработала единый подход к признанию чрезвычайности события: это стихийные бедствия, состояние военных действий, эпидемии, массовые беспорядки, другие социальные катаклизмы, для которых характерны непредсказуемость наступления и непредотвратимость последствий. Расширение круга перечисленных обстоятельств было бы неправильным, поскольку такая практика привела бы к нивелированию грани между институтом непреодолимой силы и смежным институтом права, регулирующим обязательства из причинения вреда, – институтом крайней необходимости.

Уясняя положение п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ, следует также обратить внимание, что к обстоятельствам, дающим право на размещение заказа у единственного поставщика, законодатель отнес не только наличие непреодолимой силы, препятствующей проведению торгов, но и один из элементов института крайней необходимости – «необходимость срочного медицинского вмешательства». Какие-либо иные обстоятельства, подпадающие под признаки крайней необходимости, данным законом не предусмотрены.

Поэтому положения ст. 2.7 КоАП РФ к правонарушениям, объективная сторона которых содержит иные (по отношению к срочному медицинскому вмешательству) признаки крайней необходимости, не могут быть применены. Этот вывод следует из общепризнанной теории преимущества при коллизии норм (специальной нормы перед общей) в случае равной юридической силы данных законов.

Вместе с тем следует признать, что вопрос о возможности освобождения от административной ответственности государственного либо муниципального заказчика по основаниям ч. 2 ст. 7 КоАП РФ дискуссионен и до настоящего времени не получил единообразного решения. Это усматривается и из позиции Верховного Суда, выраженной в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, на который нередко содержатся ссылки в судебных решениях, в том числе по делу Р.

На вопрос о том, возможно ли в силу положений ст. 2.7 КоАП РФ освобождение должностного лица государственного или муниципального заказчика, уполномоченного на осуществление функций по размещению заказов на поставку товаров, выполнение работ и оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, от административной ответственности за совершенное правонарушение, предусмотренное ст. 7.29 КоАП РФ, в обзоре размещен ответ следующего содержания: «Статья 7.29 КоАП РФ устанавливает административную ответственность за несоблюдение требований законодательства о размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд при принятии решения о способе размещения заказа на поставку товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных или муниципальных нужд.

Как следует из содержания ст. 2.7 КоАП РФ, лицо может быть освобождено от административной ответственности в случае причинения лицом вреда охраняемым законом интересам в состоянии крайней необходимости только при соблюдении трех условий в совокупности:

наличия опасности, непосредственно угрожавшей личности, правам данного лица или других лиц, а также охраняемым законом интересам общества или государства;

невозможности устранения такой опасности иными средствами;

причинение вреда менее значительного, чем предотвращенный.

В части 2 ст. 10 Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд" (далее – Федеральный закон о размещении заказов) закреплено общее правило, согласно которому во всех случаях размещение заказа осуществляется путем проведения торгов. Применение других способов размещения заказа, т. е. без проведения торгов (запрос котировок, размещение заказа у единственного поставщика (исполнителя, подрядчика), размещение заказа на товарных биржах), рассматривается как исключение и допускается только в случаях, непосредственно предусмотренных указанным Законом.

В соответствии со ст. 48 Федерального закона о размещении заказов заказчик вправе разместить заказ путем запроса котировок у участников размещения заказа, которые прошли предварительный отбор в целях устранения последствий чрезвычайных ситуаций природного или техногенного характера и квалификация которых соответствует предъявляемым требованиям (признаки непреодолимой силы).

Перечень товаров, работ, услуг, необходимых для оказания ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций природного или техногенного характера, устанавливается Правительством Российской Федерации.

В случае возникновения потребности в товарах, работах, услугах, не предусмотренных таким перечнем, размещение заказов должно осуществляться в соответствии с общей нормой ч. 3 ст. 10 Федерального закона о размещении заказов, т. е. заказчик обязан принять решение о том способе размещения заказа, который предписан данным Законом (ч. 3 ст. 48 Федерального закона № 94-ФЗ).

Корреспондирует этому и п. 6 ч. 2 ст. 55 указанного Закона, в котором предусмотрено право заказчика осуществить размещение заказа у единственного поставщика (исполнителя, подрядчика), если вследствие непреодолимой силы возникла потребность в товарах, работах, услугах, не предусмотренных таким перечнем, и применение иных способов размещения заказа нецелесообразно в связи с затратой времени.

В данном случае в соответствии с указанным пунктом на государственного или муниципального заказчика возлагается обязанность в срок не позднее трех рабочих дней со дня заключения такого контракта уведомить уполномоченный на осуществление контроля в сфере размещения заказов орган государственной власти, орган местного самоуправления с приложением к указанному уведомлению копии акта обследования аварии или копии документа, составленного государственным или муниципальным заказчиком и подтверждающего обстоятельство, на основании которого заключен контракт, а также копии заключенного контракта.

При этом должностному лицу, уполномоченному рассматривать дело об административном правонарушении, предусмотренном ст. 7.29 КоАП РФ, либо судье, рассматривающему жалобу на постановление о привлечении к административной ответственности за данное правонарушение, при оценке документов, составленных государственным или муниципальным заказчиком и подтверждающих причинение вреда вследствие непреодолимой силы, необходимо учитывать, что к квалифицирующим признакам понятия непреодолимой силы, содержащимся в ст. 401 ГК РФ, относится чрезвычайность обстоятельств, делающих невозможным исполнение обязательства, и невозможность их предотвращения. Одновременно в Гражданском кодексе Российской Федерации содержится примерный перечень обстоятельств, не являющихся непреодолимой силой (отсутствие у должника денежных средств, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров и т. п.).

Исходя из изложенного, в случае наступления обстоятельств, которые, в частности, могут повлечь причинение вреда, а также создать опасность, непосредственно угрожающую личности либо охраняемым законом интересам общества и государства, заказчик, уполномоченный орган не освобождается от обязанности по соблюдению требований законодательства о размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд при принятии решения о способе размещения заказа.

При этом в случае наступления чрезвычайной ситуации или обстоятельств непреодолимой силы при выполнении заказчиком условий, указанных в ст. 48, п. 6 ч. 2 ст. 55 Федерального закона о размещении заказов, состав административного правонарушения, предусмотренный ст. 7.29 КоАП РФ, не образуется.

Вместе с тем при решении вопроса о возможности освобождения от административной ответственности лица, уполномоченного на размещение заказа, на основании ст. 2.7 КоАП РФ в случае, если данное лицо ссылается на то, что допустило нарушение законодательства в указанной сфере в целях предотвращения обстоятельств, которые могли повлечь наступление какой-либо ситуации, угрожавшей личности, правам данного лица или других лиц, а также охраняемым законом интересам общества или государства, необходимо учитывать, что на лицах, уполномоченных на размещение государственного заказа, в силу их служебного положения лежит обязанность по своевременному размещению такого заказа в целях недопущения ситуаций, которые могут повлечь причинение вреда.

В случае, если будет установлено, что причиной возможности наступления указанных ситуаций является предыдущее бездействие уполномоченных лиц, выразившееся в неразмещении государственного заказа, например, в срок, установленный графиком для выполнения работ по профилактике, ремонту, замене и необходимому плановому обслуживанию оборудования, зданий, строений и т. п., то положения ст. 2.7 КоАП РФ об освобождении этих лиц от административной ответственности применены быть не могут, в связи с чем они подлежат привлечению к административной ответственности на основании ст. 7.29 КоАП РФ» xiii.

Из содержания приведенного выше разъяснения следует, что в нем дан всесторонний анализ установленных законом условий избрания заказчиком способов размещения заказа: путем запроса котировок (ч. 1 ст. 48 Федерального закона № 94-ФЗ) и размещения заказа у единственного поставщика в условиях непреодолимой силы (п. 6 ч. 2 ст. 55 данного Закона). Что касается возможности применения к этим правоотношениям положений 2.7 КоАП РФ, то однозначного и ясного разъяснения (как усматривается из его текста) на этот счет не содержится. Возможность прекращения административных дел указанной категории (правонарушения, предусмотренные ст. 7.29 КоАП РФ) при наличии обстоятельств крайней необходимости составителями обзора поставлена в зависимость от конкретных обстоятельств дела, в частности таких «предпринимал ли заказчик достаточные меры к недопущению вреда или нет».

Такая позиция оспариваемая. В связи с этим усматривается необходимость в вынесении этого вопроса на рассмотрение Пленума Верховного Суда Российской Федерации и получении соответствующего разъяснения.

Важно отметить, что ч. 4, 4.1, 4.2 ст. 10 Закона разграничивают случаи (основания) проведения торгов в виде аукциона либо конкурса.

Аукцион в силу ч. 4 ст. 10 Закона производится не по конкретным заявкам заказчика, с учетом его возможности сравнивать цены на товары, работы и услуги на функционирующем рынке, а с учетом потребности в товарах, работах и услугах для государственных и муниципальных нужд, подпадающих под специальные перечни таких товаров, работ и услуг, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации. Согласно данной норме, в случае, если товары, работы и услуги включены в указанные Перечни, размещение заказов на поставки таких товаров, выполнение работ и оказание услуг путем проведения конкурса не допускается.

Несоблюдение этих предписаний федерального Закона № 94-ФЗ в связи с неполным выяснением фактических обстоятельств либо неправильной их правовой оценкой в ряде случаев также приводило к отмене решений суда.

В качестве примера может послужить одно из дел, рассмотренных судами Калужской области.

Постановлением руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы России по Калужской области начальник ФГУ «Управление автомобильной магистрали Москва-Бобруйск Федерального дорожного агентства» П. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ, поскольку был установлен факт административного правонарушения, выразившегося в нарушении требований, установленных законодательством о размещении заказов, при принятии решения об ином способе размещения заказа. Ему назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 50 000 руб.

Решением судьи указанное постановление отменено, производство по делу прекращено ввиду отсутствия события административного правонарушения.

Судьей Калужского областного суда данное решение отменено, дело об административном правонарушении в соответствии с положениями п. 4 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ возвращено в суд для нового рассмотрения. При этом, в частности, указано следующее.

Отменяя постановление УФАС по Калужской области в отношении начальника ФГУ «Управление автомобильной магистрали Москва-Бобруйск Федерального дорожного агентства» П. о назначении ему административного наказания за административное правонарушение, предусмотренное ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ, и прекращая производство по делу, судья исходил из того, что заявителем правомерно принято решение о проведении открытого конкурса на право заключения государственного контракта на приобретение автоматизированного оборудования учета интенсивности дорожного движения на федеральных автомобильных дорогах, поскольку код данной продукции, определенный конкурсной комиссией по Общероссийскому классификатору видов экономической деятельности, продукции и услуг ОК 004-93 соответствует № 3313050 «Программно-технические комплексы для автоматизированных систем контроля и управления технологическими процессами» и не содержится в Перечне, утвержденном Распоряжением Правительства Российской Федерации № 236-р от 27 февраля 2008 г.xiv

Однако вывод судьи о том, что код продукции определен конкурсной комиссией заказчика при утверждении конкурсной документации, а не начальником ФГУ «Управление автомобильной магистрали Москва-Бобруйск Федерального дорожного агентства», сделан только на основании пояснений представителей П. Других же доказательств, обосновывающих данные выводы и подтверждающих правильность определения вида товара, в материалах дела не имеется. В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ по результатам рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении выносится решение, в том числе об отмене постановления и о возвращении дела на новое рассмотрение судье, в случае существенного нарушения процессуальных требований, если это не позволило всесторонне, полно и объективно рассмотреть делоxv.

Оценивая правомерность размещения заказов путем запроса котировок, процедура которых предусмотрена гл. 4 Федерального закона № 94-ФЗ, правоприменители в ряде случаев упускают из виду регламент, установленный ч. 3 ст. 42 Закона, согласно которому заказчик, уполномоченный орган не вправе осуществлять путем запроса котировок размещение заказа на поставку одноименных товаров, выполнение одноименных работ, оказание одноименных услуг на сумму более чем 500 тыс. руб. в течение квартала. Данное требование было предусмотрено Федеральным законом от 20 апреля 2007 г. № 53-ФЗ.

Этим же Законом введен п. 14 в ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ. С этого времени практика выработала единый подход к определению понятия «одноименные товары, одноименные работы, одноименные услуги», получивший окончательное законодательное закрепление в п. 6.1 Федерального закона № 94-ФЗ (в редакции Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ). В соответствии с данной нормой под «одноименными товарами, одноименными работами, одноименными услугами понимаются товары, работы, услуги, относящиеся к одной группе товаров, работ и услуг в соответствии с номенклатурой товаров, работ и услуг для нужд заказчиков, утверждаемой федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим нормативно-правовое регулирование в сфере размещения заказов».

Несмотря на определенность данных законоположений, допускались ошибки и в этой сфере регулирования.

Так, на основании постановления Управления Федеральной антимонопольной службы по Челябинской области № 607-2008 начальник центра Государственной инспекции по маломерным судам Главного Управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Челябинской области (далее – «Центр») К. привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 7.29 КоПА РФ с назначением штрафа в размере 10 000 руб.

Проверкой, проведенной транспортным прокурором Челябинской области 13 мая 2008 г., было установлено, что в III квартале 2007 г. государственным заказчиком «Центр» размещены два заказа путем запроса котировок на поставку горючесмазочных материалов с использованием пластиковых карт (бензина А-92 и А-76). По результатам заключены государственные контракты с обществом «Компьютер ЛТД-1» на сумму 469 972 руб. 00 коп. и 359 734 руб.

Общая сумма заказа по двум государственным контрактам путем запроса котировок составила в течение одного квартала 829 766 руб. т. е. превысила предельный размер такого заказа, установленный в сумме 500 тыс. руб.

Прокурор, исходя из того, что контракты на поставку названных заказов заключены с нарушением ч. 2, 3 ст. 42 Федерального закона № 94-ФЗ, обратился с иском в арбитражный суд о признании данных государственных контрактов недействительными.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из отсутствия оснований для признания контрактов недействительными, поскольку между «Центром» и обществом «Компьютер ЛТД-1» в течение квартала был заключен лишь один контракт на сумму 469 972 руб., т. е. не превышающую 500 тыс. руб. Заключение второго контракта не охватывалось периодом «квартал», так как оплата заключенного контракта произведена в другие сроки.

В порядке апелляционного производства решение суда не пересматривалось.

Постановлением Федерального арбитражного суда Уральского округа от 27 апреля 2009 г. № А-76 12946/2008 исковые требования заместителя Уральского транспортного прокурора удовлетворены.

Один из двух заключенных контрактов между центром Государственной инспекции по маломерным судам МЧС по Челябинской области и ООО «Компьютер ЛТД-1», а именно – на сумму 469 972 руб., признан недействительным.

При этом ФАС Уральского округа, мотивируя свое решение, сослался на то, что государственные контракты на суммы 469 972 руб. и 359734 руб. заключались заказчиком в сентябре и октябре 2007 г. и оплата по ним произведена в начале одного квартала. Общая сумма поставки одноименных товаров превысила 500 тыс. руб., чем нарушено положение ч. 3 ст. 42 Федерального закона № 94-ФЗxvi.

Действующее законодательство в сфере государственного и муниципального заказа, в том числе Бюджетный кодекс Российской Федерации, не содержит понятия «квартал».

В связи с этим следует отметить, что приведенный выше и другие примеры применения положений ст. 7.29 КоАП РФ и Федерального закона № 94-ФЗ указывают, что понятие «квартал» толкуется судами как три календарных месяца подряд.

Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 218-ФЗ в отличие от ранее действовавшего законодательства были созданы фактически новые редакции ст. 7.29, 7.30, 7.31, 7.32, 23.66 КоАП РФ. Установлено около 50 составов административных правонарушений в сфере размещения заказов. Это указывает на тенденцию дальнейшего развития законодательства в этой сфере государственного регулирования. Однако до настоящего времени редакцию отдельных норм нельзя признать удачной.

Например, рассматривая положения ч. 1 ст. 7.29 КоАП РФ, следует отметить, что законодатель не определил конкретных условий, при которых следует её применять. Бланкетная ссылка также не конкретна. Фактически отсутствует легальное определение понятия «законодательство о размещении заказов». Можно только сделать вывод, что в него помимо Федерального закона № 94-ФЗ могут входить нормативные акты Правительства Российской Федерации. При этом законодатель не оговорил, что в систему законодательного регулирования в этой области могут входить также законы субъектов Российской Федерации, подзаконные акты федеральных органов исполнительной власти (например, ФАС, МЭРГ, федерального казначейства).

Как отмечалось, нет достаточной ясности в разграничении составов ч. 1 и ч. 2 статьи 7.29 КоАП РФ.

Вызывает у судов затруднение и определение «иного способа размещения заказа». Неясно, например, под иными способами понимаются лишь случаи размещения заказа, минуя торги (запрос котировок, размещение заказа у единственного поставщика), или иные условия размещения, связанные с функционированием товарной биржи? Неясно также, в силу какой причины законодатель в ч. 2 ст. 7.29 КоАП РФ противопоставил понятия «проведение торгов» и «проведение торгов в форме аукциона», поскольку проведение торгов охватывает обе его формы – конкурс и аукцион.

Эти недостатки законодательной техники осложняют правоприменение.

Правонарушения, подпадающие под действие ст. 7.30, 7.31, 7.31.1, 7.32 КоАП РФ, в основном рассматриваются арбитражными судами. Из-за обширности материала изучение практики применения названных норм является предметом самостоятельного изучения.

Заключение: поставленные судами и освещенные в обзоре вопросы требуют дальнейшего теоретического осмысления на базе практики антимонопольных органов и судов и выдвижения на этой основе законодательных инициатив для их разрешения в установленном законом порядке.

i СЗ РФ. – 2005. – № 30 (Ч. 1). – Ст. 3105.

ii СЗ РФ. – 2006. – № 31 (Ч. 1). – Ст. 3434.

iii В редакции Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ.

iv СЗ РФ. – 2006. – № 9. – Ст. 1017.

v Согласно п. 5 ч. 2 ст. 55 Федерального закона № 94-ФЗ размещение заказа у единственного поставщика наряду с другими основаниями осуществляется в случае, если возникла потребность в работах или услугах, выполнение которых может осуществляться исключительно органами исполнительной власти в соответствии с их полномочиями, или подведомственными им государственными учреждениями, государственными предприятиями, полномочия которых устанавливаются нормативными правовыми актами Российской Федерации, нормативными правовыми актами субъекта Федерации.

vi Обзор практики рассмотрения судьями Пермского края дел об административных правонарушениях за второй квартал и второе полугодие 2010 г.

vii СЗ РФ. – 2003. – № 40. Ст. 3822.

viii Обзор Саратовского областного суда «О практике рассмотрения судами в 2009 г. дел об административных правонарушениях в сфере применения законодательства о размещении заказов на поставки товаров, выполнении работ, оказании услуг для государственных и муниципальных нужд.

ix Обзор Саратовского областного суда «О практике рассмотрения судами в 2009 г. дел об административных правонарушениях в сфере применения законодательства о размещении заказов на поставки товаров, выполнении работ, оказании услуг для государственных и муниципальных нужд.

x Тем более, что данная норма (ч. 2 ст. 6 Федерального закона № 94-ФЗ) содержит прямое указание на наличие срочного медицинского вмешательства в качестве основания размещения заказа у единственного поставщика.

xi Обзор практики рассмотрения судьями Пермского края дел об административных правонарушениях за второй квартал и второе полугодие 2010 г.

xii Бюллетень судебной практики по делам об административных правонарушениях (II квартал 2010 г.).

xiii Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 1 квартал 2010 г., утвержденный Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 16 июня 2010 г.

xiv Обзор судебной практики Калужского областного суда за 1 квартал 2009 г. «Применение Кодекса Российской Федерации об административных нарушениях».

xv К числу невыясненных, имеющих существенное значение для правильного разрешения дела обстоятельств, вышестоящий суд в этом случае отнес вопросы, связанные с определением вида запрашиваемого заказчиком товара, от чего зависит решение о способе торгов (аукцион или конкурс).

xvi Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 27 пареля 2009 г. № Ф09-1493/09-С5 // СПС «Консультатнт Плюс».

Гражданское право

Обзор судебной практики по рассмотрению судами жилищных споров о выселении. Василевская В.П.

Обзор судебной практики по рассмотрению судами

жилищных споров о выселении

Василевская Валентина Петровна

заместитель руководителя отдела обобщения судебной практики Российского государственного университета правосудия, судья Верховного Суда Российской Федерации Высшего квалификационного класса в почетной отставке, заслуженный юрист Российской Федерации

Конституция Российской Федерации гарантирует право каждого россиянина на жилище и относит его к основным правам человека (ст. 40).

Конституционное право граждан на жилище и его реализация обеспечивается государством и органами местного самоуправления созданием соответствующих условий1, в том числе:

  • предоставлением жилья малоимущим и иным указанным в законе лицам, нуждающимся в жилье или в улучшении жилищных условий, бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов;

  • поощрением жилищного строительства или приобретением жилья за собственные средства;

  • судебной защитой нарушенных законных прав и интересов граждан;

  • соответствием жилых помещений установленным санитарным и техническим правилам, нормам и иным требованиям закона;

  • установлением контроля за исполнением конституционного и жилищного законодательства.

Создание этих и других условий для осуществления гражданами конституционного права на жилище – основополагающий принцип российского жилищного законодательства и один из основных приоритетов государственной политики высших органов власти страны.

Для основной массы населения обеспечение жильем бесплатно, по договору социального найма, как это предусмотрено ч. 3 ст. 40 Конституции Российской Федерации, на сегодняшний день пока остается единственной возможностью. В соответствии со ст. 49 Жилищного Кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ) по договору социального найма жилые помещения предоставляются малоимущим социально незащищенным гражданам, которые в установленном порядке признаны нуждающимися в жилье и не обладают достаточными средствами для его приобретения2.

Следует отметить, что Конституцией Российской Федерации каждому гражданину, обеспеченному жильем в установленном законом порядке, гарантируется постоянное и стабильное им пользование: «Никто не может быть произвольно лишен жилища»3.

В развитие этих положений Жилищный кодекс Российской Федерации установил один из основных принципов жилищного законодательства – о неприкосновенности жилища, недопустимости его произвольного лишения, выселении из жилища и ограничении права получения коммунальных услуг, иначе как по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ЖК РФ и другими федеральными законами4 (ст. 3 ЖК РФ).

Исключением из этих правил, установленным федеральным законом, является выселение граждан из жилых помещений по договору социального найма за неоплату без уважительных причин жилищно-коммунальных услуг на основании ст. 90 ЖК РФ, которая затрагивает жизненно важные конституционные права и интересы огромной массы населения страны в связи с потреблением им жилищно-коммунальных услуг.

Известно, что жилищно-коммунальные услуги – самый массовый вид услуг, их потребителями является всё (в основном) население страны – 142 905, 2 млн. человек5. По данным Министерства регионального развития, долги населения по оплате жилищно-коммунальных услуг ежегодно возрастают и по состоянию на август 2011 г. они составили 132, 3 млрд. руб.6 Это обусловлено, в частности введением 100 процентной оплаты жилищно-коммунальных услуг, незаконным завышением чиновниками в сфере ЖКХ тарифов и платежей на жилищно-коммунальные услуги.

Как свидетельствует анализ судебной практики, за период 2005 – 2010 гг. ежегодное число обращений жилищно-коммунальных органов в суды с исками о взыскании с граждан задолженности по жилищно-коммунальным услугам в среднем составляет 1 700 000. По этим обращениям судами ежегодно взыскивается в среднем 28 млрд. руб., что от общей суммы долга, названного Минрегионом, составляет всего лишь одну пятую часть.

В то же время количество исков о выселении неплательщиков жилищно-коммунальных услуг варьируется в пределах всего лишь 4 000 – 6 000 дел от всего числа потребителей. Причем от 30 до 50% всех таких дел о выселении судами, как правило, прекращаются, возвращаются без рассмотрения или оставляются без рассмотрения по различным правовым основаниям: в связи с отказом жилищно-коммунальных органов от иска, из-за неявки сторон и т. п.7

В силу особой значимости жилья для каждого россиянина суды Российской Федерации дела о выселении за невнесение платы за жилищно-коммунальные услуги относят к делам, требующим особого внимания и тщательной подготовки к рассмотрению в судебном заседании в целях исключения вынесения неправосудных решений, а также недопустимости нарушения конституционных и жилищных прав на жилище каждого гражданина.

На основе анализа судебной практики можно сделать вывод, что выселение граждан из жилых помещений по основаниям, предусмотренным ст. 90 ЖК РФ, применяется судами как исключительная мера гражданско-правовой ответственности за невыполнение обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг: из изученных при обобщении 256 судебных решений и дел только в семи случаях наниматели жилых помещений и их члены семьи были выселены судом по указанным основаниям.

Низкий процент удовлетворения исков по данной категории дел в большей степени объясняется тем, что содержащиеся в ст. 90 ЖК РФ положения уже по своей сути направлены на защиту конституционных и жилищных прав граждан на их жилища, так как исходя из текстуального, буквального прочтения указанной нормы закона выселение должников не носит императивный, обязательный характер даже при установлении самого факта невнесения платы за жилье и коммунальные услуги за определенный период, закон лишь допускает такую возможность: – «они могут быть выселены».

Следовательно, выселение граждан-нанимателей и членов их семей из занимаемой по договору социального найма жилья – право, а не обязанность суда, что обусловлено и теми предусмотренными законом основаниями, условиями и порядком выселения, которые подлежат соблюдению истцом при обращении в суд с иском о выселении, а суд обязан их проверить при рассмотрении дела и обсуждении вопроса о правомерности заявленных требований. К их числу относятся:

  1. невнесение только причитающихся по закону жилищно-коммунальных платежей в течение более шести месяцев подряд и без перерыва: внесение в этот период какой-либо суммы является основанием к отказу в иске;

  2. наличие причин, признанных судом уважительными, которые по его мнению препятствовали оплате жилищно-коммунальных услуг, что исключает возможность выселения;

  3. обязательное предоставление выселяемым другого жилья, которое должно быть:

    • не менее шести квадратных метров жилой площади на человека, уменьшение этой нормы не допускается;

    • изолированным, пригодным для постоянного проживания, находиться в том же населенном пункте, отвечать установленным санитарным и техническим правилам и нормам, отвечать требованиям ч. 2 ст. 15 ЖК РФ и иного законодательства;

    • конкретным: все его параметры, характеризующие данные и место расположения (адрес), подлежат указанию в исковом заявлении и должны быть подтверждены соответствующими доказательствами на основании ст. 56, 57, 131, 132 и других норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации;

    • относиться к жилищному фонду социального использования, передаваться выселяемым только по договору социального найма и быть свободным от прав других лиц;

4) выселению граждан должно предшествовать расторжение договора социального найма на занимаемое жилое помещение (п. 1 ч. 4 ст. 83 ЖК РФ);

5) расторжение договора социального найма и выселение возможны только по требованию наймодателя данного жилого помещения и производиться исключительно в судебном порядке (п. 1 ч. 4 ст. 83 ЖК РФ);

6) при вынесении решения о выселении в резолютивной его части необходимо указать конкретное жилье, в которое подлежит переселению гражданин и члены его семьи.

Соблюдение названных требований при обсуждении судом вопроса о законности выселения граждан по основаниям, предусмотренным ст. 90 ЖК РФ, является обязательным.

В случае несоответствия заявленных требований закону либо неподтверждении их в судебном заседании в удовлетворении иска должно быть отказано.

К числу наиболее значимых из этих обстоятельств относится определение периода непрерывности невнесения должниками платы за жилищно-коммунальные услуги и установление причин неисполнения этой обязанности. Но именно эти требования ст. 90 ЖК РФ после введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации8 вызвали у судов неоднозначное толкование и применение при разбирательстве дел данной категории.

Так, определяя период неоплаты за жилье и коммунальные услуги, отдельные суды исходили из того, что основанием расторжения договора социального найма и последующее выселение должников является невнесение ими платежей за шесть месяцев независимо от того, как задолженность образовалась: при неуплате непрерывно более чем шесть месяцев подряд или с перерывом, и тогда в шестимесячный срок судом включались другие последующие неоплаченные месяцы. По мнению судов, придерживающихся такой судебной практики, факт внесения гражданами-должниками каких-либо платежей в течение шестимесячного образования задолженности не препятствует удовлетворению иска о выселении, если общая сумма задолженности превышает шестимесячную сумму платежей9.

Уважительность же причин невнесения платежей некоторые суды принимали во внимание только в случае обращения с такой просьбой и ходатайством самих должников, ответчиков по делу либо участвующего в процессе рассмотрения дела прокурора.

В целях обеспечения единства судебной практики и законности рассмотрения жилищных споров судами Пленум Верховного Суда Российской Федерации10, давая разъяснения о порядке применения п. 1 ч. 4 ст. 83 и ст. 90 ЖК РФ, указал: «При рассмотрении иска наймодателя о расторжении договора социального найма жилого помещения и выселении нанимателя и проживающих совместно с ним членов его семьи с предоставлением другого жилого помещения по договору социального найма в связи с невнесением ими платы за жилое помещение и коммунальные услуги в течение более шести месяцев без уважительных причин суду необходимо установить, по каким причинам и в течение какого периода времени нанимателем и членами его семьи (дееспособными или ограниченными судом в дееспособности) не исполнялась обязанность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг.

Разрешая указанный спор, судам следует исходить из того, что по смыслу п. 1 ч. 4 ст. 83 и ст. 90 ЖК РФ, обстоятельством, имеющим юридическое значение, является невнесение (выделено мною. – В.В.) нанимателем и членами его семьи названных платежей непрерывно более чем шесть месяцев подряд (выделено мною. – В.В.).

К уважительным причинам невнесения нанимателем и членами его семьи платы за жилое помещение и коммунальные услуги судом могут быть, например, отнесены: длительные задержки выплаты заработной платы, пенсии, тяжелое материальное положение нанимателя и дееспособных членов его семьи в связи с утратой ими работы и невозможностью трудоустройства, несмотря на предпринимаемые меры, их болезнь, наличие в составе семьи инвалидов, несовершеннолетних детей и др. Заявленный иск не может быть удовлетворен, если суд придет к выводу об уважительности причин невнесения платы нанимателем и членами его семьи за жилое помещение и коммунальные услуги более чем шесть месяцев подряд».

Таким образом, установление судом факта внесения нанимателем или членами его семьи в шестимесячный период образования задолженности даже незначительной части денежных средств течение этого срока прерывает, что исключает возможность расторжения договора социального найма жилого помещения и выселение проживающих в нем лиц по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 4 ст. 83 и ст. 90 ЖК РФ.

В их выселении также должно быть отказано и в том случае, если причитающиеся платежи не вносились непрерывно более чем шесть месяцев подряд, но по причинам, признанным судом уважительными.

Проведенное изучение дел, связанных с рассмотрением названных жилищных споров показало, что суды при разбирательстве конкретных дел в основном учитывают разъяснения высшей судебной инстанции, что обеспечило единство судебной практики и практически исключило вынесение незаконных судебных решений.

Так, администрация г. Климовска Московской обл. обратилась в суд г. Климовска с иском к нанимателю квартиры К. и членам его семьи о расторжении договора социального найма и выселении из занимаемого жилого помещения с предоставлением другого (неблагоустроенного) жилья.

В обоснование требований истец указал, что наниматель и члены его семьи, пользуясь благоустроенным жилым помещением, относящемуся к муниципальному жилищному фонду, более шести месяцев не исполняют своих обязанностей по внесению платы за потребляемые жилищно-коммунальные услуги, в результате чего за ними образовалась задолженность в сумме 20 940 руб.

Суд, исследовав заявленные требования, представленные сторонами доказательства и возражения против иска пришел к выводу, что ответчики жилищно-коммунальные платежи вносят периодически, но неоплаченных периодов времени непрерывно более чем шесть месяцев подряд не имеется.

Установив отсутствие предусмотренных законом оснований к расторжению договора социального найма жилого помещения и выселению ответчиков, суд решением от 25 июня 2010 г. в удовлетворении заявленных требований истцу отказал.

С аналогичными требованиями в Пушкинский городской суд обратилась администрация г. Пушкино одноименного муниципального района Московской области к гр-нам К. и Е.

Ссылаясь на неисполнение ответчиками обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг в течение более шести месяцев и образования долга в сумме 114 938 руб., администрация настаивала на удовлетворении исковых требований о расторжении договора социального найма жилого помещения и выселении ответчиков – должников с предоставлением им другого жилья.

Как установлено судом, один из нанимателей квартиры – Е. за время образовавшейся задолженности в ней не проживал, о значащейся за ним и К. сумме долга за неоплату жилищно-коммунальных услуг не знал, но после получения копии искового заявления от администрации города внес платеж в сумме 5 000 руб. и дал обязательство о погашении всей оставшейся суммы.

При таком положении суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований к удовлетворению заявленных истцом требований и 22 апреля 2010 г. постановил решение об отказе истцу в иске.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда, рассмотрев дело в кассационном порядке по жалобе истца – администрации города Пушкино, с выводами суда первой инстанции согласилась, указав следующее: «Возможность расторжения договора социального найма и выселение нанимателя ставится законодателем в зависимость именно от факта невнесения платежей. Поскольку гр. Е. 31 марта 2010 г. внес платеж в сумме 5 000 руб. за жилье и коммунальные услуги, то суд обоснованно посчитал, что течение срока, указанного в п. 1 ч. 4 ст. 83 и ст. 90 ЖК РФ прерывается и ответчики не могут быть признаны нанимателями не вносящими указанные платежи непрерывно в течение более чем шесть месяцев подряд.»

Определением от 5 августа 2010 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда решение Пушкинского городского суда от 22 апреля 2010 г. оставила без изменения, кассационную жалобу администрации города – без удовлетворения11.

Согласно предусмотренным ст. 90 ЖК РФ условиям выселения суд обязан выяснить причины невнесения нанимателем и членами его семьи платы за жилье и коммунальные услуги, что имеет главное определяющее значение для решения вопроса о законности выселения ибо при установлении судом уважительности причин в удовлетворении иска должно быть однозначно отказано независимо ни от периода неоплаты, ни от любых других обстоятельств.

Необходимо заметить, что жилищным законодательством, в том числе и ст. 90 ЖК РФ, перечень уважительных причин, препятствующих надлежащему исполнению гражданами – нанимателями жилых помещений своей обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг, не установлен, т. е. эти причины не названы.

Законодателем такое право предоставлено суду исходя из конкретных обстоятельств по каждому поступившему на рассмотрение делу. Следовательно, суд вправе по своему усмотрению определять причины уважительными или неуважительными, давать свою оценку и в зависимости от этого решать вопрос о выселении.

Такой же вывод следует и из постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации: «Если суд придет к выводу об уважительности причин невнесения платы нанимателем и членами его семьи за жилое помещение и коммунальные услуги более чем шесть месяцев подряд – заявленный иск не может быть удовлетворен»12.

Изучение судебной практики по делам данной категории показало, что суды, как правило, объективно, всесторонне и тщательно выясняют причины неисполнения гражданами своей обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг, оценивая их в совокупности со всеми имеющимися доказательствами и установленными по делу обстоятельствами.

Практически по каждому рассмотренному делу выявлены уважительные причины неоплаты услуг: тяжелое материальное положение, отсутствие или нестабильность дохода, крайне низкий размер пенсии и заработной платы, наличие большого количества иждивенцев, в том числе несовершеннолетних детей, отсутствие возможности к трудоустройству, тяжелые заболевания и т. д.

Например, при рассмотрении дела по иску администрации г. Климовска Московской области к одинокой гр-ке Ш. о расторжении договора социального найма и выселении её из однокомнатной квартиры по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 4 ст. 83 и ст. 90 ЖК РФ, суд признал, что Ш. действительно не оплачивает жилищно-коммунальные платежи непрерывно более чем шесть месяцев подряд с 2004 г. На день рассмотрения дела за ней образовалась задолженность в сумме 162 037 руб.

Однако в удовлетворении заявленных требований суд правомерно отказал по следующим основаниям.

Наниматель жилья гр-ка Ш. имеет преклонный возраст, является пенсионеркой по старости, размер пенсии составляет 4 541 руб. 01 коп. За жилищно-коммунальные услуги ей ежемесячно начисляется 2 394 руб. т. е. более 50% получаемой пенсии. Других доходов она не имеет, страдает множеством заболеваний.

В назначении причитающейся по закону субсидии ей было отказано по причине «несоблюдения порядка, установленного законом Московской области «О предоставлении гражданам компенсации (субсидий) на оплату жилья и коммунальных услуг в Московской области».

Не преодолев препятствия в реализации своего законного права на получение денежной дотации, гр. Ш. вот уже более семи лет получает баснословные для неё начисления на жилищно-коммунальные услуги, которые она не в состоянии оплатить.

Учитывая уважительность причин невнесения жилищно-коммунальных платежей, Климовский городской суд Московской области 28 июня 2010 г. постановил решение об отказе администрации города в удовлетворении заявленных требований.

2 июня 2010 г. этот же суд постановил решение об отказе администрации г. Климовска к гр-ну П. о расторжении договора социального найма и переселении его из однокомнатный квартиры общей площадью 18,2 кв. м. в другое неблагоустроенное жилье за неоплату им жилищно-коммунальных услуг и непогашение образовавшейся задолженности в сумме 69 375 руб.

Исследовав в судебном заседании материалы дела, суд установил, что П. одинок, получаемая им незначительная пенсия по старости – единственный источник его существования, других доходов не имеет, страдает разными заболеваниями.

Ссылаясь на возможное еще большее ухудшение здоровья при переселении в другое неблагоустроенное жилье, ответчик гр. П. возражал против иска и просил в его удовлетворении отказать.

При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о невнесении нанимателем платежей за жилищно-коммунальные услуги по уважительным причинам и законно постановил решение об отказе истцу в удовлетворении его требований.

Ещё пример:

Администрация муниципального образования муниципального района «Сыктывдинский» Республики Коми с аналогичными требованиями обратилась в суд с иском к гр. М. и членам его семьи.

Отказывая в иске Сыктывдинский районный суд Республики Коми указал, что невнесение жилищно-коммунальных платежей было вызвано уважительными причинами, так как наниматель жилого помещения длительное время не работал из-за отсутствия возможности трудоустройства в данном населенном пункте, получаемая членом его семьи пенсия по инвалидности являлась единственным источником дохода, обеспечивала многочисленную семью на крайне низком уровне и была недостаточна для оплаты жилья и коммунальных услуг.

Доводы суда об уважительности причин неоплаты указанных услуг основаны на законе и подтверждены соответствующими доказательствами, а потому решение суда об отказе в удовлетворении заявленных истцом требований является законным и обоснованным13.

Светловский городской суд Калининградской области, принимая решение об отказе МУ «Управление ЖКХ, ГО и защиты населения ЧС» в иске к нанимателю жилого помещения гр. Б. и членам его семьи о расторжении договора социального найма и выселении с предоставлением другого жилья, также пришел к выводу о неисполнении ответчиками своей обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг по уважительным причинам.

Суд указал, что наниматель квартиры работает уборщицей, имеет низкий заработок, член её семьи – гр-ка О. не работает, занимается воспитанием двоих несовершеннолетних детей, других доходов в семье нет и отсутствует возможность своевременно и в полном объеме оплачивать причитающиеся платежи14.

В качестве уважительных причин судами признавались также незаконное завышение тарифов и начисление жилищно-коммунальных платежей, в том числе

  • за неоказываемые услуги и начисление платежей за услуги, которые согласно ст. 154 ЖК РФ к числу коммунальных не относятся:

  • за услуги связи проводного радиовещания (радиоточка), кабельного и (или) эфирного телевизионного вещания (антенна);

  • за техническое обслуживание и поверку индивидуальных приборов учета, запирающихся устройств и др.15

Так, администрация городского поселения Павловский Пасад Павлово-Посадского муниципального района Московской области обратилась в суд к гр-ке К. и проживающим с ней членам семьи с иском о расторжении договора социального найма и выселении с предоставлением другого жилья в виде одной комнаты общей площадью 12, 9 кв. м. В обоснование заявленных требований истец ссылался на длительное – более трех лет неисполнение ответчиками обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг и образования задолженности в сумме 96 022 руб.

Решением Павлово-Посадского суда Московской области от 16 сентября 2010 г. в удовлетворении иска отказано.

Как установлено судом и истцом не оспаривалось, дом в котором находится жилое помещение ответчиков, много лет находится в аварийном состоянии, создавая угрозу для жизни и здоровья жильцов дома, в том числе и для ответчиков по делу; от капитального ремонта дома администрация городского поселения уклоняется. В связи со сложившимися неблагоприятными и опасными для проживания условиями наниматель К. и члены её семьи фактически жильем не пользуются, тогда как жилищно-коммунальные платежи им начисляются постоянно и в полном объеме.

Суд, отказывая в иске, признал причины невнесения ответчиками платы за жилищно-коммунальные услуги уважительными, вызванные неисполнением истцом своих обязанностей, предусмотренных ч. 2 ст. 65 ЖК РФ по обеспечению нанимателя и членов его семьи жилищно-коммунальными услугами надлежащего качества, в частности, жильем, пригодным для постоянного и безопасного пользования.

Однако вопреки требованиям закона и многочисленным жалобам нанимателя К. администрация городского поселения своих обязанностей не выполнила, капитальный ремонт жилья не произвела, других мер к обеспечению безопасных условий проживания не приняла16.

Эта же городская администрация в течение длительного времени незаконно начисляла коммунальные платежи нанимателю – гр-ке П. за отопление. Между тем, фактически такая услуга ей не оказывалась ввиду отсутствия в занимаемом К. жилом помещении приборов отопления, которые не были установлены несмотря на её многочисленные просьбы и жалобы.

Установив эти обстоятельства, суд пришел к выводу о незаконности начисления нанимателю коммунальных платежей за услугу, которая ей не оказывалась и ею не потреблялась и правомерно постановил решение об отказе в иске.

Учитывая требования закона, суды, как правило, принимают максимальные меры к сохранению жилья за нанимателями-должниками по оплате жилищно-коммунальных услуг, успешно сочетая соблюдение законности и неформальный подход при обсуждении вопроса о необходимости применения к указанным гражданам исключительной меры гражданско-правовой ответственности – выселение.

Так, Шатурский городской суд Московской области при рассмотрении иска администрации городского поселения Шатура к супругам Е. о расторжении договора социального найма жилого помещения и выселении за неоплату жилищно-коммунальных услуг на сумму 25 977 руб. указал, что заявленные требования о выселении явно несоразмерны сумме долга, который может быть взыскан истцом и погашен ответчиками в установленном законом порядке без применения исключительной меры гражданско-правовой ответственности – выселения из занимаемого жилья. Лишение граждан жилья за незначительную сумму долга не согласуется и с требованиями конституционного и жилищного законодательства о защите прав граждан на занимаемые ими жилища.

Отдельные суды, установив предусмотренные п. 1 ч. 4 ст. 83. и ст. 90 ЖК РФ основания к выселению нанимателей-должников по оплате жилищно-коммунальных услуг, тем не менее в иске о их выселении отказывали, предоставляя им при этом на основании ч. 2 ст. 687 ГК РФ срок для погашения долга (в пределах года) и предупреждая о выселении в случае невнесения причитающихся платежей в установленный судом срок. Такие решения, например, были постановлены Приволжским районным судом Калининградской области, некоторыми судами Республики Татарстан, Орехово-Зуевским и Пушкинским городскими судами Московской области, Республики Марий Эл, Сыктывкарским городским судом Республики Коми и др.

Причем многие суды убеждены в необходимости применения в судебной практике названных мер воздействия по отношению к неплательщикам жилищно-коммунальных услуг, полагая, что эти меры являются наиболее действенными, эффективными и способствуют успешному погашению образовавшейся задолженности по жилищно-коммунальным услугам и сохранению жилья за неплательщиками этих услуг.

Однако такая позиция не вытекает из положений п. 3 ст. 672 ГК РФ и не соответствует разъяснениям упомянутого выше Пленума Верховного Суда Российской Федерации о недопустимости применения ч. 2 ст. 687 ГК РФ к жилищным правоотношениям по расторжению и прекращению договора социального найма жилого помещения: «Расторжение договора социального найма жилого помещения и выселение из него граждан по требованию наймодателя или органов государственной власти и органов местного самоуправления, как следует из положений ч. 4 ст. 3 ЖК РФ, возможны лишь по установленным в Жилищном кодексе Российской Федерации основаниям и порядке (статьи 29, 83, 85 – 91 ЖК РФ). Применение положений Гражданского кодекса Российской Федерации к отношениям по расторжению и прекращению договора социального найма исходя из п. 3 ст. 672 ГК РФ не допускается» (п. 35).

На наш взгляд, применение судами ч. 2 ст. 687 ГК РФ в части предоставления нанимателям жилых помещений по договору социального найма срока для погашения задолженности по жилищно-коммунальным платежам к числу существенных нарушений норм материального права не относится, поскольку в данной ситуации применение норм гражданского права законные права и интересы сторон не только не нарушало, но и способствовало их защите: коммунальщики наконец получали причитающиеся платежи, а ответчики – наниматели жилых помещений сохраняли жилье за собой.

По крайней мере, поступление от сторон и других участников процесса жалоб на такие судебные решения при анализе судебной практики не выявлено.

Одним из основных условий законности выселения граждан, не оплачивающих без уважительных причин и непрерывно более чем шесть месяцев подряд жилищно-коммунальные услуги, является обязательное предоставление другого жилья размером не менее шести квадратных метров жилой площади на человека (ст. 90 и 105 ЖК РФ). Кроме того, предоставленное другое жилое помещение должно отвечать требованиям ст. 15 ЖК РФ: быть изолированным, пригодным для постоянного проживания, относиться к жилищному фонду социального использования и располагаться в том же населенном пункте.

Пригодность жилья для постоянного проживания определяется его соответствием санитарным и техническим нормам и иным требованиям законодательства. Критерии, которым должно отвечать жилое помещение и условия признания жилого помещения непригодным для проживания, устанавливаются Правительством Российской Федерации.

В настоящее время действует утвержденное Постановлением Правительства Российской Федерации от 28 января 2006 г. № 47 Положение о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу17. Установленные данным подзаконным актом нормы суд также обязан использовать при обсуждении вопроса о правомерности выселения граждан из занимаемого ими жилья.

Следовательно, при выселении граждан по основаниям, установленным ст. 90 ЖК РФ, их жилищные условия могут быть ухудшены как по размеру жилья, т. е. до 6 кв. метров, так и по состоянию его благоустройства. Однако его соответствие иным установленным требованиям жилищного законодательства является обязательным.

Рассматривая дело по иску управления имущественных отношений при администрации «Г/О Балашиха» к гр-нам П. и Ч. о расторжении договоров социального найма жилого помещения и выселении, Балашихинский городской суд Московской области установил, что комнаты, предназначенные для переселения ответчиков, находятся в здании МУП «Полисервис», имеющего статус общежития.

В силу ст. 94 ЖК РФ общежития предназначены для временного проживания и не могут передаваться гражданам в постоянное пользование по договору социального найма. Данных о том, что общежитие переведено в разряд жилых помещений, предназначенных для заселения по договорам социального найма, истцом не представлено.

Поскольку наймодателем для переселения ответчиков не было предоставлено другое жилье, отвечающее требованию ст. 90 ЖК РФ, суд в иске отказал.

При проведении обобщения по делам данной категории выявлены случаи, когда жилищно-коммунальные органы пытались выселить граждан за невыполнение обязанности по оплате коммунальных услуг без предоставления другого жилья.

Администрация Гулькевичского района Краснодарского края, обратившись в суд с иском к нанимателю однокомнатной квартиры гр. К о расторжении договора социального найма и выселении, ссылалась на невнесение им с 2002 г. без уважительных причин платы за потребление жилищно-коммунальных услуг.

Решением Гулькевического районного суда Краснодарского края, оставленным без изменения в кассационном порядке определением коллегии краевого суда, исковые требования были удовлетворены: договор социального найма квартиры расторгнут и гр. К. выселен из жилого помещения без предоставления другого жилья.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации истребованное для проверки в порядке судебного надзора по жалобе гр. К. дело на основании ст. 387 ГПК РФ18 направлено для рассмотрения по существу в президиум Краснодарского краевого суда в связи с существенными нарушениями судебными инстанциями норм материального права. В определении Верховного Суда Российской Федерации обращено внимание в частности, на то, что на момент образования задолженности по оплате коммунальных услуг за период с 2002 г. по 2005 г. действовавшее жилищное законодательство19 не предусматривало такого рода задолженность в качестве основания для предъявления требования о расторжении договора найма или требования о выселении без предоставления другого жилого помещения.

Новый Жилищный кодекс Российской Федерации возможность расторжения договора социального найма жилого помещения по требованию наймодателя допускает в случае невнесения нанимателем платы за жилье и (или) коммунальные услуги в течение более шести месяцев, однако при этом выселение допускается лишь с предоставлением другого жилого помещения (п. 1 ч. 4 ст. 83, 90 ЖК РФ), что не учтено судебными инстанциями20.

Требования ст. 90, ч. 2 ст. 15 ЖК РФ о недопустимости выселения граждан в жилые помещения, не отвечающие санитарным и техническим нормам, судам хорошо известны, тем не менее такого порядка ошибки были допущены некоторыми судами в их практике.

Ухтинский городской суд Республики Коми, удовлетворяя иск администрации о расторжении договора социального найма жилого помещения и выселении нанимателя М. и членов его семьи, вопрос о санитарной и технической пригодности предоставляемого им жилья не исследовал и соответствующие доказательства на этот счет от истца не истребовал.

Делая вывод о пригодности жилья для постоянного проживания, суд ограничился лишь ссылкой на соответствие его размера требованиям закона и расположение в этом же населенном пункте.

Аналогичное решение постановлено и Воркутинским городским судом Республики Коми по иску МУП «Департамент ЖКХ» к нанимателю жилья гр. П. о расторжении договора социального найма и выселении с предоставлением другого жилого помещения.

Удовлетворяя исковые требования, суд вопреки требованиям закона не только не учел отсутствие заключения специальных органов на предмет пригодности жилья для постоянного в нем проживания, но и оставил без внимания акт обследования жилого помещения, согласно которому приборы отопления находятся в неисправном состоянии и, следовательно, жилье не может использоваться по назначению.

Луховицкий районный суд Московской области, соглашаясь с доводами истца – Открытого акционерного общества «Луховицкая управляющая компания жилищно-коммунального хозяйства» о необходимости выселения нанимателя П. и членов его семьи, пригодность предоставляемого другого жилого помещения мотивировал лишь наличием сообщения об этом администрации поселения, которая не наделена компетенцией давать такого рода заключения.

Светловский городской суд Калининградской области, постановляя решение о выселении граждан по основаниям, предусмотренным ст. 90 ЖК РФ, доказательств, подтверждающих годность предоставляемых жилых помещений для постоянного проживания в них выселяемых граждан от истца и специальных организаций не истребовал и такими сведениями не располагал.

Такие решения, не основанные на законе, были приняты по иску МУ УЖКХ г. Светлого к гр-нам С. и В. и по иску администрации МО «Светловский городской округ» к нанимателю М. и членам его семьи.

Невнесение платы за жилое помещение и коммунальные услуги в течение установленного законом срока судами не рассматривается как безусловное основание для расторжения договора социального найма жилого помещения и выселении проживающих в нем лиц.

Строго следуя требованиям закона и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, выселение применяется судами исключительно как крайняя мера гражданско-правовой ответственности в случаях, когда наниматель и члены его семьи являются злостными неплательщиками в течение длительного времени и без уважительных причин уклоняются от внесения платы за жилищно-коммунальные услуги несмотря на принимаемые к ним другие меры воздействия21.

Таким примером может служить следующее дело. Муниципальное образование «Городской округ Электросталь» Московской области обратилось в суд с иском к гр. Г. о расторжении договора социального найма жилого помещения и выселении с предоставлением другой жилплощади по тем основаниям, что он с 2002 г. не вносит плату за жилье и коммунальные услуги по неуважительным причинам, в результате (по состоянию на март 2010 г.) за ним образовалась задолженность в размере 170 789 руб.

Как установлено судом, еще в 2004 г. истцу был выдан судебный приказ на взыскание с гр. Г долга в сумме 10 362 руб., который не был погашен. В 2005 г. и 2007 г. истцом направлялись предупреждения о необходимости погашения задолженности, а в 2008 г. нанимателю по его просьбе предоставлена рассрочка в оплате долга и последующих начисляемых платежей. Однако и долг, и новые начисления остались без оплаты.

Проведенное судом исследование материалов дела показало, что наниматель Г. 1951 года рождения, зарегистрированный в системе государственного пенсионного страхования, получателем пенсии не значится, страховые взносы на его лицевой счет не поступали, в качестве безработного на учете в местном государственном центре занятости населения не состоит и не состоял, на учете в ООПП МУЗ «Электростальская Центральная государственная больница» не состоит, за медицинской помощью в период с января 2008 г. не обращался, от явки в суд уклоняется, доказательств уважительности причин неисполнения обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг не представил.

Предоставляемое ему другое жилье является изолированным жилым помещением – комнатой площадью 11.8 кв. м., находится в том же населенном пункте в г. Электросталь, относится к жилищному фонду социального использования (собственник – администрация муниципального образования) и свободно от прав других лиц.

Согласно акту санитарного обследования от 29 марта 2010 г. помещения и экспертному заключению от 7 апреля 2010 г. № 204 филиала Федерального государственного учреждения здравоохранения «Центр гигиены и эпидемиологии в Московской области» в г. Электросталь другое жилье соответствует Санитарно-эпидемиологическим требованиям к жилым зданиям и помещениям – СанПиН 2.1.2.1002-00 и пригодно для постоянного в нем проживания.

С учетом изложенных обстоятельств суд пришел к выводу о законности заявленных истцом требований и 8 апреля 2010 г. постановил решение об их удовлетворении.

Таким образом, как показывает анализ судебной практики, судебные решения о выселении граждан по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 4 ст. 83, 90 ЖК РФ, постановляются судами крайне редко.

В то же время установлено, что жилищно-коммунальные или уполномоченные ими органы с указанными исками обращались в суды в основном при образовании за гражданами задолженности за период от трех и более десяти лет, причем плата за услуги всегда начислялась незаконно с нарастающим итогом за весь период неоплаты без применения установленного ст. 196 ГК РФ трехлетнего срока исковой давности. При таком положении обсуждавшееся в последние годы в средствах массовой информации предложение о необходимости сокращения до трех месяцев предусмотренного ст. 90 ЖК РФ шестимесячного срока образования задолженности, необходимого для возбуждения гражданского искового судопроизводства о выселении должников, в настоящее время не актуально и лишено разумных оснований.

Более того, дальнейшее действие самих норм – п. 1 ч. 4 ст. 83 и ст. 90 ЖК РФ в составе Жилищного кодекса Российской Федерации вызывает сомнения по следующим основаниям.

Во-первых, должниками жилищно-коммунальных услуг является лишь 1,2% всего населения страны, или 15% лиц, которые в настоящее время находятся за чертой бедности22.

Во-вторых, задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг этой частью населения также обусловлена крайне негативной криминальной обстановкой в сфере ЖКХ и незаконными действиями её чиновников непомерно завышающих и без того высокие тарифы и жилищно-коммунальные платежи в целях последующего их хищения, что тяжким бременем ложится на плечи не только обездоленной части, но и всего населения.

В-третьих, сложившиеся в стране условия социального неравенства по уровню доходов и неравных возможностей для жизни и развития человека исключают в ближайшей перспективе возможность преодоления этих негативных тенденций, с тем, чтобы обрести необходимую платежеспособность к погашению долгов по оплате жилищно-коммунальных услуг.

В-четвертых, как показал анализ судебной практики, положения п. 1 ч. 4 ст. 83 и ст. 90 ЖК РФ в качестве мер воздействия к должникам по оплате жилищно-коммунальных услуг соответствующими органами не используются и соответственно судами практически не применяются, т. е. эти нормы в общественной жизни не находят своего применения.

В-пятых, согласно Конституции Российской Федерации, наше государство является правовым и социальным, а потому недопустимо и несправедливо лишать россиян – потребителей жилищно-коммунальных услуг их жилья только за то, что они в силу сложившейся в стране крайне негативной обстановки оказались неспособными оплачивать постоянно растущие в течение двух десятилетий платежи, причем в большей своей части незаконно им начисляемые.

С учетом названных обстоятельств исключение указанных норм из Жилищного кодекса Российской Федерации было бы на наш взгляд справедливым, необходимым, логическим и достойным подтверждением принадлежности нашего государства к числу правовых и социальных.

1 Регулируются ч. 2, 3 ст. 40, ст. 25 Конституции Российской Федерации; ст. 1, 2, 3, 11 Жилищного кодекса Российской Федерации.

2 По договору социального найма жилые помещения предоставляются и иным категориям граждан (не являющимися малоимущими, но нуждающимися в жилье) определенным федеральным законом или законом субъекта Российской Федерации (ст. 49 ЖК РФ).

3 Статья 25, ч. 1 ст. 40 Конституции Российской Федерации.

4 В силу ч. 2 ст. 3 ЖК РФ проникновение в жилое помещение возможно не только в предусмотренных ЖК РФ целях и в предусмотренных другими федеральными законами случаях и в порядке, но и на основании судебного решения.

5 Данные последней Всероссийской переписи населения страны 2010 г. (предварительные) представленные Федеральной службой государственной статистики: Москва, ИИЦ статистика России. 2011 г.

6 В отдельных средствах информации можно встретить и более высокие суммы задолженности.

7 См.: Статистические данные, содержащиеся в отчетах Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации за 2006 – 2010 гг. (форма № 2)

8 Новый Жилищный кодекс Российской Федерации введен в действие с 1 марта 2005 г. и утратил силу Жилищный кодекс РСФСР, действовавший с 1 января 1984 г.

9 См. судебную практику по рассмотрению жилищных споров судами г. Санкт-Петербурга и другими судами Российской Федерации за 2006 – 2010 гг.

10 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации». (п. 38) // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2009. – № 9. – С. 2–19.

11 Дело № 33-15017.

12 Пункт 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации». // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2009. – № 9. – С. 2–19.

13 Судебная практика по рассмотрению жилищных споров судами Республики Коми.

14 Судебная практика по рассмотрению жилищных споров судами Калининградской области.

15 Данные услуги относятся к числу дополнительных услуг и плата за них может начисляться их пользователям только на основании соответствующего договора, заключенного между гражданами и организацией, предоставляющей эти услуги (см. Федеральный закон «О связи» от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ); Правила оказания услуг связи проводного радиовещания, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 6 июня 2005 г. № 353; Правила оказания услуг связи для целей телевизионного вещания и (или) радиовещания, утвержденными постановлением Правительства РФ

16 При разбирательстве данного жилищного спора вопросы ответственности наймодателя, истца по делу, установленные ч. 2 ст. 66 ЖК РФ не рассматривались, ответчиком – нанимателем квартиры не заявлялись, а судом такое право ему не разъяснялось.

17 СЗ РФ. – 2006. – № 6. – Ст. 702.

18 Федеральный закон от 9 декабря 2010 г. № 353-ФЗ ввел новое наименование данной статьи: «Основания для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке»

19 Часть 6 ст. 15 Закона Российской Федерации от 24 декабря 1992 г. « 4218-1 « Об основах федеральной жилищной политики» (утратил силу 1 марта 2005 г. на основании Федерального закона Российской Федерации от 29 декабря 2004 г. № 180-ФЗ «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации».

20 Дело № 18-ВО8-20 (извлечение).

21 Судами имелись в виду меры воздействия, предусмотренные ч. 2 ст. 687 ГК РФ.

22 Из выступления Президента Д. Медведева на Мировом политическом форуме в Ярославле 8 сентября 2011 г. // Российская газета. – № 201. – 2011. – 9 сент.

Установление факта постоянного проживания на территории Российской Федерации в целях приобретения права на гражданство. Шестопалова В. В.

Установление факта постоянного проживания на территории Российской Федерации в целях приобретения права на гражданство. Шестопалова В. В.

Шестопалова Варвара Вакуловна

заместитель руководителя отдела обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия, федеральный судья в почетной отставке, заслуженный юрист Российской Федерации

Уколова Ольга Владимировна

судья в почетной отставке

        

                          Европейская Конвенция о гражданстве, подписанная  Россией в числе других государств в Страсбурге 6 ноября 1997 г., установила принципы и правила, касающиеся гражданства физических лиц, и дала определение «гражданства». Согласно  п. «а»  ст. 2 Конвенции, «гражданство» означает устойчивую правовую связь между отдельным  лицом и государством, при этом этническое происхождение этого лица не указывается. К компетенции государств отнесено определение в соответствии со своим законодательством, кто является его гражданами.

                       Действующая Конституция России закрепила порядок, согласно которому гражданство Российской Федерации приобретается и прекращается в соответствии с федеральным законом. Таким законом  на момент принятия Конституции являлся Закон РСФСР от 28 ноября 1991 г. № 1948-1 «О гражданстве РСФСР»[1] (вступил в силу с 6 февраля 1992 г., т. е. после подписания Соглашения о создании Содружества Независимых Государств, которым было провозглашено прекращение существования СССР как субъекта международного права). С этого момента гражданство СССР как устойчивая правовая связь между отдельными лицами и СССР прекратило своё существование.  Гражданство же Российской Федерации сохранилось, поскольку институт российского гражданства соотнесен с принципом непрерывности российской государственности.

                  Закон «О гражданстве РСФСР» был первым нормативным актом, определившим основание и порядок приобретения гражданства Российской Федерации. До прекращения существования СССР действовали положения Конституции СССР и Конституции РСФСР  1978 года, а также Закон СССР «О гражданстве», в соответствии с которыми для граждан советских социалистических республик устанавливалось единое союзное гражданство, а гражданин одной из союзных республик, входящих в состав  Союза ССР, являлся одновременно гражданином СССР и гражданином союзной республики.

                  Как в ст. 6 Конституции России, так и в соответствии со ст. 1, 2 Закона о гражданстве РСФСР  российское гражданство объявляется единым и равным независимо от оснований приобретения. Это означает, что граждане России имеют равные права независимо от того, по каким основаниям гражданство приобреталось: по рождению или  в результате признания гражданства, приема в гражданство, а также в порядке его регистрации, в результате восстановления в гражданстве и по иным основаниям (ст. 12 того же Закона).

                  После введения в действие Закона «О гражданстве РСФСР» Указом Президента Российской Федерации от 10.04.1992 № 386 было утверждено Положение о порядке рассмотрения вопросов гражданства Российской Федерации. Согласно указанным Закону и Положению установление  гражданства Российской Федерации не требовало каких-либо действий со стороны граждан либо вынесения по этому вопросу какого бы то ни было решения государственными органами. При признании бывших граждан СССР гражданами Российской Федерации на основании ст. 13  Закона они считались состоящими в российском гражданстве с момента первоначального приобретения ими гражданства СССР.

                    В названный Закон законодатель ввел новое основание для признания  лица гражданином Российской Федерации – приобретение гражданства в порядке регистрации (п. «в» ст. 12 Закона»). В статье 18 этого Закона дан исчерпывающий перечень лиц, на которых распространяется действие названного законоположения. В частности, к ним относятся лица, у которых супруг либо родственник по прямой восходящей линии является гражданином Российской Федерации; лица, у которых на момент рождения хотя бы один из родителей был гражданином России, но которые приобрели иное гражданство по рождению,  в течение пяти лет по достижении 18-летнего возраста; дети бывших граждан России, родившиеся после прекращения у родителей гражданства России, в течение  пяти лет по достижении 18-летнего возраста.

               Приобретение  гражданства в порядке регистрации требовало подачи соответствующего заявления с приложением пакета документов, на основании которых полномочным государственным органом должно быть принято решение. Лицо считалось приобретшим гражданство Российской Федерации только с момента принятия такого решения.

                    В  связи с принятием Федерального закона от 31 мая 2002 № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»[2] (введен в действие с 01.07.2002)  Закон  № 1948-1 «О гражданстве РСФСР» утратил силу. Вновь принятый Закон учел изменения, прошедшие на постсоветском пространстве за последнее десятилетие, обновление правовой системы Российской Федерации, положения Конституции России, принятой 12 декабря 1993 г., международные стандарты и принципы, касающиеся  вопросов гражданства, установил правила,  регулирующие основания, условия и порядок приобретения и прекращения гражданства Российской Федерации; определил систему органов, ведающих оформлением гражданства, наделил их полномочиями в этой сфере; предусмотрел порядок обжалования решений органов и действий (бездействий) их должностных лиц, а также процедуру разрешения споров по вопросам российского гражданства.

                    Несмотря на существенные изменения правовое регулирование российского гражданства сохранило многолетние традиции в решении основных вопросов гражданства. На гражданстве основывается значительная часть прав и свобод человека. Более того, гражданство является не только базовым основанием большого объема прав, свобод и обязанностей человека, но и устанавливает политические, социально-экономические связи человека с государством. От реального обладания этим правом зависят реализация человеком своего права на участие в управлении государством, его жилищные,  трудовые, экономические, пенсионные и другие права.

                        25 июля 2002 г. был принят новый Федеральный закон № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»[3], в законодательном порядке урегулировавший правовой статус отдельных категорий лиц, находящихся на территории России.

                       Следует отметить, что многие вопросы по приему в гражданство России на практике разрешались также с помощью Инструкции  по рассмотрению в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений об изменении гражданства от 22 февраля 2003 г. (в ред. Приказа МВД России от 02.02.2007 № 118), которой была предусмотрена необходимость  при проверке наличия российского гражданства устанавливать обстоятельства: постоянного проживания на территории Российской Федерации до 6 февраля  1992 г. и после указанной даты, в том числе с учетом наличия решения судебного органа об установлении такого факта, а также приведен перечень других необходимых обстоятельств, которые  должны быть проверены паспортно-визовой службой. Инструкция  утратила силу в 2008 г., и в настоящее время эти вопросы регулируются приказом Федеральной миграционной службы Российской Федерации от 19 марта 2008 г. № 64 «Об  утверждении Административного регламента исполнения  Федеральной миграционной службой государственной функции по осуществлению полномочий в сфере реализации законодательства о гражданстве Российской Федерации»[4] (с изм. и доп., внесенными Приказом  ФМС России от 29.04.2010 № 102).

Кроме того, согласно Положению о порядке рассмотрения вопросов гражданства Российской Федерации, утвержденному Указом Президента Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 1325 (действует в редакции ряда последующих указов о внесении изменений)  для приема лиц в российское гражданство требуется  вид на жительство, за исключением    лиц,  признанных беженцами на территории Российской Федерации. Для лиц, прибывших в Российскую Федерацию до 1 июля 2002 г. и не имеющих вида на жительство, срок проживания на территории Российской Федерации исчисляется со дня регистрации по месту жительства на территории Российской Федерации и подтверждается паспортом гражданина СССР образца 1974 г. с отметкой о дате регистрации или свидетельством о регистрации по месту жительства на территории Российской Федерации, выданным к документу, удостоверяющему личность иностранного гражданина, с пометкой о дате выдачи. При отсутствии этих документов у лица, прибывшего в Российскую Федерацию до 1 июля 2002 г. и не имеющего вида на жительство, в заявлении о приеме в гражданство Российской Федерации указываются дата (даты) регистрации по месту жительства на территории Российской Федерации и адрес (адреса) места жительства, а в случае снятия с регистрационного учета –  и дата (даты) снятия с регистрационного учета по месту жительства на территории Российской Федерации.

Положением также предусмотрено в зависимости от различных  правовых оснований  приобретения гражданства Российской Федерации предоставление разрешения на временное проживание в Российской Федерации или вида на жительство либо паспорта гражданина СССР образца 1974 г. с отметкой о регистрации по месту жительства по состоянию на 1 июля 2002 г., либо документа, удостоверяющего личность иностранного гражданина или лица без гражданства, со свидетельством о регистрации по месту жительства по состоянию на 1 июля 2002 г., либо вид на жительство (при его наличии) с отметкой о регистрации  по состоянию на 1 июля 2002 г.

          Наиболее типичные дела, связанные с применением Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации», – об установлении фактов, имеющих юридическое значение, рассматриваемые в порядке особого производства. В этой форме судопроизводства рассматриваются дела: об установлении факта признания гражданства Российской Федерации; об установлении факта проживания на территории России на момент вступления в силу Закона от 28 ноября 1991 г. № 1948-1 «О гражданстве РСФСР», т. е. по состоянию на 6 февраля 1992 г.; об установлении факта проживания на территории Российской Федерации в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»; об установлении  факта использования подложных документов и сообщения заведомо ложных сведений в целях приобретения российского гражданства.

             Помимо этой категории дел суды рассматривают в порядке главы 25 ГПК РФ дела:

          ●   об оспаривании решений, действий  (бездействия)  органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих,  например, об оспаривании распоряжения Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков либо распоряжения Минюста России о нежелательности пребывания (проживания) гражданина на территории Российской Федерации;

          ● о признании заключения УФМС незаконным;

          ● о признании незаконным отказа в приеме в упрощенном порядке в гражданство Российской Федерации.

                  Самой многочисленной категорией  дел, связанных с приобретением гражданства Российской Федерации, являются, как показывает статистика, дела об установлении факта проживания на территории Российской Федерации  в целях получения российского гражданства.

                    Основанием к обращению в суд с заявлением об установлении факта проживания на территории Российской Федерации является в большинстве случаев устный отказ сотрудников паспортно-визовых служб районных органов внутренних дел оформить паспорт гражданина Российской Федерации в связи  с отсутствием в паспортах обратившихся к ним лиц  данных о регистрации по месту жительства.

                   Дела, связанные с последующим разрешением вопроса о гражданстве по основаниям, предусмотренным вышеназванными Федеральными законами, можно разделить на три группы:

              1) об установлении фактов проживания на территории Российской Федерации на день вступления в силу Закона РСФСР от 28 ноября 1991 г. № 1948-1 «О гражданстве РСФСР», т. е. на 06.02.1992;

            2) об установлении факта постоянного проживания на территории Российской Федерации по состоянию на 01.11.2002  не менее одного года (в связи с принятием  и применением Федерального закона от 25 июля 2002 г. №115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»);

            3) об установлении фактов проживания на территории Российской Федерации на день вступления в силу Федерального закона № 62-ФЗ от 31 мая 2002 г. «О гражданстве Российской Федерации», т. е. на 01.07.2002, в связи с необходимостью оформления гражданства в упрощенном порядке в соответствии со ст. 14 указанного Закона.

Как известно, общий процессуальный порядок установления юридических фактов определен главами 27, 28 ГПК РФ.  В соответствии с нормами  главы 28 ГПК РФ, суды вправе устанавливать факты, от которых зависят возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций. Обычно такие факты подтверждаются соответствующими документами. Однако бывают случаи, когда тот или иной факт не может быть подтвержден документом по причине его утраты, невозможности восстановления или по другим причинам, поэтому ГПК РФ   предусмотрен  судебный порядок установления юридических фактов (ст. 264 – 268).

                       В соответствии  с гражданскими процессуальными нормами суды могут принимать заявления об установлении фактов, имеющих юридическое значение, и рассматривать их в порядке особого производства:

       -  если согласно закону такие факты порождают юридические последствия;

       -  в случаях, когда установление факта не связывается с последующим разрешением спора о праве;

       - если заявитель не имеет другой возможности получить или восстановить документы, удостоверяющие факт, имеющий юридическое значение.

                      В случае обращения в суд с просьбой установить факт, который не может иметь юридического значения, судья должен отказать в принятии заявления (п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ). Если заявление ошибочно принято  и  по нему начато судебное разбирательство, суду следует прекратить производство по делу (ст. 220 ГПК РФ). Такие же правила действуют в случаях, если заявитель не исчерпал иных возможностей для получения или восстановления необходимых документов, удостоверяющих юридический факт.

                        При приеме заявлений об установлении факта проживания на территории Российской Федерации судьям следует учитывать, что согласно ст. 13  Закона «О гражданстве РСФСР» (1991 г.) гражданами России признавались:

       -  все граждане бывшего СССР, постоянно проживающие на территории Российской Федерации на день вступления в силу данного Закона, т.е. на 06.02.1992, если в течение одного года после этого дня они не заявили о своем нежелании состоять в гражданстве РСФСР;

       -  все лица, родившиеся 30.12.1922 и позднее и утратившие гражданство бывшего СССР считаются состоявшими в гражданстве РСФСР по рождению, если они родились на территории РСФСР или если хотя бы один из родителей на момент рождения ребенка был гражданином СССР и постоянно проживал на территории РСФСР.

                       Документами, подтверждающими гражданство Российской Федерации, признавались удостоверение личности или паспорт гражданина РСФСР (РФ), а до их получения – свидетельство о рождении или иной документ, подтверждающий гражданство лица.

                        В целях реализации Закона от 28 ноября 1991 г. № 1948-1 «О гражданстве Российской Федерации» Правительством Российской Федерации было издано Постановление от 9 декабря 1992 г. № 950 «О временных документах, удостоверяющих гражданство Российской Федерации, в соответствии с которым в качестве временных документов, подтверждающих российское гражданство, были вкладыши к паспорту гражданина СССР, свидетельству о рождении, удостоверению личности (военному билету) военнослужащего, оформление и выдача которых возлагались на органы внутренних дел.

                         В соответствии с указанным  Постановлением Правительства и Приказом МВД вкладыши в паспорта СССР образца 1974 года и в свидетельства о рождении детей выдавались по месту жительства или по месту пребывания конкретных лиц. Паспорт СССР с вкладышем и свидетельство о рождении признавались документами, подтверждающими гражданство Российской Федерации.

                        Изучение дел показало, что, например, в Липецкой области с начала  2000 г. в судах наблюдался рост поступления заявлений об установлении факта постоянного проживания в Российской Федерации  для последующего  получения гражданства. В настоящее время количество подобных заявлений значительно уменьшилось, однако сохраняется актуальность этих обращений. С такими требованиями   обращаются граждане, рожденные на территории России, но не имеющие регистрации на 06.02.1992[5] и не получавшие вкладыш гражданина России. Это и родители несовершеннолетних детей, граждане бывшего СССР, прибывшие на территорию Российской Федерации до 06.02.1992 и не имевшие регистрации; граждане других зарубежных государств, длительное время пребывавшие в РФ, например, в связи с учебой или работой и имевшие временную регистрацию в Российской Федерации.

В  качестве заинтересованного лица по всем таким делам  суды признавали  Управление Федеральной миграционной службы Российской Федерации либо его соответствующее  территориальное  подразделение.

          В пункте 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 17 июня 1993 г. № 5206/1-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О гражданстве РСФСР”» указано, что в целях единого применения Закона «О гражданстве Российской Федерации»  граждане бывшего СССР, постоянно проживающие на территории России и выехавшие временно за пределы России до 06.02.1992  в связи с трудовыми, служебными отношениями, обучением, лечением и по частным делам и возвратившиеся в  Россию после вступления Закона в силу, признаются гражданами Российской Федерации в соответствии с ч.1 ст.13 Закона.

На основании названных нормативных правовых актов установление факта  постоянного проживания на территории России бывших граждан СССР на 06. 02. 1992     имеет  юридическое значение и порождает правовые последствия – возможность признания заявителя в установленном Законом порядке  гражданином Российской Федерации.

В настоящее время условия и порядок приобретения российского гражданства, как отмечалось выше, определяется Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации», содержащим  перечень оснований приобретения гражданства Российской Федерации: в первую очередь, по рождению; затем в результате приема в гражданство и в результате восстановления в гражданстве; далее – по  иным основаниям, предусмотренным этим Федеральным законом или международным договором Российской Федерации.

 Заявления граждан об установлении факта постоянного проживания на территории Российской Федерации с целью последующего приобретения гражданства в основном  правильно рассматриваются судами в порядке  особого производства.  При подготовке дел к судебному рассмотрению суды обращают внимание в перечне обстоятельств, указанных в  заявлении, на  те, с которыми Закон связывает возможность получения в последующем гражданства, и на правильное формирование доказательственной базы. Доказательствами, на которых суды основывают своё решение, обычно являются показания свидетелей, различного рода документы: справки, медицинские карты, трудовые книжки, аттестаты об образовании, полученные заявителями в период их проживания на территории Российской Федерации. При этом суды исходят из того, что отсутствие прописки либо регистрации само по себе не может служить основанием для ограничения прав и свобод человека, включая и право на выбор места жительства.

         В основном суды удовлетворяют требования заявителей и устанавливают факт постоянного проживания на территории Российской Федерации.

  Удовлетворяются требования  об установлении факта проживания на территории России, как правило, если заявитель работал и жил в России   до 06.02.1992  и по настоящее время, при наличии временной регистрации по конкретному месту жительства в России  или  отсутствия регистрации   (чаще всего несовершеннолетних за неимением паспорта), а также в случае отсутствия постоянного места жительства в  других  государствах. Такая практика не противоречит действующему на тот период времени  законодательству.

В ноябре 2009 г. Л.О.А. обратился в отделение УФМС Саратовской области с целью получения гражданства Российской Федерации, где от него потребовали сведения о постоянном проживании на территории России  по состоянию на 06.02.1992. В обращении он указал место своего проживания, однако регистрации по месту жительства он не имел, в связи с чем и был вынужден в 2010 г. подать в суд заявление об установлении факта постоянного проживания на территории России по состоянию на 06.02.1992.

Свои требования обосновал тем, что родился он в 1965 г. в Молдавской ССР, входившей в состав Союза ССР, где проживал до 1991 г., проходил службу в рядах Советской Армии, работал, имел паспорт гражданина СССР, полученный в 1981 г., но в 2004 г. потерял его и не смог восстановить. В сентябре 1991 г. он приехал в Саратовскую область к своим ныне уже умершим родственникам, познакомился с О.Р.А.  и с тех пор проживает с нею одной семьей.

Суд удовлетворил требования заявителя Л.О.А., обосновав решение тем, что на основании п.1 ч.1 ст. 262 ГПК РФ суд может рассмотреть заявление Л.О.А. в порядке особого производства и это не противоречит ст. 264 ГПК РФ, согласно которой суд устанавливает факты, от которых зависят возникновение, изменение, прекращение личных имущественных прав граждан, организаций и лишь в том случае, когда получение заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, невозможно, равно как и при невозможности восстановления утраченных документов (ст. 265 ГПК РФ).

В судебном заседании установлено, что Л.О.А. на период 06.02.1992 и на день рассмотрения дела проживал и проживает на территории Российской Федерации. В сентябре 1992 г. приобрел в Саратовской области жилой дом, в котором  был зарегистрирован с октября 1992 г. по май 1999 г., хотя фактически с 1991 г. проживал в квартире гражданской жены. Из Саратовской области он не выезжал. Гражданства другого государства не имеет.

Доводы заявителя подтверждены документально: свидетельством о рождении, справкой о прохождении службы в рядах Советской Армии, справкой об утрате паспорта, письмами об отказе в восстановлении паспорта, а также  свидетельскими показаниями его гражданской жены О.Р.А. и соседа Б.И.Я.

Отсутствие паспорта гражданина Российской Федерации лишает возможности Л.О.А.  легализоваться в России, зарегистрировать брак, участвовать в выборах, передвигаться по территории Российской Федерации, трудоустроиться, получать медицинское обслуживание, пенсию.

Установление судом факта постоянного проживания на территории России по состоянию на 06.02.1992 и до момента рассмотрения дела судом  явилось для заявителя единственным возможным способом подтвердить российское гражданство и получить паспорт гражданина Российской Федерации. К такому выводу пришел суд и на основании собранных по делу доказательств  удовлетворил требования заявителя.

При рассмотрении таких дел следует иметь ввиду, что в настоящее время прием в гражданство Российской Федерации может осуществляться  в общем и упрощенном  порядке.

         Действительно, в силу п. «а» ч. 1 ст. 13 Федерального закона  № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации», принятого 31 мая 2002 г., для получения гражданства РФ в общем порядке юридическое значение приобретает не только факт  проживания непрерывно в течение 5 лет на территории Российской Федерации со дня получения вида на жительство и до дня обращения с заявлением о приеме в гражданство Российской Федерации,  но и  тот  факт, что  лицо не выезжало за пределы России более чем на три месяца с момента прибытия. Срок проживания на территории Российской Федерации для лиц, прибывших в Российской Федерации до 1 июля 2002 г. и не имеющих вида на жительство, исчисляется со дня регистрации по месту жительства.  

  Без соблюдения этих условий иностранные граждане и лица без гражданства, достигшие восемнадцатилетнего возраста и обладающие  дееспособностью, могут быть приняты в гражданство Российской Федерации в упрощенном порядке,  если у них хотя бы один из родителей имеет российское гражданство и проживает на территории Российской Федерации; если они имели гражданство СССР, проживали и проживают в государствах, входивших в состав СССР, не получили гражданства этих государств и остаются в результате этого лицами без гражданства и при других условиях, предусмотренных ст. 14  названного Закона.

   В частности, в силу ч. 4  ст. 13 Закона граждане государств, входивших в состав СССР, проходившие не менее трех лет военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках или воинских формированиях, вправе обратиться с заявлениями о приеме в гражданство Российской Федерации без соблюдения условий, предусмотренных пунктом "а" части первой настоящей статьи, и без представления вида на жительство.

  Таким образом, как в общем, так и в упрощенном порядке  приобретения лицами  гражданства Российской Федерации одним из необходимых условий выступает их проживание в определенном законом отрезке времени либо на территории России, либо на территории государств, входивших в состав СССР.  Отсюда следует, что факт проживания обратившихся в суд лиц на тех условиях, которые установлены вышеназванным Законом, во всех указанных случаях имеет юридическое значение и подлежит установлению в судебном порядке, поскольку порождает их право на приобретение гражданства России.

   Между тем некоторые суды при рассмотрении заявлений ошибочно толкуют это положение и либо отказывают в принятии заявления, либо без достаточных оснований прекращают такие дела.

         Правобережный суд г. Липецка рассмотрел дело по заявлению Б.Т.В. в интересах несовершеннолетней Г.В.Г.  об установлении факта её постоянного проживания на территории Российской Федерации. Как выяснено   в судебном заседании,  заявитель является опекуном несовершеннолетней Г.В.Г.,  родившейся в Республике Казахстан.  Согласно объяснениям Б.Т.В., родители не  могли заниматься воспитанием дочери, поэтому она проживает  с нею в г. Липецке с 2000 г., посещает общеобразовательную и художественную школы.  Установление факта постоянного проживания на территории Российской Федерации необходимо для получения Г.В.Г. паспорта гражданина России по достижении четырнадцатилетнего возраста.  Представитель Паспортно-визовой службы ОВД Правобережного округа  не признал требования заявительницы, ссылаясь на то, что проживание  на территории России с 2000 г. не создает правовых последствий для гражданства и не может служить основанием для получения паспорта.   

Суд прекратил производство по делу на основании ч. 1 ст. 220 и п. 1. ч. 1 ст. 134  ГПК РФ,  указав, что для выдачи паспорта Г.В.Г. нет препятствий при наличии гражданства.

Между тем  Б.Т.В.  требование об установлении гражданства Г.В.Г. не предъявляла. Суд  вынес указанное определение, не исследовав фактические  обстоятельства в подтверждение факта проживания Г.В.Г. на территории России, и не дал им юридической оценки. В частности, суд не учел доводов заявителя о том, что  Г.В.Г. родилась в Республике Казахстан, со дня рождения являлась гражданкой СССР, проживала с Б.Т.В. с 30 августа 2000 г.,  решение же вопроса о гражданстве возможно лишь   при  подтверждении факта постоянного проживания Г.В.Г. на территории России. Кроме того, суд не  проверил, какое гражданство имели родители девочки, где они постоянно проживали на момент судебного рассмотрения.  Из материалов дела видно, что  постановлением  органа местного самоуправления от 05.09.2003 Б.Т.В. действительно была назначена опекуном над  несовершеннолетней племянницей Г.В.Г.

В данной ситуации суд оставил без внимания также и то обстоятельство, что в соответствии с п. «в» ч. 6. ст. 14 Закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ допускается принятие в гражданство Российской Федерации в упрощенном порядке ребенка или недееспособного лица, над которыми установлены опека или попечительство – по заявлению опекуна или попечителя, имеющих российское гражданство. Все это указывает на ошибочность постановленного судом определения о прекращении дела.

Затрагивая вопрос об учете судами положений действующего  Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации»  при рассмотрении ими заявлений об установлении факта постоянного проживания, следует принимать во внимание, что законодатель неоднократно вносил изменения в этот Закон, распространяя его действие на определенные периоды времени. Так, федеральными законами от 3 января 2006 г. № 5-ФЗ, от 1 декабря 2007 г. № 296-ФЗ и от 30 декабря 2008 г. № 301-ФЗ были внесены изменения, которыми пролонгированы  действия ч. 4 ст. 14 и п. «а», «в» и «д»  ч. 1 ст. 13 до  01.07.2009.  Правильное применения  федеральных законов, внесших данные изменения, имеет большое практическое значение, Например, если лицо  обратилось в суд   после 01.07.2009, но при этом не предоставило доказательств, что оно владеет русским языком и имеет законный источник средств к существованию, то его постоянное проживание на российской территории не   порождает его прав на гражданство, следовательно, факт его  постоянного проживания не имеет юридического значения.

         Так, в Елецкий городской суд Липецкой области с заявлением об установлении факта проживания на территории России в период с 20.11.1991 по 22.07.1994 с целью получения гражданства обратилась И.Р.Л. В обоснование своих требований указала, что с 1978 г. она работала на Крайнем Севере в г. Воркуте по срочным трудовым договорам и проживала временно на служебной жилплощади,  зарегистрировавшись там только  в 1994 г.  Постоянное  жильё имела в г. Житомире (Республика Украина), бронируя его в связи с выездом в район Крайнего Севера, и считалась  жителем Украины, а в России пребывала временно в связи с исполнением трудовых обязанностей, поэтому  длительное  время  не  могла  зарегистрировать  проживание  в Российской Федерации. В 1997 году ей была назначена пенсия. В 2002 г. она переехала в г. Елец, где приобрела часть квартиры, оформив на неё право собственности, и с этого же времени стала получать пенсию в этом городе.

            Суд отказал И.Р.Л.  в установлении   факта её проживания на территории России с 20.11.1991 по 22.07.1994, обосновав своё решение тем, что в указанный период заявительница была постоянным жителем  Украины, сохраняя право на жильё  и регистрацию по месту жительства в г. Житомире. В Россию приезжала периодически в связи с исполнением трудовых обязанностей по договору, заключенному на определенный срок.

         Требования заявителя действительно не подлежали удовлетворению. В связи с приобретением жилья в Российской Федерации гражданство И.Р.Л. могла оформить в общем порядке в соответствии со ст. 13  Федерального закона № 62-ФЗ от 31 мая 2002 г., обратившись с заявлением в соответствующие органы о приеме в гражданство Российской Федерации.

         При анализе материалов судебной практики по этой категории дел  акцент был сделан на вопросы о том, по каким конкретно основаниям суды оставляют такие заявления без удовлетворения и насколько мотивы суда основаны на законе.

 Выяснено также, что и  по другим делам  со схожей ситуацией, если заявителем,например,  сохранялись права   на жилплощадь в государстве – бывшей республике СССР, а в России лицо пребывало временно, проживало без вида на жительство либо временной регистрации либо было недостаточно доказательств, подтверждающих факт постоянного проживания на территории России   в указанный заявителем  период,  суды обоснованно отказывали   в удовлетворении заявленных требований как в Липецкой области, так  и в других субъектах Российской Федерации.

В январе 2003 г. решением Петропавловск-Камчатского городского суда отказано в удовлетворении требований А. об установлении факта постоянного проживания на территории Российской Федерации по состоянию на 06.02.1992. Обращаясь в суд, заявитель сослался на то, что в 1991 г. Амударьинским районным военкоматом (Республика Узбекистан) он был призван в ряды Советской Армии и  зачислен курсантом в/ч 25108 г. Владивостока. После учебы и принятия присяги с 26.02.1992 по 27.04.1993   проходил действительную военную службу  в в/ч 27164, расположенной в г. Петропавловске-Камчатском, а затем неоднократно заключал пятилетние контракты на прохождение военной службы. Последний контракт заключен в ноябре 2002 г. Весь этот период проживал на территории войсковых частей, где проходил службу, жилой площадью не обеспечивался.

Решение об отказе в удовлетворении требований суд мотивировал тем, что место прохождения А. действительной срочной военной службы и службы по контракту  не может считаться местом его постоянного или преимущественного проживания, поскольку   сохранял право на жилое помещение в том месте, откуда был призван в Вооруженные Силы, в связи с чем его пребывание на территории России в период с 06.12.1991 по 21.02.1992 в г. Владивостоке  и с 27.02.1992 по 25.05.1993 в г. Петропавловске-Камчатском являлось временным. На 06.02.1992 А. имел звание матроса, не входящее в перечень категорий военнослужащих, на которые распространялось действие ч. 1 ст. 13 Закона «О гражданстве Российской Федерации», с учетом изменений и дополнений, внесенных в этот Закон  Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 17 июня 1993 г. «О введении в действие Закона Российской Федерации “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О гражданстве РСФСР”».

Судебная коллегия по гражданским делам Камчатского областного суда правильно оставила решение без изменения с учетом действующих на тот период законодательных норм.

Однако в настоящее время судам следует иметь в виду, что  Федеральным законом от 11.11.2003 № 151-ФЗ  в ст. 13 Федерального закона  от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ введена ч. 4, которой предусмотрены новые правила приема в гражданство Российской Федерации граждан государств, входивших в состав СССР, проходящих военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации. Согласно  этой норме  указанная категория  граждан, прослужив не менее  трех лет по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках или воинских формированиях вправе обратиться с заявлением о приеме в гражданство Российской Федерации без соблюдения условий, предусмотренных п. «а» ч.1 ст. 13 названного Закона, и без предоставления вида на жительство.

Следовательно,  с учетом изменений в Законе у А., который продолжил прохождение службы по контракту,  после ноября 2003 г. появилась возможность получения гражданства  Российской Федерации по  новым предусмотренным законом основаниям. 

В то же время при обобщении выявлены  случаи формального отношения судов к рассмотрению таких заявлений и как следствие этого –  необоснованного отказа в удовлетворении заявленных требований. Иногда суды выносят решения об отказе в удовлетворении  заявления лишь по тому мотиву, что заявитель не представил суду письменных доказательств, подтверждающих факт его постоянного проживания на территории России в соответствующий период времени, например, по мотивам отсутствия постоянной или временной регистрации по месту проживания.

В качестве примера может послужить  одно из дел  районного суда Саратовской области, который рассмотрел заявление К.С.И.  об установлении факта его постоянного проживания на территории Российской Федерации с августа 1990 г.  по день обращения в суд.

          Из материалов дела усматривается, что К.С.И. имел паспорт гражданина СССР, выданный в 1993 г.  ОВД    Саратовской области.  В 2012 году обратился в суд об установлении факта его постоянного проживания в этом регионе с 1990 г.   Свои требования мотивировал тем, что он  еще в несовершеннолетнем возрасте  в 1990 г. переехал из Днепропетровской области (Украина), где проживал с отцом, на постоянное жительство к матери в Саратовскую область. Паспорт гражданина СССР он утратил, сохранилась лишь копия этого документа. В январе 1999 г. был осужден.  После освобождения из мест лишения свободы он вернулся на прежнее место жительства к своей матери в г. N Саратовской области.  На обращение  в отдел УФМС Саратовской области с просьбой о выдаче паспорта гражданина России  получил отказ из-за отсутствия документального подтверждения принадлежности к гражданству Российской Федерации, т. е. отсутствие у него документов, свидетельствующих о его постоянной регистрации в Российской Федерации по состоянию на 06.02.1992.

 Отказывая заявителю в удовлетворении его требований, суд исходил из правила, заложенного в п. 7 ст. 4 Федерального закона от 31  мая 2002 г. № 62-ФЗ, согласно которому наличие у лица гражданства Российской Федерации либо факт наличия у  лица в прошлом гражданства СССР определяется на основании законодательных актов РФ, РСФСР или СССР, международных договоров РФ, РСФСР или СССР, действовавших на день наступления обстоятельств, с которыми связывается  наличие у лица соответствующего гражданства.

 В данном случае речь идет о ст. 13 Закона  от 28 ноября 1991 г. № 1948-1, согласно которой гражданами Российской Федерации признавались все граждане бывшего СССР, постоянно проживавшие на территории Российской Федерации на день вступления в силу данного Закона, т. е. на 06.02.1992, если они в течение года после этого дня не заявили о своем нежелании состоять в российском гражданстве.

Таким образом, основанием для последующего признания К.С.И.  гражданином Российской Федерации мог послужить факт его постоянного проживания на территории РФ на данную календарную дату.

Вопреки этому суд в решении признал правильным, что отдел УФМС в Саратовской области  потребовал от К.С.И. представления письменных  доказательств принадлежности его к гражданству РФ, т. е. наличия постоянной регистрации по состоянию на 06.02.1992.

Однако, на наш взгляд, если бы К.С.И. имел  такие документы, ему не было бы необходимости обращаться в суд. При отсутствии  названных документов он вправе требовать установления факта постоянного проживания на территории Российской Федерации путем судебного разбирательства с предоставлением других доказательств в подтверждение своей просьбы, подлежащих полному, всестороннему и объективному исследованию и надлежащей оценке. 

Как следует из дела,  заявителем суду представлены  свидетельство о рождении, из которого явствует, что в 1990 г. он  был несовершеннолетним.  Документально подтверждено и то, что именно в 1990 г. он получил неполное среднее образование в Днепропетровской области. Суд располагал сведениями, полученными из администрации городского поселения Днепропетровской области,  согласно которым в период с 1990 по 1995 г. ни К.С.И., ни его мать в  данном поселении не проживали. Вопрос об их действительном месте жительства не выяснен, мать К.С.И  не привлечена к участию в деле и не допрошена по обстоятельствам, имеющим существенное значения для правильного разрешения заявления. Кроме того, в материалах дела имеются доказательства,  что паспорт гражданина СССР К.С.И. получил  именно в Саратовской области, что подтверждает факт его постоянного проживания в данном регионе России. До судимости он был зарегистрирован  в данном субъекте Федерации, в 1995 г.  постановлен там же на воинский учет.  Надлежащая оценка этим   представленным суду доказательствам не дана, хотя это обстоятельство могло повлиять на исход судебного решения по делу.

Кроме того, суд не учел и того обстоятельства, что просьба заявителя состояла в установлении  факта длительного проживания на территории России в период на 06.02.1992 и до момента обращения в суд, и не  разъяснил К.С.И. его право изменить требования, сославшись на другие основания, имея в виду, что Федеральным законом от 31 мая 2002г.  № 62-ФЗ предусмотрены новые условия приема в российское гражданство в общем и упрощенном порядке.

Из приведенного примера следует вывод, что суды не всегда  различают основания приобретения лицами гражданства Российской Федерации и в связи с этим затрудняются в определении, какое конкретно обстоятельство (факт) имеет юридическое значение для последующего оформления гражданства.  В частности, не уточняют, являлся ли ранее заявитель гражданином СССР, не утратил ли гражданство, проживал ли  на территории Российской Федерации по состоянию на 06.02.1992 и до момента обращения в суд, служил ли в Армии, когда призывался, длительность прохождения службы, не являлись ли родители или один из родителей заявителя бывшими гражданами СССР, впоследствии утратившими гражданство России, и т. д.

Последующий пример наглядно показывает, что ошибочность судебного решения связана с неправильным определением судом обстоятельств, подлежащих доказыванию в качестве юридического факта. 

         Районный суд (бывший Становлянский) Липецкой области необоснованно отказал в удовлетворении заявления Х.Е.Э., 1988 г. рождения, уроженки г. Харькова, об установлении факта постоянного проживания на территории Российской Федерации с лета 1990 г., придя к выводу, что установление факта постоянного проживания  Х.Е.Э. по закону не влечет возникновение у неё права на приобретение гражданства, а следовательно, и на получение паспорта гражданки Российской Федерации. При этом суд сослался на ст. 24 Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации», предусматривающую изменение гражданства ребенка при приобретении или прекращении гражданства Российской Федерации его родителей.

 Суд второй инстанции отменил указанное решение, признав вывод  районного суда  ошибочным. В решении, постановленном по результатам рассмотрения жалобы заявителя, указал, что в соответствии со ст. 13 ФЗ «О гражданстве» иностранные лица и лица без гражданства, достигшие 18 лет и обладающие дееспособностью, вправе обратиться с заявлением о приеме в гражданство при условии постоянного их проживания на территории России является обязательным условием. Факт постоянного проживания Х.Е.Э. на территории Российской Федерации в ходе судебного разбирательства подтвержден.

Поскольку установление данного факта в последующем для Х.Е.Э. может повлечь возникновение личных прав, а постановленное судом первой инстанции  решение в дальнейшем  будет препятствовать ей предъявлять соответствующие требования, коллегия  постановила новое решение об удовлетворении   требований заявителя.

        

         По аналогичным основаниям вышестоящим судом отменено решение   Измалковского районного суда (ныне Елецкого) Липецкой области об отказе в удовлетворении заявления П.А.А. об установлении факта постоянного проживания с  июля 2001 г. в с. Чернава Измалковского района Липецкой области и постановлено  решение об удовлетворении её требований.

Согласно материалам дела, П.А.А. родилась в с. Чернава, однако с 1984 по 2001 г. проживала в Республике Армения. В июле 2001 г. заявительница с двумя детьми вернулась на родину, временно зарегистрировалась по месту жительства её матери в с. Чернава, дети учились в местной школе. Временную регистрацию продлевала каждые три месяца. Поскольку П.А.А. постоянную регистрацию с 1986 г. имела в Республике Армения, ей  было отказано в получении российского гражданства в упрощенном порядке. Отказывая в удовлетворении заявленных требований, в качестве мотива принятого решения суд указал на отсутствие в паспорте П.А.А. отметки о её регистрации  на территории Российской Федерации до 01.07.2002.

Отменяя судебное решение по данному делу, Липецкий областной суд исходил из того, что установление факта проживания П.А.А. на территории России в указанное в заявлении время имеет юридическое значение для решения её вопроса о приеме в гражданство Российской Федерации в упрощенном порядке на основании п. «а» ч. 2 ст. 14 Федерального закона от 31 мая 2002 г № 62-ФЗ (в редакции ФЗ от 11 ноября 2003 г. № 151-ФЗ). Из дела следует, что П.А.А. родилась на территории России, и будучи гражданкой СССР по рождению, временно (с 1984 по 2001 г.) проживала в Армении, бывшей республике Союза ССР, затем вернулась на родину и с 2001 г.  по день обращения в суд проживала на территории России у своей матери, являющейся гражданкой России, в с. Чернава Липецкой области; имела временную регистрацию на весь период проживания в Российской Федерации.

При таких обстоятельствах факт её постоянного проживания на территории России безусловно доказан, поэтому вывод районного суда об отказе в удовлетворении заявленных требований противоречит нормам  действующего законодательства о гражданстве.

Надо заметить также, что, рассматривая дела данной категории, судьи в редких случаях ссылаются на  законодательство о гражданстве, считают достаточной лишь ссылку на ст. 264 ГПК РФ,  что нельзя признать правильным.

Так, Г.Н.С., 1977 г. рождения  обратилась в Становлянский суд Липецкой области с требованием  установить факт проживания на территории России с  июня 1996 г.  до дня судебного заседания, ссылаясь на тот факт, что с июня по сентябрь 1996 г. проживала в г. Радужном, Ханты-Мансийского автономного округа, с сентября 1996 по июль 2001 г. училась в г. Волгограде в университете, после чего работала в г. Москве в школе учителем английского языка. В  заявлении указала  место жительства – с. Тростное Липецкой области. Представлявший её интересы в судебном заседании  адвокат сослался   на  свидетельские показания двух жителей с. Тростное, показавших суду, что в 1996 г. Г.Н.С. приезжала в с. Тростное к родственникам, а впоследствии уехала в г. Волгоград, затем в г. Москву. С учетом их показаний и  на основании  не удостоверенной копии диплома Волгоградского педагогического университета суд удовлетворил её требование.

Между тем из  ксерокопии страниц паспорта заявителя усматривалось, что  регистрации места жительства  в с. Тростном, якобы произведенная в 2002 г., аннулирована, места жительства и работы в с. Тростном  заявитель не имела, из чего суду следовало сделать вывод о наличии  оснований для отказа в удовлетворении требований заявителя, а в начальной стадии судебного производства – даже для отказа в приеме заявления.

В  решении имеется ошибка: нет ссылки на нормы законодательства о гражданстве. Суд сослался лишь  на ст. 264 ГПК РФ, хотя Г.Н.С. в заявлении  указывала, что установление факта постоянного проживания в России ей необходимо для  оформления гражданства и получения  паспорта.

В ходе рассмотрения таких заявлений судебная практика выработала   правовую позицию, согласно которой во всех случаях факт проживания лица на территории России в определенное время имеет правообразующее значение независимо от того, в соответствии с каким законом о гражданстве (от 28 ноября 1991г. № 1948-1 или от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ) у заявителя возникает право на приобретение гражданства.

Это основное положение конкретизировано законодателем в специальных нормах  названных законов, где прописаны условия, когда постоянное проживание лица связано с определенной датой его проживания на территории Российской Федерации, гражданством СССР и другими обстоятельствами. Так, если по закону от 28 ноября 1991 г., действовавшему с 6 февраля 1992 г. до 1 июля 2002 г., в  подтверждение факта  постоянного  проживания заявителя на территории Российской Федерации не требовалось предоставление им документов о временной или постоянной регистрации по месту проживания, то в силу Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ предоставление этих документов, разрешения на временное проживание, наличие вида на жительство являются обязательными. Иными словами, в настоящее время законодатель понятие постоянного проживания употребляет в рамках легального (разрешенного) пребывания на территории России.

Такая точка зрения нашла отражение   в  определении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2005 г.  № 402-О  «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Фатуллаевой Г.В. на нарушение её конституционных прав  частью 4 статьи 14 Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации». В определении говорится, что само по себе  установление факта постоянного проживания лица на территории Российской Федерации на 1 июля 2002 г. не отнесено законодателем к правообразующим юридическим фактам, т. е. служащим основанием для принятия решения о приеме в российское гражданство в упрощенном порядке, поскольку Федеральный закон «О гражданстве Российской Федерации»  под проживанием понимает проживание на территории России на законном основании (абз. 8 ст. 3), а Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» признает законно находящимся на территории России иностранным гражданином лицо, имеющее действительный вид на жительство либо разрешение на временное проживание, либо визу или иные предусмотренные данным Федеральным законом или международным договором Российской Федерации документы, подтверждающие его право  на пребывание (проживание) в России.

В соответствии с законом и позицией Конституционного суда Б.Н.Н. обратился  с заявлением об установлении факта проживания на территории Российской Федерации с 1998 г. по настоящее время для получения российского гражданства, ссылаясь, что родился в Украине, имеет паспорт гражданина СССР, выданный в 1981 году в Донецкой области Украинской ССР, в 1993 году приехал в Российскую Федерацию, проживал в с. Никольское,   Данковского района, Липецкой области, где был зарегистрирован с 1993 по 1996 г., но  в связи с осуждением к лишению свободы был снят с регистрационного учета. После отбытия наказания в 1998 г. вернулся  в с. Никольское, где  постоянно проживал и периодически работал, но не  зарегистрировался по месту жительства.

Данковский городской суд определением от 27.12.2007 правильно   отказал в принятии искового заявления Б.Н.Н. об установлении факта  проживания  на территории Российской Федерации.  Судебной коллегией Липецкого областного суда его частная жалоба была оставлена без удовлетворения.

 Б.Н.Н.  имел гражданство СССР, впоследствии его утратил, и стал лицом без гражданства. В этом статусе он временно проживал на территории России с 1993 по 1996 г. вплоть до обращения в суд. 

При таких обстоятельствах  на него не распространяется положение п. «б» ч. 1 ст. 14 Федерального закона от 31 мая 2002 г., а также положения всех перечисленных в ч. 2 ст. 14 пунктов Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации», поэтому факт проживания Б.Н.Н. в указанное время на территории России не может быть отнесен к фактам, имеющим юридическое значение.

Обращает на себя внимание, что значительное количество судебных решений по этой категории дел отменяется в связи с неправильным толкованием судьями норм ГПК РФ. Нередко судьи смешивают основания для возвращения  заявления по правилам ст. 135 ГПК РФ с основаниями отказа в принятии заявления (ст. 134 ГПК РФ), а иногда вместо применения названных норм принимают к рассмотрению заявления в нарушение закона, а впоследствии прекращают производство по делу по ст. 220 ГПК РФ.

Между тем еще в 2009 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации высказала свою позицию по данному вопросу в определении по делу Н.С.Д. (от 30.07.2009 № 78-ВО9-25).

Н.С.Д. обратилась в суд с заявлением об установлении факта постоянного проживания на территории России на 06.02.1992, указав, что установление этого факта ей необходимо для получения гражданства Российской Федерации. В заявлении содержались ссылки на обстоятельства, подтверждающие факт проживания Н.С.Д. в России на указанную дату.

Определением Фрунзенского районного суда г. Санкт-Петербурга заявление возвращено Н.С.Д. на основании п.1 ч.1 ст. 135  ГПК РФ по мотиву несоблюдения заявителем  досудебного порядка разрешения этого вопроса и п. 2  названной нормы – за неподсудностью дела суду.

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского  городского суда при рассмотрении частной жалобы Н.С.Д. заняла другую позицию, посчитав необходимым применить при  разрешении  поданного Н.С.Д. заявления  п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, а не ст. 135 ГПК РФ. По этим основаниям коллегия, отменив определение суда первой инстанции, отказала Н.С.Д в принятии её заявления к рассмотрению. Однако коллегия, как и суд первой инстанции, неправильно истолковала закон.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ судья отказывает в принятии заявления лишь в случаях, если оно не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку рассматривается и разрешается в ином судебном порядке.

Не основан на законе и вывод суда второй инстанции о том, что установление в судебном порядке факта постоянного проживания лица на территории Росси не предусмотрено законом.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, проанализировав причины судебных ошибок, отменила определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 24.12.2008 и передала поставленный в заявлении вопрос на новое рассмотрение в суд второй инстанции.   

 В определении коллегия указала, что при разрешении вопроса о дальнейшем движении такого заявления следует руководствоваться ст. 264 ГПК РФ, установившей перечень дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение. Данный перечень не является исчерпывающим, и в порядке особого производства суды вправе рассматривать дела об установлении и иных фактов, если они порождают для заявителя юридические последствия (п. 10).

К таким юридическим фактам может быть отнесен и  факт постоянного проживания лица на территории Российской Федерации при наличии условий проживания, которые предусмотрены законами о гражданстве и иными нормативными правовыми актами, поэтому при принятии заявлений об установлении факта постоянного проживания судье надлежит тщательно проверять содержание такого заявления с точки зрения, образует ли факт, об установлении которого просит заявитель, круг  юридически значимых для него  обстоятельств.

Учитывая  указанную позицию Верховного Суда Российской Федерации, судебная практика в субъектах Федерации  в основном скорректирована. В суды  продолжают поступать заявления лиц с требованиями об установлении факта постоянного проживания в России в определенный период в порядке особого производства в случаях, когда граждане проживали без регистрации места жительства (прописки), без получения вида на жительство, либо это лица, прибывшие в несовершеннолетнем возрасте и не имевшие паспорта  гражданина СССР образца 1974 г., тогда как фактически проживали на территории России, учились в российской  школе, некоторые призывались и служили в рядах Советской Армии. Однако  ошибки ещё допускаются как при разрешении вопросов о принятии заявлений (отказе в принятии), так и при рассмотрении дел  по существу.

Грязинский городской суд отказал в удовлетворении заявления А.Г.А. об установлении факта проживания в Российской Федерации на 06.02.1992 с целью приобретения российского гражданства. В обоснование  своих требований заявитель указал, что родился 01.02.1990  в с. Большая Ивановка  Волгоградской области и с этого времени постоянно проживает на территории России. Его мать – П.С.С. является гражданкой России, гражданство  России имел и его отец А.А.К., который умер 29.11.2005. С момента его рождения родители проживали на территории России.  Поскольку его родители – граждане России, то он имеет право на приобретение российского гражданства  по рождению в силу ст. 11 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации», но у него нет данных о регистрации его места жительства. Ему необходимо установить факт проживания на территории России.

         Определением  от 05.03.2011 кассационная инстанция  отменила указанное решение суда и направила дело на новое рассмотрение в связи с неправильным применением норм материального права и установлением круга юридически значимых обстоятельств.  Суд второй инстанции указал, что толкование судом положений ч. 1 ст. 13 Закона РСФСР «О гражданстве РСФСР», как означающих постоянное проживание на территории России при наличии   соответствующей    прописки    (регистрации),     является ошибочным. 

         Названная правовая норма соответствующие правовые последствия связывала непосредственно с фактом постоянного проживания граждан бывшего СССР на территории РСФСР ко дню вступления Закона в силу, вне зависимости от наличия прописки (регистрации), т. е. речь шла именно о фактическом (постоянном или преимущественном) месте жительства, которое могло и не совпадать с местом прописки (регистрации), носящей административно-учетный, а не правоустанавливающий характер.

         Согласно ч. 2 ст. 264 ГПК РФ суд устанавливает факты, от которых зависят возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций.

         В соответствии с п. 7 ст. 4 Федерального закона  от 31 мая 2002 г. № 62 «О гражданстве Российской Федерации» наличие у лица гражданства Российской Федерации, либо наличие у лица в прошлом гражданства СССР определяется на основании законодательных актов Российской Федерации, РСФСР или СССР, международных договоров Российской Федерации, РСФСР или СССР, действовавших на день наступления обстоятельств, с которыми связывается наличие у лица соответствующего гражданства.

       Согласно ч. 1 ст. 13 Закона РСФСР «О гражданстве РСФСР» от 28 ноября 1991 г., утратившим силу в связи с принятием ФЗ № 62 от 31 мая 2002 г. гражданами РСФСР признавались все граждане бывшего СССР, постоянно проживающие на территории РСФСР на день его вступления в силу, если в течение одного года после этого дня, они не заявляли о своем нежелании состоять в гражданстве РСФСР.

         Как указано в ч. 2 этой же статьи, лица, родившиеся 30 декабря 1922 г. и позднее и утратившие гражданство бывшего СССР, считаются состоявшими в гражданстве Российской Федерации по рождению, если родились на территории Российской Федерации или если хотя бы один из родителей на момент рождения ребенка был гражданином СССР и постоянно проживал на территории Российской Федерации.

         Согласно Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации № 12-П от 16 мая 1996 г. употребленное в ч. 2 ст. 13 Закона Российской Федерации «О гражданстве Российской Федерации» применительно к указанным в ней лицам выражение «считаются состоявшими в гражданстве Российской Федерации» означает, что такие лица считаются состоявшими в российском гражданстве по рождению не только в прошлом, до утраты ими гражданства бывшего СССР, но и если после этого они продолжали и продолжают сохранять российское гражданство вплоть до момента, пока оно не будет прекращено на основании их собственного волеизъявления. Они не утрачивают гражданство в силу одного только факта проживания за пределами России на момент вступления в силу названного Закона, так как в ст. 4 установлено, что проживание гражданина Российской Федерации за ее пределами не прекращает российского гражданства.

         Неправильно применив названную норму и установив, что с момента рождения заявителя до 06.02.1992 его мать П.С.С. была зарегистрирована на территории Армянской ССР,  впоследствии Республики Армения, суд указал, что и А.Г.А. в рассматриваемый период проживал там же[6].

Из материалов дела следует, что Управление ФМС РФ по Липецкой области направило запрос о наличии у заявителя А.Г.А. гражданства Республики Армения, однако сведения о поступлении ответа на запрос в деле отсутствуют. Выяснение данного обстоятельства имеет самостоятельное правовое значение, поскольку наличие гражданства другого государства в данном случае исключает установление указанного заявителем факта.

Решение суда первой инстанции отменено; при новом рассмотрении дела рекомендовано надлежащим образом проверить доводы заявителя о постоянном проживании в России на 06.02.1992, а также в последующие годы, в подтверждение которых были представлены доказательства, в том числе свидетельства об окончании учебных заведений, об учете в медицинских учреждениях и т. д. Равным образом тщательной проверке подлежат и доводы о фактическом постоянном проживании родителей заявителя на территории России до 06.02.1992, поскольку место жительства ребенка определяется местом жительства родителей (родителя). Также следует принять меры к проверке достоверности и источников информации о наличии у А.А.К. (отца заявителя) российского гражданства, указанного в свидетельстве о смерти, и при необходимости предложить заявителю представить соответствующие дополнительные доказательств,  дать дополнительные объяснения и представить доказательства относительно наличия у А.А.К. прописки (регистрации) в России до 06.02.1992 (с указанием конкретных населенных пунктов).

Представляется, что и определением суда кассационной инстанции не в полной мере учтены положения Закона о гражданстве и правильно определены вопросы, подлежащие выяснению при новом рассмотрении дела.

Бесспорно установлено, что А.Г.А. родился в феврале 1990 г., т. е. до распада СССР и, следовательно, он был гражданином СССР. Установлено и то обстоятельство, что он родился  на территории России в Волгоградской области. Эти два обстоятельства имеют юридическое значение для приобретения гражданства Российской Федерации, и  признание его гражданства должно быть осуществлено в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 12 и ч. 2 ст. 13 Закона от 28 ноября 1991 г. № 1948-1 «О гражданстве РСФСР».

Часть 2 ст. 13 Закона от 28.11.1991 в качестве самостоятельного основания для приобретения гражданства России предусматривает рождение лица в период с 30  декабря 1922 г. и позднее, если лицо являлось гражданином бывшего СССР, утратило гражданство, при условии, если оно родилось на территории РСФСР. Законодатель в этой формулировке не ставит в зависимость приобретение таким лицом гражданства России от того, имеют ли родители  гражданство этой страны.  Кроме того, норма в этой редакции не связывает приобретение гражданства с постоянным проживанием на территории России. При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции, направляя дело на новое рассмотрение, должен был обратить внимание суда и на содержание ч. 2 ст. 13 данного закона.

         В другом случае  суд, тщательно исследовав  представленные доказательства по заявлению П.Н.А. в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына П.Я.С, установил факт их постоянного проживания на территории России в г. Липецке по состоянию на 01.07.2002 и до дня обращения в суд  заявительницы, уроженки Латвии г. Лиепая, и её несовершеннолетнего сына П.Я.С., 1994 г. рождения, уроженца Витебской области Республики Беларусь. В ходе судебного разбирательства установлено, что в 1999 г. заявительница с сыном прибыла из Республики Украина в г. Липецк. С 2000 г. ребенок посещал в г. Липецке детский сад, затем школу. С сентября 2001 г. по март 2002 г. заявитель была зарегистрирована по месту пребывания в г. Липецке, затем регистрация отсутствовала, но  заявительница и её  ребенок постоянно весь период получали в        г. Липецке медицинскую помощь, проживали  на жилой площади матери заявительницы.  В 2002 году мировым судьей в г. Липецке расторгнут брак заявительницы с мужем П.С.Н.

Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» связывает прием  в гражданство России иностранных граждан  или лиц без гражданства с наличием у них вида на жительство и пятилетним сроком постоянного проживания, с регистрацией  их пребывания по конкретному адресу и наличием  иных условий, предусмотренных ч. 1 ст. 13 указанного Закона. Однако  следует признать правильной судебную практику постановления решений об удовлетворения требований   заявителей об установлении факта постоянного проживания иностранных граждан и лиц без гражданства на территории России  после 06.02.1992 в случаях, если у обратившихся в суд лиц имеется паспорт гражданина  СССР  без отметки о регистрации места жительства, отсутствует постоянная и временная регистрация по месту пребывания на территории России, а также в случаях, когда имеет место обращение в интересах несовершеннолетнего или  достигшего совершеннолетия лица,  не имевшего паспорта и  отметок о регистрации места жительства, но  при этом  представлены доказательства  постоянной работы в России, посещения детьми детских дошкольных и школьных учреждений, состояния на медицинском учете в местных учреждениях здравоохранения  по  конкретному адресу места их пребывания. Такая практика соответствует правовому регулированию, предусмотренному ч. 2 ст. 14 этого Закона, установившего изъятия из требований, перечисленных в п. «а» ч. 1 ст. 13.

В то же время нельзя согласиться с необоснованным принятием в некоторых случаях  судебных решений противоположного характера, т. е. об отказе в удовлетворении требований об установлении факта постоянного проживания на территории России.

Так,  решением Советского суда  г. Липецка З.В.В. отказано в удовлетворении требований об   установлении факта постоянного проживания на территории России по мотивам, что установление факта его проживания на территории России по состоянию  на 06.02.1992  и по день обращения в суд не имеет правового значения. Заявитель ссылался, что родился в Казахстане, но с 1984 г. постоянно проживал в г. Ленинграде, откуда был призван в Армию. В 1987 году поступил в институт, окончил его, женился, в 1993 г. родился ребенок. Заявитель также представил ксерокопию паспорта, из которого следует, что 22.02.1991 в его паспорт по достижении 25–летнего возраста вклеивалась фотография  20 отделением милиции  г. Ленинграда. С 1986 по 1994 г. он был зарегистрирован по месту  жительства в г. Ленинграде, а с 1994 г. – в г. Липецке. В трудовой книжке значатся записи о работе, более того, заявитель указывал, что сданные им  документы на замену паспорта были утеряны, работниками паспортного стола, в связи с чем он лишен возможности получения гражданства.  

При таких обстоятельствах суду следовало оценивать доказательства, представленные заявителем по существу заявленных требований, поскольку   правовое значение по Закону  о гражданстве РСФСР 1991 г. для  заявителя имел факт его постоянного проживания в России по состоянию  на 06.02.1992.  Суд же исходил из возможности приобретения им гражданства в упрощенном порядке, предусмотренном действующим законодательством на день обращения в суд,  фактически подменив заявленные требования.

Из приведенных примеров следует: судам необходимо уточнять требования заявителя, закон о гражданстве, подлежащий применению, и определять, имеются ли основания для признания гражданином Российской Федерации в силу постоянного проживания на территории России после распада СССР при наличии гражданства СССР по состоянию на 06.02.1992 или получения российского гражданства в общем либо упрощенном порядке по закону от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ при переезде иностранных граждан и лиц без гражданства на постоянное жительство.

         Таким образом, кажущиеся на первый взгляд простыми дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение, всё же вызывают затруднения у судей при их рассмотрении, о чем свидетельствует наличие судебных ошибок, влекущих отмену решений судов и зачастую пересмотр таких заявлений граждан в апелляционном порядке. Причина судебных ошибок кроется как в неправильном применении норм гражданского процессуального законодательства, так и в применении судами  отраслевого законодательства.

Прежде всего это объясняется сложностью понимания судьями законов и подзаконных нормативных правовых актов, регулирующих вопросы, возникающие из родственных отношений (фактов регистрации рождения, усыновления,  регистрации брака, его расторжения, смерти, признания отцовства и т. д.). Иногда суды испытывают затруднения  и в вопросе о том, какие другие обстоятельства факты подпадают под действие п. 10 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ.

Например, при разрешении дел об установлении факта постоянного проживания с целью последующего оформления гражданства ошибки в основном  связаны с неправильным  толкованием судьями отдельных положений законов и нормативных правовых актов, регулирующих вопросы гражданства; не только многочисленностью актов по этим вопросам, но и множественностью оснований для решение вопросов о гражданстве: признание гражданства, прием в гражданство (общий и упрощенный порядок), регистрация гражданства и др. Законодатель каждое из этих оснований связывает с определенным кругом обстоятельств, подлежащих доказыванию, что не всегда учитывается судами, а именно от этого зависят правильное разрешение процессуальных вопросов и разрешение дела по существу.

Касаясь вопроса качества рассмотрения дел этой категории, необходимо отметить, что его повышение зависит от качества принимаемых законодательных актов. Безусловным недостатком законодательной техники  Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» явилось то, что данным Законом не были воспроизведены отдельные положения ранее действовавших  законов, применяемых и в настоящее время, если установление фактов, имеющих правовое значение для гражданства, относится к периоду их применения.

В настоящее время   может увеличиться поступление  в суды дел, связанных с решением вопроса о гражданстве в связи с территориальными преобразованиями Российской Федерации, когда граждане стоят перед выбором иного гражданства (оптации) при изменении государственной границы Российской Федерации  (ст. 21 названного Закона). В частности, речь идет о признании гражданами России граждан Украины и лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории Республики Крым и  территории города федерального значения Севастополя, в соответствии с Федеральным конституционным законом от 21 марта 2014 г. № 6-ФКЗ  «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации  Республики Крым и города федерального значения Севастополя».   



[1] Российская газета. № 30. 1992. 6 февр.

 

[2] СЗ РФ. 2002. № 22. Ст. 2031.

 

[3] СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3032.

[4] Российская газета. № 82. 2008. 16 апр.

 

[5] Время введения в действие Закона о гражданстве РСФСР № 1948-1 от 28 ноября 1991 г. – с момента публикации в Российской газете №30 за 06.02.1992 и Ведомостях СНД и ВС РФ №6 от 06.02.1992.

[6] Такая позиция противоречит ч. 2 ст. 13 Закона РСФСР «О гражданстве РСФСР»                 (1991) о приобретении гражданства Российской Федерации по рождению ребенком, родившимся на территории РСФСР, при условии, что хотя бы один из родителей которого являлся гражданином СССР, постоянно проживавшим  на территории Российской Федерации.

Обзор практики рассмотрения судами гражданских дел по заявлениям об установлении юридических фактов. Шестопалова В. В.

Обзор практики рассмотрения судами гражданских дел по заявлениям об установлении юридических фактов. Шестопалова В. В.

Шестопалова Варвара Вакуловна

заместитель руководителя отдела обобщения судебной практики и анализа законодательства Российской академии правосудия, федеральный судья в почетной отставке, заслуженный юрист Российской Федерации

Уколова Ольга Владимировна

судья Липецкого областного суда

        

         В обзоре рассмотрены вопросы применения судами законодательства, регулирующего установление фактов, имеющих юридическое значение, как одной из категорий дел, производство которых осуществляется в особом порядке. Аналитическая работа проведена на основе материалов, представленных Липецким областным судом.

         Эта тема привлекла к себе внимание в связи с тем, что требования заявителей об установлении юридических фактов, перечисленных законодателем в ст. 264 ГПК РФ, как правило, удовлетворяются, и принятые судами решения крайне редко обжалуются в вышестоящие судебные инстанции.

         Между тем, как показывает статистика, обжалованные решения часто отменяются в апелляционном и кассационном порядках. Высокая отменяемость решений свидетельствует о том, что суды допускают множество ошибок при рассмотрении названной категории дел.

Обширная законодательная база, подлежащая применению с целью разрешения конкретной ситуации, требует её тщательного изучения, что судьями не всегда выполняется.

         В настоящее время для понимания порядка рассмотрения дел особого производства суды должны руководствоваться разъяснениями, данными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 января 2003 г. № 2 «О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации».

         В целях обеспечения единообразного применения законодательства об установлении юридических фактов обзор соответствующей судебной практики публикуется в журнале «Российское правосудие», что обеспечит её обсуждение практикующими специалистами.

 

Защита субъективных прав и интересов граждан и организаций возможна не только в тех случаях, когда эти интересы и права нарушаются или оспариваются. Нередко возникает необходимость в установлении обстоятельств, которые служат основанием для осуществления их субъективных прав и интересов, когда факты, подтверждающие эти права и интересы, не являются очевидными и требуют проверки и подтверждения соответствующими доказательствами. В гражданском судопроизводстве заявления лиц, возбуждающих вопрос о подтверждении юридических фактов в целях осуществления ими личных либо имущественных субъективных прав при отсутствии спора о праве, рассматриваются в порядке особого производства (п. 1 ч. 1 ст. 262 ГПК РФ).

         Таким образом, установление фактов, имеющих юридическое значение, является одной из категорий дел, рассмотрение которых осуществляется в порядке особого производства для устранения неопределенности в отношении самого разнообразного круга обстоятельств (действий или событий), с которыми закон связывает возникновение, изменение либо прекращение субъективных прав либо обязанностей заявителя.

         В частности, в соответствии со ст. 264 ГПК РФ суд вправе в порядке особого производства устанавливать факты:

1) родственных отношений;

2) нахождения на иждивении;

3) регистрации рождения, усыновления (удочерения), брака, расторжения брака, смерти;

4) признания отцовства;

5) принадлежности правоустанавливающих документов (за исключением воинских документов, паспорта и выдаваемых органами записи актов гражданского состояния свидетельств) лицу, имя, отчество и фамилия которого, указанные в документах, не совпадают с именем, отчеством или фамилией этого лица, указанными в паспорте или свидетельстве о рождении;

6) владения и пользования недвижимым имуществом;
7) несчастного случая;

8) смерти в определенное время и при определенных обстоятельствах в случае отказа органов записи актов гражданского состояния в регистрации смерти;

9) принятия наследства и места открытия наследства;

10) другие имеющие юридическое значение факты.

Согласно статистическим данным в рассмотрении судами Липецкой области гражданских дел по заявлениям граждан об установлении фактов, имеющих юридическое значение, за 2010, 2011 и 2012 годы прослеживается следующая динамика.

В 2010 году было всего рассмотрено (окончено) 944 гражданских дела данной категории, по которым вынесено решений – 743, или 78,7%. Из них: 735 (77,9) об удовлетворении заявленных требований; 8 (0,8%) – об отказе в удовлетворении заявлений; 139 (14,7%) заявлений оставлены без рассмотрения, по 57 (6%) делам производство было прекращено и 5 дел были переданы для рассмотрения в другие суды.

В 2011 году рассмотрено 935 дел данной категории, из которых: 766 (81,9 %) – с вынесением решения, по 749 (80,1%) делам требования удовлетворены, по 15 (1,6%) делам вынесены решения об отказе в удовлетворении заявленных требований, 126 заявлений или 13,4%  оставлены без рассмотрения, по 41 (4,4%) делу производство прекращено и 4 дела были переданы для рассмотрения в другие суды.

В 2012 году рассмотрено 812 дел данной категории. По 652 делам (80,3%) вынесены решения об удовлетворении заявленных требований, по 14 (1,7%) делам приняты решения об отказе в удовлетворении заявленных требований, по 90 (11,1%) делам заявления оставлены без рассмотрения, по 48 (5,9%) делам производство прекращено и 8 дел переданы для рассмотрения в другие суды.

Из приведенных показателей видно, что поступление дел указанной категории на судебное рассмотрение остается примерно на одном уровне.

В 2010 – 2012 годах было обжаловано всего 18 судебных решений и определений по делам об установлении юридических фактов, из которых судом второй инстанции (в 2010 – 2011 г.г. – в кассационном порядке, в 2012 г. – в апелляционном порядке) 11 было оставлено без изменения, 7 – отменено.

Таким образом, заявленные в порядке особого производства требования об установлении юридических фактов, как правило, удовлетворяются. Решения судов обжалуются в апелляционном и кассационном порядках крайне редко. Однако, исходя из результатов рассмотрения дел второй инстанцией в процентном соотношении, отменяемость решений является высокой (63,6%), что свидетельствует о возможном неблагополучии в рассмотрении этой категории дел, т. е. допускается значительное число ошибок. Это обстоятельство и вызывает необходимость изучения судебной практики, сложившейся по данной категории дел.

Следует отметить, что в Липецкой области в течение последних 10 лет периодически анализировалась судебная практика по таким делам, выявлялись судебные ошибки, принимались меры к их устранению. Так, при первоначальных обобщениях судебной практики выяснялось, что при рассмотрении заявлений суды допускали поверхностное исследование доказательств, представляемых заявителями. Нередко решение мотивировалось лишь ссылками на устные объяснения самого заявителя, в некоторых случаях – на свидетельские показания его близких родственников, что приводило к ошибочным судебным решениям и их отмене вышестоящим судом.

Постановлением президиума Липецкого областного суда вводился контроль за рассмотрением данной категории дел путем истребования из судов копий принятых решений и определений, на основании которых проводится анализ судебной практики, и принимались меры своевременного реагирования, корректировалась судебная практика. Спорные вопросы применения материального права и процессуального законодательства при рассмотрении дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, неоднократно обсуждались на семинарах судей, что дало положительные результаты.

В самом начале проведения такой работы отмечено, что 91 % заявленных требований об установлении юридических фактов были удовлетворены, к настоящему времени средний процент удовлетворенных заявлений снизился до 79,7% . Указано на рост количества заявлений, оставленных без рассмотрения, с 3,1 до 8,3%, и количества дел, производство по которым прекращено, с 2,7 до 5%.

По результатам изучения дел и анализа статистических данных за исследуемый период можно сделать вывод о том, что качество рассмотрения таких дел повысилось. Об этом, в частности, свидетельствует рост количества дел, по которым суд выносит определения об оставлении без рассмотрения заявлений в связи с наличием спора о праве либо прекращает производство по делу.

Общее количество дел, рассмотренных за последние три года, составляет 2691, из которых оставлено без рассмотрения 355, или 16,6%, производство прекращено по 146 делам, или 5,4%. Средний процент удовлетворенных требований за последние три года снизился до 79,7%. В то же время количество постановленных решений об отказе в удовлетворении требований об установлении юридических фактов возросло с 0,8% до 1,7% от всего количества оконченных дел.

Следует особо отметить, что в силу ч. 1 ст. 263 ГПК РФ данные дела рассматриваются и разрешаются судом по общим правилам искового производства с учетом особенностей, установленных положениями глав 27–28 ГПК РФ. Отсюда вытекает, что дела об установлении юридических фактов проходят все стадии гражданского процесса, начиная от принятия поступившего в суд заявления до вынесения судебного решения.

Разрешая вопросы, связанные с принятием заявления, суд своим определением принимает заявление и возбуждает производство по делу либо отказывает в его принятии.

При наличии определенных обстоятельств, указанных в законе, судья вправе возвратить заявление заявителю, оставить заявление без движения либо без рассмотрения. Последнее положение не препятствует повторному обращению в суд. По возбужденному делу об установлении юридических фактов любой из перечисленных в ст. 264 ГПК РФ категорий проводится подготовка дела к судебному разбирательству.

К рассмотрению дела, как и в исковом судопроизводстве привлекаются заинтересованные лица.

Бремя доказывания по таким делам законом возложено на заявителя. Такой подход к решению данного вопроса содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству»[1]. Вместе с тем по делам особого производства не исключается право суда истребовать необходимые доказательства по собственной инициативе (ч. 3 ст. 272 ГПК РФ).

 Доказательства при разбирательстве дела исследуются судом в их совокупности с соблюдением принципов гражданского судопроизводства. Принятое решение должно содержать вводную, описательную, мотивировочную и резолютивную части.

         Изложенные выше правила искового производства, применяемые по делам об установлении юридических фактов, как и по другим делам особого производства, корректируются и дополняются законоположениями главы 27 ГПК РФ, регулирующими порядок рассмотрения всех без исключения категорий дел об установлении юридических фактов, и положениями главы 28 ГПК РФ, содержащими специальные нормы касательно конкретных видов таких дел (установление родственных отношений, факта нахождения на иждивении, признания отцовства и т. д.).

         Так, правила главы 27 ГПК РФ устанавливают четыре конкретных особенности ограничительного характера, свойственных для особого порядка судопроизводства по гражданским делам, в том числе по делам об установлении юридических фактов. Иными словами, введены правила, препятствующие принятию и рассмотрению таких заявлений судом:

         – в судопроизводстве по таким делам недопустим спор о праве гражданском (ч. 3 ст. 263 ГПК РФ);

– факт, об установлении которого ходатайствует заявитель, не порождает для него правовых последствий, т. е. установление факта не влияет на возникновение, изменение или прекращение его личных либо имущественных прав (ч. 1 ст. 264 ГПК РФ);

– заявление не содержит указаний, для какой цели заявителю необходимо установить юридический факт (ст. 267 ГПК РФ);

– в заявлении не приведены доказательства, подтверждающие невозможность получения заявителем надлежащих документов или невозможность восстановления утраченных документов в ином порядке (ст. 267 ГПК РФ).

Наличие в заявлении признаков хотя бы одного из перечисленных ограничений исключает принятие и рассмотрение такого заявления.

Так, установление спора о праве гражданском влечет оставление заявления без рассмотрения.

Если же при принятии заявления либо в ходе судебного разбирательства будет выявлено, что факт, об установлении которого просит заявитель, не влечет для него правовых последствий, то данное обстоятельство правильно рассматривается судами в качестве основания для отказа в принятии заявлений, а если дело возбуждено – для его прекращения за отсутствием предмета разбирательства, поскольку заявитель в таком случае не преследует установленной законом цели восстановления его бесспорных субъективных прав.

Вопросы, связанные с определением возможности установления юридически значимого факта в ином порядке, нежели предусмотрено главой 27 ГПК РФ, подлежат тщательному выяснению, поскольку от этого зависит правильность установления подведомственности и подсудности таких обращений.

Как показала практика, суды в основном правильно применяют законы, регулирующие рассмотрение дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение. Вместе с тем иногда допускают упрощенческий подход к рассмотрению таких дел. Не всегда проводится подготовка дел к судебному разбирательству, а если и проводится, то судьи иногда упускают из виду необходимость выяснения, какие лица или организации могут быть заинтересованы в исходе дела, и не принимают мер к вызову заинтересованных лиц в судебное заседание, не анализируют относимость и допустимость представленных заявителем доказательств. Все это приводит к вынесению необоснованных и незаконных решений.

Анализ поступивших на обобщение материалов дает основание для вывода, что наиболее распространенным недостатком является принятие судом к рассмотрению заявлений при наличии спора о праве гражданском, тогда как из одних только их оглавлений уже было видно наличие спора о праве. В частности, заявлялись требования об установлении трудового стажа, обращение по вопросу назначения пенсии, факта совместного проживания для подтверждения жилищных прав и т. д.

Возвращаясь к вопросу о принятии заявлений, следует отметить также, что перечень возможных дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, приведенный в ст. 264 ГПК РФ, не является исчерпывающим.

Вступившее в законную силу решение суда об установлении факта, имеющего юридическое значение, обязательно для органов, регистрирующих такие факты или оформляющих права, которые возникают в связи с установленным судом фактом. Судебное решение об установлении факта, подлежащего регистрации в органах ЗАГС или в других органах, не заменяет собой документов, выдаваемых этими органами, а служит лишь основанием для их получения.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ РОДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

 

Эта категория дел занимает значительное место среди дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение. Как правило, требования об установлении факта родственных отношений заявляются гражданами в случаях, когда отсутствуют подлинные документы, подтверждающие родство, а именно свидетельство о рождении, о браке, о смерти, либо в актах гражданского состояния имеются неточности и ошибки в написании реквизитов документа.

В перечисленных случаях заявление об установлении родства в силу ст. 267 ГПК РФ может быть принято к производству суда лишь в случае невозможности получения заявителем дубликата заявления либо отказа органов ЗАГС внести соответствующие изменения в запись акта гражданского состояния. При рассмотрении таких дел суды не всегда выясняют, возможно ли получение от органов ЗАГС дубликатов утраченных документов, подтверждающих соответствующие актовые записи о рождении, о браке, о смерти. В некоторых из них отсутствуют справки ЗАГС о невозможности выдачи дубликата актовой записи.

Вопреки требованиям ст. 267 ГПК РФ допускаются случаи, когда суды принимают к рассмотрению заявления без предоставления необходимых документов и других доказательств и, напротив, принимают заявление к рассмотрению, несмотря на то, что заявитель обладает всеми правоустанавливающими документами, подтверждающими его родство, и установление факта родственных отношений в судебном порядке не вызывается необходимостью.

       Так, Октябрьский районный суд принял заявление Г.А.В. об установлении факта родственных отношений с умершей бабушкой А.В.К. (до брака М.В.К.) и принял решение по существу, отказав в удовлетворении требования, в то время как у заявителя имелись все необходимые документы, подтверждающие его родство с умершей (свидетельство о рождении, в котором его матерью значится Г.Н.А.; справка ЗАГС о регистрации брака его матери М.Н.А. со сменой фамилии на Г.Н.А.; свидетельство о рождении его матери М.Н.А., в котором в качестве одного из родителей указана его бабушка М.В.К.; справка ЗАГС о регистрации брака между его бабушкой М.В.К. и А.В.Г. с присвоением фамилии мужа супруге; справка о смерти А.В.К.), которые не содержат разночтений. Суд правильно сделал вывод, что в данной ситуации факт родства подтвержден документально и не подлежит установлению в порядке особого производства.

       Однако этот свой по существу правильный вывод суд должен был реализовать на ранних стадиях процесса: либо отказать в принятии заявления по основаниям ст. 267 и ст. 134 ГПК РФ, либо прекратить производство по делу, если наличие этих документов было установлено при рассмотрении дела судом.

 Нередки случаи, когда заявленные требования рассматриваются судами не в полном их объеме, чем нарушаются права и интересы заявителей. Иллюстрацией к этому может послужить дело Е.А.А.

 Заявитель Е.А.А. объединила в своем заявлении два самостоятельных требования: об установлении факта её родственных отношений с умершей матерью С.М.Ф. и факта принадлежности ей завещательного распоряжения по вкладу умершей матери № 0523 в Чаплыгинском ОСБ с. Бухово, составленного на имя «Антонины», тогда как по паспорту она значится «Антонида». Суд выявил лишь допущенную ошибку в написании имени заявительницы в завещательном распоряжении и установил факт данного завещательного распоряжения по вкладу в пользу заявителя.

Первое же требование об установлении факта родственных отношений с умершей С.М.Ф. суд не обсуждал и не рассмотрел по существу, ошибочно полагая, что при наличии завещательного распоряжения по вкладу факт родственных отношений не имеет самостоятельного значения. Между тем установление факта родственных отношений заявителя с умершей могло иметь правовое значение при решении вопросов, не связанных с получением ею вклада, например, при осуществлении наследственных прав на имущество, оставшееся после смерти матери.

В случаях, когда установление факта родственных отношений требуется с целью оформления наследственных прав и получения наследства при наследовании по закону, суды не всегда выясняют круг наследников соответствующей очереди и не привлекают их к участию в деле в качестве заинтересованных лиц. Исходя из специфики этой категории дел к числу лиц, заинтересованных в исходе дела, должны привлекаться не только родственники заявителя, но и организации, деятельность которых связана с реализацией субъективного права заявителя в тех случаях, когда его требования удовлетворены. Правильно поступают те суды, которые своевременно разрешают эти вопросы и привлекают таких лиц к участию в деле.

Так, ГУ УПФ по Задонскому району Липецкой области отказал заявителю Г.И.Я. в выдаче невыплаченной пенсии его умершей матери Г.Н.С. в связи с неточностями в написании их фамилий в правоустанавливающих документах. При рассмотрении заявления Г.И.Я. об установлении факта родственных отношений в связи с различным написанием фамилий заявителя и его матери, суд правильно привлек к участию в деле в качестве заинтересованных лиц не только других родственников заявителя, но и ГУ УПФ по Задонскому району. В суде были тщательно исследованы все предоставленные заявителем документы: свидетельство о его рождении, архивная справка Ксизовского сельского совета о совместном проживании заявителя с матерью на день её смерти; допрошены свидетели – их соседи, и на основе этих доказательств суд пришел к выводу, что умершая Гомеева являлась родной матерью заявителя Гамеевой, а в написании фамилии умершей была допущена ошибка. Представитель заинтересованного лица – Управления пенсионного фонда признал доказанным этот факт.

 При таких обстоятельствах заявленное требование судом было удовлетворено, и впоследствии Г.И.Я. были выплачены из пенсионного фонда денежные суммы, причитающиеся его матери.

Суд вправе установить родственные отношения в случае, если данный факт может иметь правовые последствия, поэтому у заявителя следует выяснять, для чего необходимо установление родства, т. е. устанавливать цель его обращения в суд с заявлением. Это предписание, как отмечалось выше, прямо вытекает из положений ст. 267 ГПК РФ.

 Согласно требованию названного закона Данковским городским судом разрешено гражданское дело, возбужденное по заявлению В.А.А. об установлении родственных отношений с умершей сестрой В.Е.А.

 В заявлении В.А.А. указал, что установление факта родственных отношений с умершей сестрой ему необходимо для оформления его прав на открывшееся после смерти сестры наследство, так как нотариус отказал ему в выдаче свидетельства о наследовании. В обоснование просьбы приобщил к заявлению постановление об отказе в совершении нотариального действия в связи с отсутствием доказательств родства В.А.А. с наследодателем.

Суд установил и указал в мотивировочной части решения, что факт родственных отношений заявителя с умершей подтверждается справкой администрации Телепневского сельского совета, из которой видно, что в похозяйственной книге № 18 за 1955 – 1957 годы в доме В. А. Е. в деревне Ларионовка Данковского района значились проживающими дочь В.Е.А, 1924 г. рождения, и сын В. А. А., 1938 г. рождения; свидетельством о рождении заявителя В.А.А., архивной справкой о наличии актовой записи от 06.04.1924 о рождении 04.04.1924 его старшей сестры у родителей В. Алексея и В. Акулины без указания их отчеств. На основании этих доказательств суд установил факт родственных отношений и в резолютивной части указал, что заявитель является родным братом умершей В. Е.А.

Между тем из содержания судебного решения следует, что неясность в вопросе о наличии родственных отношений между заявителем и наследодателем вызвана тем, что у заявителя отсутствовали все необходимые для установления родства документы, в частности, свидетельство о рождении его сестры. Вместо этого документа заявителем была представлена в суд указанная выше архивная справка, содержание которой не отвечает требованиям, предъявляемым к официальному документу.

Таким образом, в деле имелась информация о том, что рождение В.Е.А. было зарегистрировано в надлежащем порядке в органах ЗАГС. С учетом этого заявитель обязан был предоставить суду справку ЗАГС о невозможности получить дубликат свидетельства о рождении сестры, что сделано им не было. Между тем в этом усматривается прямое нарушение требований ст. 265 ГПК РФ. Такие упущения отмечаются и по другим делам.

Значительная часть судебных ошибок по таким делам объясняется тем, что судьи не во всех случаях правильно определяют, имеется ли у заявителя спор о праве гражданском и влечет ли факт, об установлении которого просит заявитель, для него какие-либо правовые последствия.

В качестве примеров можно привести следующие дела.

В заявлении Б.А.И. об установлении факта родственных отношений между его умершим отцом Б.И.Т. и умершей бабушкой Б.А.Е. заявитель сослался на то обстоятельство, что бабушка оставила ему завещание на жилой дом. Кроме того, он намерен вступить в права наследования в порядке представления на земельный пай. В обоснование требований представил свидетельство о рождении отца, в котором имя бабушки было указано ошибочно «Татьяна Елизаровна», тогда как в свидетельстве о смерти она значилась «Антониной Елизаровной». Эта ошибка в написании имени наследодателя в свидетельстве о рождении отца заявителя и послужила причиной отказа в совершении нотариальных действий.

 Липецкий районный суд прекратил производство по делу Б.А.И. на основании ст. 220 и п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ со ссылкой на то, что установление факта родственных отношений между умершими отцом и бабушкой заявителя не повлечет за собой каких-либо правовых последствий для заявителя Б.А.И. (внука умершей Б.А.Е.). При этом разъяснил, что заявитель вправе предъявить требования об установлении непосредственно своих родственных отношений с наследодателем Б.А.Е. Суд указал также, что по данному делу усматривается наличие спора о праве на наследственное имущество и разъяснил Б.А.И. право на предъявление иска к другим наследникам по закону, в ходе рассмотрения которого суд может решить вопрос об установлении его родственных отношений с наследодателем Б. А. Е.

Между тем вывод суда об отсутствии юридически значимого обстоятельства в установлении родства между умершим отцом заявителя и его умершей бабушкой сделан судом без достаточных оснований. Судом не учтено, что по делу не установлено других, кроме отца заявителя, наследников первой очереди при наследовании по закону. При таком виде наследования в случае отсутствия наследников первой очереди к наследству призываются в силу ч. 2 ст. 1141 ГК РФ наследники по представлению, в данном случае внук наследодателя. Заявитель указал, что является внуком умершей и намерен оформить свои наследственные права не только на жилой дом по завещанию бабушки, но и на земельный пай как наследник по закону. Эти доводы заявителя судом не обсуждены, оценки им дано не было. Каких-либо доводов в обоснование вывода о наличии по делу спора о праве гражданском в решении не приведено. С учетом этого можно сделать вывод, что требования заявителя судом рассмотрены не в полном объеме и дело прекращено без достаточных к тому оснований. Достаточно было предложить заявителю уточнить требования об установлении факта родственных своих отношений с умершей бабушкой, после чего рассмотреть дело по существу.

При анализе этого примера обращает на себя внимание, что суд поверхностно отнесся к исследованию обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Так, Б.А.И. в заявлении не указал о наличии других наследников, суд этот вопрос также не выяснил. Данных о том, принималось ли наследство по завещанию или по закону после смерти Б.А.Е., и выдавалось ли кому-либо свидетельство о праве на наследство, в деле также нет. При таких обстоятельствах определить, из чего исходил суд, указывая на наличие спора о праве, не представляется возможным.

 При наличии спора о праве, если он действительно усматривался из материалов дела, с учетом требований ст. 263 ГПК РФ правильнее было бы оставить заявление без рассмотрения в связи с наличием спора о праве, а не прекращать производство по делу.

И напротив, Правобережный районный суд г. Липецка по делу по заявлению А.Л.С. не установил наличие спора и рассмотрел дело по существу, тогда как обязан был оставить заявление без рассмотрения. Эта ошибка исправлена судом второй инстанции. Заявитель просил установить факт родственных отношений между А.Л.С. и ее дядей Л.Б.С., 1954 г. рождения, умершим 25.02.2010. Приняв объяснения заявителя, что ее отец А.С.А. заключил брак с Л.Т.С., которая официально удочерила ее, а брат Л.Т.С. – Л.Б.С. в связи с удочерением доводился заявителю дядей, она считает себя племянницей Л.Б.С. Поскольку Л.Т.С. и Л.Б.С. умерли, других родственников у Л.Б.С. не имеется, она является его единственной наследницей, суд удовлетворил заявленное требование.

По жалобе заинтересованных лиц Н.В.М. и К.О.М. в апелляционном порядке указанное решение суда было отменено и вынесено определение об оставлении заявления без рассмотрения в связи с наличием спора о праве на наследственное имущество. При этом судебная коллегия по гражданским делам Липецкого областного суда в своем определении указала, что у умершего Л.Б.С. на момент его смерти имелась родная тетя А. (до брака Г.) А.А., которая являлась родной сестрой его матери. А.А.А. умерла 07.01.2012. Н.В.М. и К.О.М. являются её родными дочерьми, соответственно, двоюродными сестрами умершего Л.Б.С., которые имеют документы, подтверждающие родственные отношения. Н. и К. претендуют на наследство, оставшееся после смерти Л.Б.С., при этом указывают, что А.Л.С. не была удочерена А.Т.С. На момент регистрации брака ее отца А.С.А. и Л. Т.С. в 1988 г. ей было 16 лет, и на тот момент была еще жива ее родная мать. Кроме того, обращено внимание и на то обстоятельство, что суду не представлено документов, подтверждающих факт удочерения заявителя Л.Т.С.

Эти данные свидетельствуют о том, что суд первой инстанции не провел соответствующую подготовку дела к рассмотрению его судом, не истребовал всех необходимых документов, не выяснил круг наследников, недостаточно полно исследовал представленные заявителем доказательства, что привело к вынесению необоснованного и незаконного решения, тогда как поданное заявление об установлении факта родственных отношений подлежало оставлению без рассмотрения в связи с наличием спора о праве.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТА НАХОЖДЕНИЯ НА ИЖДИВЕНИИ

 Установление факта нахождения лица на иждивении умершего необходимо для получения наследства, назначении пенсии по случаю потери кормильца, социальных пособий и компенсаций либо в иных, предусмотренных законом случаях.

 Так, факт нахождения на иждивении имеет правовое значение для реализации гражданами своего субъективного права на наследство при разрешении вопросов, связанных с его принятием по основаниям ст.ст. 1148, 1149 ГК РФ, которые затрагивают широкий круг интересов наследников.

 В соответствии с ч. 1 ст. 1148 ГК РФ граждане, относящиеся к наследникам по закону, указанным в ст. 1143 – 1145 ГК РФ, а также нетрудоспособные ко дню открытия наследства, но не входящие в круг наследников той очереди, которая призывается к наследованию, наследуют по закону вместе и наравне с наследниками этой очереди, если не менее года до смерти наследодателя находились на его иждивении, независимо от того, проживали они совместно с наследодателем или нет, а часть 2 этой же статьи относит к наследникам по закону граждан, которые не входят в круг наследников, указанных в ст. 1142 – 1145 ГК РФ, но ко дню открытия наследства являлись нетрудоспособными и не менее года до смерти наследодателя находились на его иждивении и проживали совместно с ним. При наличии других наследников по закону они наследуют вместе и наравне с наследниками той очереди, которая призывается к наследованию.

Таким образом, как в первом, так и во втором случае нахождение лица на иждивении умершего имеет правообразующее значение и подлежит установлению в порядке особого производства, тогда как для нетрудоспособных граждан в первом случае совместное проживание с наследодателем не имеет правового значения, а во втором является необходимым условием наследования.

Суды должны иметь в виду, что установление факта нахождения лица на иждивении умершего имеет юридическое значение, если оказываемая помощь являлась для заявителя постоянным и основным источником средств к существованию. В тех случаях, когда заявитель имел заработок, получал пенсию, стипендию и т. п., необходимо выяснять, была ли помощь существенной, влияющей на уровень жизни заявителя.

Следует отметить, что по итогам прежних обобщений практики рассмотрения дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, судебная коллегия по гражданским делам Липецкого областного суда указывала на необходимость тщательного исследования судами обстоятельств, связанных с требованием лица о признании его иждивенцем умершего, в частности, о наличии у него самостоятельного и постоянного источника дохода в виде заработка, стипендии, пенсии, с учетом их размеров в сопоставлении с той долей иждивения, которую при жизни кормильца получал заявитель.

Так, при рассмотрении дела по заявлению П.В.Н. о нахождении ее на иждивении Б П.В., с которым она состояла в фактических брачных отношениях, Грязинский городской суд установил, что П.В.Н. последние восемь лет сожительствовала с Б.П.В, который работал и получал пенсию за выслугу лет в связи со службой в ОВД. После смерти Б.П.В. его наследников установлено не было, а П.В.Н. ко дню его смерти проживала с ним и с учетом возраста являлась нетрудоспособной. Суд исследовал доказательства совместного проживания П.В.Н. и Б.П.В., размер пенсии заявительницы в указанный ею период, сравнив при этом размер её пенсии с величиной прожиточного минимума, установленного в России для пенсионеров, и пришел к выводу, что ее пенсия в два раза ниже установленного прожиточного минимума на тот период времени. Кроме пенсии никаких доходов она не имела. Средний же доход Б.П.В. был значительно выше пенсии заявительницы. В результате суд пришел к выводу, что доход П.В.Н. был значительно ниже как величины прожиточного минимума, так и доходов Б.П.В, дал оценку факту их совместного проживания в фактических брачных отношениях длительное время, ведение совместного хозяйства, отсутствие у заявителя детей, обязанных её содержать; с учетом этих данных признал, что доходы умершего Б.П.В. являлись для П.В.Н. постоянным и основным источником средств к существованию, обеспечивающих необходимый жизненный уровень, который она имела при жизни Б.П.В. Просьба заявителя решением суда была удовлетворена.

Одновременно суд указал, что для установления факта нахождения заявителя на иждивении Б.П.В. не имеет правового значения отсутствие между ними родственных отношений, а также то, что они не состояли в браке. Установление факта нахождения заявителя на иждивении умершего необходимо было для оформления пенсии по случаю потери кормильца.

С учетом той же позиции решением Октябрьского районного суда г. Липецка признан факт нахождения Л.Н.В. на иждивении умершей И.О.Е. по тем основаниям, что нетрудоспособная Л.Н.В. (глухонемая от рождения) являлась членом семьи своей матери И.О.Е., пенсия которой превышала весь доход семьи заявителя. При жизни И.О.Е. получала пенсию по старости и пенсию участника Великой Отечественной войны. Для Л.Н.В. материальная помощь со стороны матери была основным источником средств к существованию. Решение суда не обжаловано, вступило в законную силу.

Однако правильность решения вызывает сомнение. Заявитель и её супруг получали пенсию, имели отдельное жильё, где проживали вместе с четырьмя детьми, совместно с И.О.Е. заявитель не проживала. При таких обстоятельствах она не могла быть признана членом семьи И.О.Е. Вывод суда о нахождении заявительницы на иждивении её матери противоречит доказательствам, из которых следует, что заявитель и её семья имели самостоятельный источник существования. Следует признать, что по этому делу допущена поверхностная оценка доказательств.

Некоторые суды полагают, что доходы от совместного ведения хозяйства супругами не могут быть признаны основным источником существования заявителя в случаях, если один из супругов умер и в силу этого их подсобное хозяйство распалось. В обоснование своего мнения суды ссылаются на то обстоятельство, что в результатах такого хозяйствования заложен труд самого заявителя и полученные доходы являются совместной собственностью супругов. Представляется, что эта точка зрения является ошибочной, и правильно поступают суды, которые удовлетворяют такие заявления.

            Так, Р.В.Н. обратилась в Усманский районный суд с заявлением об установлении факта нахождения ее на иждивении умершего мужа Р.А.В. Заявление было удовлетворено. Суд решение мотивировал тем, что Р.В.Н. проживала вместе с мужем, оба были уволены в связи в связи с сокращением штата и стали заниматься подсобным хозяйством, имели несколько голов крупного рогатого скота. От реализации продукции имели ежегодный доход, обеспечивающий их жизнь. После смерти мужа заявительница не смогла заниматься подсобным хозяйством, поскольку всю нагрузку по ведению хозяйства нес её муж при жизни, что подтвердили свидетели. В связи с небольшим размером пенсии заявительницы суд сделал вывод о том, что доходы от личного подсобного хозяйства, которые в основном обеспечивал при жизни её муж, являлись основным и постоянным источником средств к её существованию, и признал, что она действительно находилась на иждивении мужа.

 С некоторыми неясностями сталкиваются суды и в раскрытии понятия «иждивение» в тех случаях, когда заявитель ко времени наступления смерти кормильца работал и имел пенсию либо находился лишь на пенсии, а также когда впоследствии рассмотрение заявления связано с применением федеральных законов, регламентирующих правила назначения выплат в качестве мер социальной поддержки, либо компенсации в возмещении вреда здоровью или иных пособий кормильцу.

Следует иметь ввиду, что по этим вопросам высказана правовая позиция и Конституционным Судом Российской Федерации, и Верховным Судом Российской Федерации.

Так, в п. 6.1 Постановления Конституционного Суда от 19 июня 2002 г. № 11-П по запросу Верховного Суда Российской Федерации, Октябрьского районного суда г. Краснодара и жалобам граждан и общественных организаций чернобыльцев о конституционности ряда положений Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 г. № 1244-1 «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС»[2] указано, что базовый Закон не содержит определения понятий "иждивение" и "нетрудоспособный член семьи". Они раскрываются в других федеральных законах, использование которых для уяснения смысла этих понятий является общим правилом. В данном случае подлежат применению соответствующие положения ст. 7 Федерального закона 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»[3]. Следовательно, нетрудоспособные члены семьи, находившиеся на иждивении инвалидов-чернобыльцев, поставлены в равное положение с нетрудоспособными членами семьи граждан других категорий, а потому оспариваемая норма в этой части не носит дискриминационный характер и не противоречит Конституции Российской Федерации. Если же в правоприменительной практике допускается истолкование понятия «иждивение», которое лишает граждан права на возмещение вреда либо допускает его реализацию не в соответствии с правилами ст. 7 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», то такое истолкование не может иметь юридического значения.

 В силу же ст. 7 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» право на получение страховых выплат в случае смерти застрахованного в результате наступления страхового случая имеют нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания.

 В определении Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2012 г. № 5-КГ12-16[4] по результатам рассмотрения кассационной жалобы Г.Л.А. на решение суда об отказе в установлении факта нахождения на иждивении умершего брата отмечено, что при разрешении заявления суд первой инстанции вопреки требованиям закона об оценке всех доказательств по делу в их совокупности ограничился лишь указанием на то, что Г.Л.А. как инвалид 2 группы получала пенсию не менее прожиточного минимума. Её же утверждениям о том, что получаемая пенсия являлась дополнительным источником дохода к содержанию, предоставляемому братом З.Ю.М., получавшем значительно большую пенсию и имевшим доходы от сдачи в аренду своей квартиры, Суд не дал надлежащую оценку, хотя это обстоятельство могло повлиять на правильность решения суда.

Следует также признать, что ответы на вопросы, связанные с определением наличия или отсутствия иждивения, можно почерпнуть из решений судов по делам, рассмотренным в порядке искового производства. По таким делам суды нередко определяют подходы к установлению факта нахождения на иждивении с учетом таких категорий как соотношений заработков заявителя и умершего на день наступления смерти, учета размера заработка, пенсии или иных доходов, получаемых заявителем до наступления смерти кормильца, соответствия средств заявителя минимальному прожиточному уровню и другим обстоятельствам, которые указывают на то, являлась ли помощь умершего существенной для заявителя.

Так, Верховным Судом Российской Федерации при рассмотрении в кассационном порядке дела по иску Ц.В.Н. к Департаменту социальной защиты населения о возмещении вреда здоровью по данному вопросу высказана соответствующая правовая позиция, которая заключается в следующем.

Верховный Суд по кассационной жалобе Ц.В.Н. отменил решение Правобережного суда г. Липецка от 26.12.2011 об отказе в иске об установлении ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда здоровью как вдове Ц.Б.А., пострадавшего в связи с радиационным воздействием при ликвидации последствий аварии на ПО «Маяк» и умершего от полученного при этом заболевания, и определение судебной коллегии по гражданским делам Липецкого областного суда от 26.03.2012, оставившего указанное решение суда без изменения и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В своем определении указал, что отказ в требовании был мотивирован наличием у Ц.В.Н. трудовой пенсии по старости. Районный суд и судебная коллегия по гражданским делам Липецкого областного суда не учли и не дали оценку справке Департамента соцзащиты населения о размере получаемых Ц.Б.А. при жизни ежемесячных выплат в качестве мер социальной поддержки и компенсации в возмещение вреда здоровью как ликвидатору последствий аварии, не сопоставили суммы доходов супругов, в связи с чем сделали неправильный вывод о том, что получаемая Ц. В.Н. помощь от супруга не являлась существенной.

Отсюда следует, что само по себе наличие у нетрудоспособного лица, получающего материальную помощь от другого лица, иного дохода (пенсии) не исключает возможности признания его находящимся на иждивении.

 При рассмотрении дел об установлении факта нахождения на иждивении следует также выяснять, имелись ли у умершего помимо заявителя другие лица, получавшие содержание от него и какая часть содержания с учетом этого обстоятельства приходилась на заявителя.

Например, в заявлении об установлении факта нахождения на иждивении мужа М.Н.С. сослалась на то, что с 06.04.1999 она была нетрудоспособной, являлась инвалидом II группы. Ей была назначена пенсия по старости за работу в особых условиях. До смерти мужа М.М.Е., последовавшей 02.07.2010, который являлся инвалидом 1 группы, получал пенсию и установленные пособия в соответствии с Законом Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС», она находилась на его иждивении. Других иждивенцев не было. Несмотря на то, что до 2009 г. она работала, доходы мужа были для нее основным источником средств к существованию. Установление факта нахождения на иждивении мужа после ее увольнения с работы с 03.07.2009 по день его смерти ей необходимо для получения ежемесячной денежной компенсации в связи со смертью мужа, ставшего инвалидом вследствие Чернобыльской катастрофы. Суд требования удовлетворил.

И напротив:

Правобережный районный суд г. Липецка в 2011 г. отказал в удовлетворении заявления М.Н.С. об установлении факта нахождения на иждивении, сославшись на Закон Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС». В соответствии с п. 15 ч. 1 ст. 14 указанного Закона в случае смерти граждан, ставших инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, право на ежемесячную денежную компенсацию распространяется на всех нетрудоспособных членов семьи, находившихся на иждивении этих граждан. Размер компенсации на каждого из них определяется как разность между всем размером ежемесячной денежной компенсации и частью, приходившейся на самого кормильца. Для определения размера компенсации, приходящегося на каждого иждивенца, её размер, приходящийся на всех иждивенцев, делится на их число.

Сравнив размер доходов М.Н.С. с учетом её пенсии и размер доходов М.М.Е. в период с 03.07.2009 по 02.07.2010, на который в своем заявлении указывала М.Н.С., за минусом доли, падающей на кормильца, суд установил, что ежемесячный доход М.М.Е. в указанный период незначительно превышал доход заявителя, поэтому оснований для признания её находившейся на иждивении мужа не нашел.

По этой категории дел, как и по другим делам об установлении юридических фактов, допускаются случаи нарушения требований ч.1 ст. 264 ГПК РФ.

Данковским городским судом в порядке особого производства удовлетворены два заявления матерей пенсионного возраста о нахождении на иждивении умерших сыновей, являвшихся пенсионерами Министерства обороны Российской Федерации, пенсии которых значительно превышали пенсии заявительниц. Суд в решениях сослался на ст. 28, 29, 31 закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. № 4468-1 «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей» (с последующими изменениями)[5]. Однако не учел, что право на пенсию по случаю потери кормильца имеют не только нетрудоспособные члены семьи умерших (погибших) лиц, состоявших на их иждивении, но и нетрудоспособные родители, даже если они не состояли на иждивении умершего, если они после смерти кормильца утратили источник средств к существованию. Нетрудоспособными признаются мужчины по достижении 60 лет, женщины – 55 лет, либо если они являются инвалидами. При рассмотрении этих дел суд не принял во внимание, что обе заявительницы были значительно старше 55 лет, в силу возраста являлись нетрудоспособными, а потому в соответствии с названным Законом имели право на пенсию в связи со смертью (гибелью) сыновей, независимо от факта нахождения их на иждивении.

В данной ситуации факт нахождения матерей на иждивении их сыновей не имеет юридического значения, а потому данный факт не подлежал установлению в особом порядке судопроизводства. Суду надлежало сослаться на ч. 1 ст. 264 ГПК РФ и, применив положение ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, отказать в принятии заявления, разъяснив заявителям порядок разрешения их заявлений.

При наличии спора о праве гражданском суды оставляют заявления об установлении факта нахождения на иждивении без рассмотрения, что соответствует требованиям ч. 3 ст. 263 ГПК РФ. В качестве примера можно привести следующее дело.

Елецкий городской суд, рассматривая дело по заявлению Б.Г.П. об установлении факта нахождения на иждивении умершей Ф.Л.Н., выяснил, что её требование заявлено в связи с открытием наследства на принадлежавшую последней кооперативную квартиру в г. Москве, на которую умершая оставила завещание в пользу Ч.С.Н., привлеченной к участию в деле в качестве заинтересованного лица. По материалам дела суд усмотрел наличие спора о праве, поэтому вынес определение об оставлении заявления без рассмотрения, в котором разъяснил заявителю и заинтересованному лицу их право разрешить спор в порядке искового производства по месту нахождения наследственного имущества.

Практика указывает на то, что в материалах дела иногда содержатся справки о том, что лицо не состояло на иждивении умершего. Чаще всего их представляют в суд лица, заинтересованные в исходе дела. В таких ситуациях следует иметь в виду, что эти справки не являются препятствием для установления в судебном порядке факта нахождения на иждивении, поскольку установление данного факта относится к исключительной компетенции суда.

Затрагивая допускаемые судами иные процессуальные нарушения, следует отметить, что суды при подготовке дел об установлении фактов нахождения на иждивении не всегда правильно определяют лиц, заинтересованных в исходе дела. Представленные на обобщение материалы указывают, что в качестве заинтересованных лиц привлекаются граждане и организации, не имеющие какого-либо отношения к рассмотрению заявленных требований. В связи с этим следует иметь в виду, что по данной категории дел заинтересованные лица, на которых имеются ссылки в ст. 34 и 263 ГПК РФ, – это граждане и организации, права и интересы которых могут быть затронуты при реализации заявителем своего субъективного права, вытекающего из факта признания его иждивенцем**.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ РЕГИСТРАЦИИ

РОЖДЕНИЯ, УСЫНОВЛЕНИЯ (УДОЧЕРЕНИЯ), БРАКА,  РАЗВОДА, СМЕРТИ

 

Суд вправе устанавливать факты регистрации рождения, усыновления (удочерения), брака, развода и смерти, если в органах ЗАГСа не сохранилась соответствующая запись из-за утраты архива, поскольку такая запись может быть восстановлена только на основании решения суда об установлении факта регистрации акта гражданского состояния.

 При рассмотрении данной категории дел судам следует учитывать нормы Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», и исходя из этого, определять, какие данные необходимы для последующего восстановления регистрации конкретной актовой записи, о которой заявлено требование.

Разрешая вопросы, связанные с принятием судом заявлений, подпадающих под действие п. 3 ст. 264 ГПК РФ, следует, как и по другим делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение, выяснять наличие или отсутствие правовых оснований для принятия такого заявления и разрешения его по существу.

Статья 265 ГПК РФ в качестве основания для установления факта, имеющего юридическое значение, предусмотрела два условия. Первое из них – невозможность получения заявителем в ином (нежели судебном) порядке надлежащего документа, удостоверяющего этот факт, и в качестве второго основания – невозможность восстановления утраченного документа.

Практика свидетельствует о том, что суды в основном правильно применяют это положение закона и принимают к рассмотрению заявления лишь при предоставлении заявителем надлежащего документа, свидетельствующего о невозможности получения в органах ЗАГСа дубликатов утраченных документов об актах гражданского состоянии, т. е. свидетельств о рождении, о регистрации брака, о смерти и т. д.

 Применительно же к данной категории дел заявления принимаются к рассмотрению при наличии сообщения органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, в компетенцию которого входит организация деятельности по государственной регистрации актов гражданского состояния и на территории которого была произведена государственная регистрация данного акта, об отсутствии первичной или восстановленной записи акта гражданского состояния.

Так, к заявлению об установлении факта регистрации брака в 1968 г. с умершим супругом К.М.Е. приложила извещение Управления ЗАГС администрации Липецкой области об отсутствии такой записи, несмотря на полное сохранение архива за период с 1965 по 1971 год. В качестве доказательства заявитель представила собственное свидетельство о рождении, на котором имелся штамп отдела ЗАГС о регистрации её брака с К.Ф.Е. 05.07.1968, а также паспорт на её имя с аналогичным штампом в графе «семейное положение». В браке у них родилось четверо детей, которые записаны на фамилию отца. Установить факт регистрации брака ей необходимо для оформления пенсии, поскольку она находилась на иждивении супруга, а свидетельство о регистрации брака ею утрачено. Суд принял решение об удовлетворении требования заявителя. Такое решение безусловно соответствовало закону.

Однако ещё не исключены случаи, когда суды необоснованно рассматривают заявления по существу, удовлетворяя либо отказывая в удовлетворении требования заявителя, тогда как в соответствии с законом надлежало оставить заявление без движения либо отказать в его принятии.

  Например, Чаплыгинский районный суд рассмотрел заявление А.Е.А. об установлении факта регистрации брака. Между тем в деле отсутствуют сведения об обращении заявителя в органы ЗАГС с соответствующим требованием и об отказе в выдаче дубликата свидетельства о регистрации брака. В заявлении указано, что заявитель неоднократно обращалась в ЗАГС по месту выдачи свидетельства о регистрации брака, но ответов не получала. Однако это обстоятельство ничем документально подтверждено не было, ни подлинных ответов органа ЗАГС, ни их копий заявитель не представила. Суд удовлетворил требования заявителя, при этом решение обосновал лишь её объяснениями о том, что она неоднократно обращалась до подачи заявления в суд в органы ЗАГСа, но соответствующий документ ей не выдали.

При таких обстоятельствах в соответствии с требованиями п. 7 ч. 2 ст. 131 и ч. 1 ст. 136 ГПК РФ суду следовало оставить заявление без движения по основанию несоблюдения заявителем досудебного порядка разрешения такого требования.

 К.Е.Ф. обратилась в суд с требованием об установлении факта регистрации ее рождения. Заявитель сослалась на то, что установление данного факта необходимо для получения наследства. Суд отказал в удовлетворении заявления по тому основанию, что у К.Е.Ф. имеются все необходимые документы для оформления наследства после смерти мужа, однако в нотариальную контору она не обращалась. Между тем суд не учел, что в материалах дела нет доказательств, подтверждающих отсутствие в органах ЗАГС актовой записи о её рождении.

Следовательно, такое заявление в силу ст. 265 ГПК РФ также не могло быть принято к производству и рассмотрено по существу, а производство по принятому заявлению подлежало прекращению.

Напротив, выявлены случаи необоснованного оставления судами без рассмотрения заявлений в связи с ошибочным истолкованием отдельными судьями требований этой нормы закона. В частности, некоторые суды полагают, что заявление не может быть рассмотрено по существу, если заявитель не представил доказательств, свидетельствующих о том, что он обращался в органы ЗАГС с просьбой о восстановлении записи акта гражданского состояния и выдаче ему соответствующего документа, но в этом ему было отказано.

В частности, заявление Я.В.Е. об установлении факта регистрации его рождении 20.02.1942 в д. Хитрово, Долгоруковского района, оставлено без рассмотрения с разъяснением, что по данному вопросу заявителю необходимо обратиться в Долгоруковский ЗАГС, а при отказе в восстановлении актовой записи обратиться в суд с заявлением об установлении факта регистрации рождения.

Следует признать, что данное разъяснение не соответствует изложенному выше закону. Суд не принял во внимание и не дал надлежащей оценки тому факту, что к материалам дела приобщено извещение об отсутствии записи акта гражданского состояния о рождении Я.В.Е. из-за неполного сохранения архивного фонда Управления ЗАГС Администрации Липецкой области и аналогичное извещение отдела ЗАГС Долгоруковского района.

Причина этой судебной ошибки кроется в том, что суд при оставлении данного заявления без рассмотрения не учел требований Федерального закона об актах гражданского состояния, регламентирующего порядок восстановления записи актов гражданского состояния. Так, в силу ч. 1 и ч. 3 ст. 74 Закона «Об актах гражданского состояния» восстановление записи акта гражданского состояния (в данном случае регистрации рождения заявителя органом ЗАГС) могло иметь место лишь на основании решения суда, вступившего в законную силу, но никак не по заявлению Я.В.Е. С учетом такого правового регулирования следует признать, что у заявителя отсутствовала другая, помимо судебного порядка, возможность получить свидетельство о рождении, поэтому заявление надлежало рассмотреть по существу.

В ряде случаев суды ошибочно оставляют без рассмотрения заявления об установлении факта регистрации брака, полагая, что такой факт может быть установлен при рассмотрении спора в порядке искового производства.

 К такому выводу пришел Левобережный районный суд г. Липецка при рассмотрении заявления М.Л.И. об установлении факта регистрации брака с М.Н.П. в 1946 г. В 1969 году М.Н.П. умер. Свидетельство о регистрации брака оказалось утерянным, а в органах ЗАГС актовая запись не сохранилась. Заявительница не смогла оформить льготы, предусмотренные действующим законодательством для вдов участников Великой Отечественной войны.

Считая, что в данном случае возникает спор о праве, который подлежит рассмотрению в порядке искового производства, суд, сославшись на ч. 3 ст. 263 ГПК РФ, вынес определение об оставлении заявления М.Л.И. об установлении факта регистрации брака без рассмотрения.

Апелляционная инстанция пришла к выводу, что необходимость установления юридического факта для оформления предусмотренных законодательством льгот не свидетельствует о наличии спора о праве. Для их приобретения необходимы документы, подтверждающие нахождение М.Л.И в браке с М.Н.П., при наличии которых никакого спора не возникнет. Следовательно, никаких препятствий к рассмотрению заявления в порядке особого производства не существовало. Определение Левобережного районного суда было отменено в апелляционном порядке, и дело направлено в суд для рассмотрения по существу.

         Факты регистрации рождения, усыновления (удочерения), брака, расторжения брака и смерти, устанавливаемые судом, следует отличать от установления таких фактов как событий, поскольку в первом случае речь идет лишь об установлении факта регистрации этих событий, которая ранее была осуществлена в органах ЗАГСа, но была утрачена.

         В этом аспекте (например, по фактам рождения) следует иметь в виду, что ч. 1 ст. 14 Закона «Об актах гражданского состояния» предусматривает ряд оснований для государственной регистрации рождения. К ним относятся:

– документ установленной формы о рождении, выданный медицинской организацией, в которой происходили роды;

– документ установленной формы, выданный медицинской организацией, врач которой оказывал медицинскую помощь при родах вне медицинской организации;

– документ установленной формы, выданный частнопрактикующим врачом, – при родах вне медицинской организации;

– документ установленной формы медицинской организации, в которую обратилась мать непосредственно после родов вне медицинской организации;

– заявление о рождении ребенка лица, присутствовавшего при родах, вне медицинского учреждения и без оказания медицинской помощи.

В силу п. 4 данной статьи Закона «Об актах гражданского состояния» при отсутствии перечисленных оснований государственная регистрация рождения производится только на основании решения суда об установлении факта рождения ребенка.

При установлении факта рождения найденных (подкинутых) детей, детей, достигших возраста одного года и более применяется положение ч. 2 ст. 21 Закона «Об актах гражданского состояния», согласно которому при отсутствии документа установленной формы о рождении государственная регистрация рождения ребенка также производится на основании решения суда об установлении факта рождения.

         В большинстве случаев судьи правильно воспринимают эти положения закона и выносят решение об установлении факта рождения заявителя в соответствии с п. 10 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ с соответствующей ссылкой на ч. 4 ст. 14 Закона «Об актах гражданского состояния.

Так, Лебедянский районный суд по заявлению У.Л.В. установил факт её рождения и указал на внесение в книгу государственной регистрации актов гражданского состояния соответствующих сведений. Аналогичное дело было рассмотрено Чаплыгинским районным судом. Указанные дела рассмотрены в соответствии с п. 10 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ.

Однако в практике допускаются и случаи, когда судьи смешивают правовые основания, предусмотренные п. 3 и п. 10 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ. В тех случаях, когда надлежало применить п.10 указанной статьи, в решениях содержатся ссылки на п. 3 этой нормы. Об этом, в частности, свидетельствует следующее дело.       

          В Чаплыгинский районный суд обратилась С.А.И. с заявлением об установлении факта регистрации её рождения в 1929 г. в Алтайском крае с целью получения льгот по лечению и оплате коммунальных услуг, при этом представила в суд извещение Комитета ЗАГС Администрации Алтайского края об отсутствии записи акта гражданского состояния с 1926 по 1932 год, так как архивный фонд сохранен не полностью. Заявитель представила и справку Информационного центра Отдела реабилитации жертв политических репрессий Администрации Кемеровской области о выселении в 1931 г. С.А.М., 1907 г.р., с дочерью С.А.И., 1929 г.р., из с. Семеново-Красилово, Кырмановского района, Алтайского края, с направлением на спецпоселение в Нарымский район и прибытии к ним в 1932 г. главы семьи С.И.М.

Суд дал верную оценку справке, как документу, подтверждающему место рождения и сведения о родителях заявителя. Однако на основании указанной справки, паспорта заявителя, свидетельских показаний суд ошибочно установил не факт регистрации рождения, о чем просила заявитель, а факт рождения, подменив фактически заявленные требования.

         Иногда суды учитывают не все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения заявления.

         Л.А.И. просила установить факт регистрации брака с Л.П.Д., ссылаясь на то обстоятельство, что брак она заключила в 1932 г., девичья фамилия её была «З.», после регистрации брака приняла фамилию мужа «Лаухина». Согласно справке местного органа самоуправления Л.А.И. проживала с мужем Л.П.Д. по день его смерти и находилась на его иждивении. Представила свидетельство о рождении дочери Клавдии в 1937 г., в котором они указаны родителями, извещение управления ЗАГС Администрации Липецкой области об отсутствии записи акта о заключении брака с 1929 по 1935 г. с сообщением, что архив сохранился не полностью, и свой паспорт. Суд установил факт регистрации брака З.А.И., 1915 г.р. и Л.П.Д., 1913 г.р. в 1932 г. в Волынском сельском совете Орловской области с присвоением фамилии Л. мужу и жене

По данному делу следовало учитывать, что Липецкая область была образована в 1954 г., а регистрация брака осуществлена в 1932 г. по месту жительства супругов в Орловской области. Архивная же справка ЗАГС об отсутствии записи и неполной сохранности архива представлена из Липецкой области. Суду следовало обратить на это внимание и рекомендовать заявителю обратиться в областной архив ЗАГС той области, где фактически осуществлена регистрация. Возможно, в архиве ЗАГС Орловской области сведения о регистрации брака супругов Л. Имелись, и необходимость в установлении факта в судебном порядке не возникла бы.    

Затрагивая вопросы об обязанности заявителя представить все необходимые доказательства в подтверждение заявленного требования об установлении факта регистрации рождения, суды иногда упускают из виду, что важным доказательством, наряду с другими видами доказательств, являются данные паспортного стола, соответствующей службы УФМС, где имеются сведения о выдаче паспорта на основании свидетельства о рождении, с указанием регистрации акта рождения и номера актовой записи, что подтверждает регистрацию акта рождения заявителя.

Важно также правильно сформулировать резолютивную часть решения, поскольку решение, вынесенное по делу об установлении факта, имеющего юридическое значение, должно соответствовать общим требованиям, предусмотренным ст. 198 ГПК РФ. В нем при удовлетворении заявления должен быть четко изложен установленный судом факт.

         В качестве положительного примера формулировки резолютивной части решения об установлении факта регистрации рождения можно привести решение Усманского суда: «Установить факт государственной регистрации отделом ЗАГС администрации Алейского района, Алтайского края акта рождения З.В.Ф. 10.03.1926 в с. Безголосово, Алейского района, Алтайского края, национальность – русский. Отец – З.Ф.Е., 1880 года рождения, национальность – русский; мать – З.М.Р., 1886 года рождения, национальность – русская».

         Поскольку решение суда в соответствии с ч. 3 ст. 74 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» служит основанием для восстановления записи акта гражданского состояния, установленные судом сведения должны содержать максимально полную информацию как о ребенке, в отношении которого должна быть восстановлена актовая запись о его рождении, так и в отношении родителей. Однако суды при установлении факта регистрации рождения чаще всего ограничиваются указанием полной даты и места рождения, фамилий, имен и отчеств родителей, а в некоторых случаях даже не указывают родителей.

К сожалению, не всегда по данной категории дел привлекаются заинтересованные лица. В связи с этим судам необходимо иметь в виду, что в качестве заинтересованных лиц по этим делам, как правило, должны привлекаться родственники заявителя, органы ЗАГС, Управления Пенсионного фонда, паспортно-визовой службы, т. е. в зависимости от цели обращения заявителя в суд.

При рассмотрении заявлений об установлении фактов, имеющих юридическое значение, независимо от того, по каким правовым основаниям устанавливаются эти факты (например, по п. 3 ч. 2 ст. 264 или п. 10 этой части ст. 264 ГПК РФ) необходимо применять и иные положения Федерального закона «Об актах гражданского состояния». Так, в силу ч. 3 ст. 16 указанного Закона наряду с документом, подтверждающим факт рождения ребенка должны быть предъявлены документы, удостоверяющие личности родителей или одного из них.

            Елецкий районный суд отказал в удовлетворении заявления Б.Ш. Гара Гызы (цыганки по национальности) об установлении факта рождения ею ребенка 24.09.2003, так как заявительница не имеет документов, удостоверяющих ее личность, регистрация рождения ребенка не производилась, а установление факта рождения может лишь продублировать справку родильного отделения, имеющуюся в материалах дела, что не будет иметь юридических последствий. В деле имеется письменное сообщение начальника отдела ЗАГС Елецкого района о том, что отказ в государственной регистрации рождения ребенка Б.Ш. Гара Гызы мотивирован ссылкой на ст. 16 Закона «Об актах гражданского состояния», так как представленные ею документы не соответствуют требованиям, установленным этой нормой. 

В данной ситуации также следовало отказывать в принятии заявления, либо прекращать уже возбужденное дело при установлении фактических обстоятельств, тем более, что при отсутствии паспорта и иных документов, удостоверяющих личность, нельзя удостовериться в личности заявителя.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТА ПРИЗНАНИЯ ОТЦОВСТВА

 

Разрешение заявлений об установлении фактов признания отцовства, как и по другим делам особого производства, осуществляется судами с учетом положений гл. 28 ГПК РФ, ст. 50 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) и разъяснений, содержащихся в п.п. 4, 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 9 от 25 октября 1996 г. «О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и взыскании алиментов»[6] (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06.02.2007 № 6).

По делам данной категории судебная практика складывается в основном правильно. Удовлетворяя заявление об установлении факта признания отцовства, суды исходят из доказанности обстоятельств признания себя отцом ребенка умершим гражданином при жизни. К числу таких обстоятельств относят участие такого лица в содержании и воспитании ребенка, совместное его проживание с матерью ребенка, его заявления и сообщения другим лицам, из содержания которых следует, что он действительно подтверждал родственные отношения с ребенком, называл себя отцом, а ребенка – сыном или дочерью.

Эти обстоятельства, как правило, устанавливаются путем допроса в качестве свидетелей близких родственников и соседей. В качестве источника доказательств, помимо показаний свидетелей, могут служить заключения медико-биологической (генетической), гинекологической экспертиз, переписка отца ребенка, его анкеты, заявления о постановке на учет для получения жилья, о приеме в детский сад, в школу и т. д.

В качестве заинтересованных лиц суды правильно привлекают органы социальной защиты населения, Управление Пенсионного фонда, если в последующем должны разрешаться вопросы о назначении пенсий и пособий в связи с потерей кормильца, иногда органы ЗАГСа. При этом учитывают, что с установлением факта признания отцовства у ребенка могут возникнуть и наследственные права, поэтому в качестве заинтересованных лиц привлекают к участию в деле других наследников умершего первой очереди.

Основной нормой, регулирующей данные правоотношения, является ст. 50 СК РФ, в соответствии с которой в случае смерти лица, которое признавало себя отцом ребенка, но при этом не состояло в браке с матерью ребенка, факт признания им отцовства может быть установлен в судебном порядке по правилам, установленным гражданским процессуальным законодательством.

Следует иметь в виду, что признание лицом своего отцовства в отношении ребенка имеет неоднозначное правовое значение. Так, в случаях установления отцовства в исковом порядке по правилам ст. 49 СК РФ признание ответчиком своего отцовства выступает в качестве лишь одного из доказательств происхождение ребенка от ответчика.

Установление же факта признания отцовства в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ в порядке особого производства имеет иную правовую природу. В данном случае признание отцовства лицом при его жизни выступает в качестве не одного из доказательств, а самостоятельного основания для вывода суда о происхождении ребенка от данного конкретного лица, т. е. основания для вынесения решения по существу – об установлении этого имеющего юридическое значение факта.

Таким образом, и решение суда об установлении отцовства, и решение суда об установлении факта признания отцовства обладает равной юридической силой для установления происхождения детей и в силу ст. 48 Федерального закона от 15 февраля 1997 г. № 143 «Об актах гражданского состояния» (в редакции от 07.05.2013) является основанием для государственной регистрации рождения.

Уяснение этого положения необходимо в связи с тем, что в комментариях судебной практики придается иное значение установлению судом факта признания отцовства, что может дезориентировать судебную практику. Например, в издании «Практика применения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»[7] утверждается: «В соответствии со ст. 47 КоБС установление факта признания отцовства требовалось для установления отцовства в судебном порядке в случае смерти предполагаемого отца ребенка и при отсутствии спора об отцовстве между заинтересованными лицами»[8]. Такое толкование может привести к выводу, что судебное решение об установлении факта признания отцовства в особом производстве не выступает в качестве самостоятельного основания для регистрации в органах ЗАГС умершего лица отцом ребенка, а является лишь основанием для последующего установления отцовства в судебном порядке с учетом этого факта.

Правильное разрешение судом вопроса об установлении факта признания умершим лицом, не состоявшим в браке с матерью ребенка, своего отцовства при жизни прямо зависит от даты рождения ребенка, поскольку законодатель предусмотрел различные правовые основания для установления такого факта применительно ко времени рождения ребенка.

Так, в отношении детей:

– родившихся до 1 октября 1968 г. судом устанавливается факт признания отцовства при наличии доказательств нахождения ребенка на иждивении умершего лица при его жизни (Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье, вступили в силу с 1 октября 1968 г.);

 – в отношении детей, родившихся после 1 октября 1968 г. (со времени введения в действие КоБС РСФСР) и до 1 марта 1996 г. (дня введения в действие Семейного кодекса Российской Федерации) судом устанавливается факт отцовства при доказанности одного из обстоятельств, перечисленных в ст. 48 КоБС РСФСР;

– в отношении детей, родившихся 1 марта 1996 г. и после 1 марта 1996 г. судом устанавливается факт признания отцовства, если это лицо признавало себя отцом ребенка, или факт отцовства, когда не имеется доказательств признания лицом своего отцовства, но представлены доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица (ст. 49 СК РФ)[9].

Данная позиция нашла отражение в разъяснениях п.п. 4,5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 октября 1996 г. № 9 «О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов»[10].

С учетом этого по каждому конкретному делу необходимо истребовать свидетельство о рождении заявителя и в зависимости от даты его рождения определять время возникновения правоотношений, связанных с его рождением, и ту норму закона из вышеперечисленных, которая подлежит применению в данном случае.

Одновременно судом разрешается вопрос и о форме судопроизводства.

Примером рассмотрения заявлений об установлении факта признания отцовства в отношении детей, родившихся до 1 октября 1968 г., могут служить следующие дела.

Елецкий городской суд при отсутствии спора об отцовстве рассмотрел в порядке особого производства два заявления И.Н.В., 1956 г.р., и П.А.В., 1958 г.р., об установлении факта признания отцовства в отношении них умершим П.В.К. (заведено два самостоятельных дела по каждому заявлению). В заявлениях они указали, что их родители проживали в гражданском браке, в их свидетельствах о рождении сведения об отце отсутствуют, но их отцом является П.В.К., который содержал их и воспитывал, считал своими детьми, а они – его отцом. Позже родители зарегистрировали брак, и у них в 1968 г. родился сын Владимир, который считает их родными сестрой и братом. Отец умер, и они не могут оформить свои наследственные права, в выдаче свидетельств о праве на наследство им отказано. Заинтересованное лицо П.В.В. подтвердил, что заявители – его родные сестра и брат, что они воспитывались вместе в одной семье, отец признавал их своими родными детьми. Суд, исходя из доказанности факта нахождения заявителей на иждивении П.В.К., удовлетворил их требования.

И напротив:

Липецкий районный суд, установив, что в заявлении А.А.И., 1946 г.р., объединены два требования об установлении факта признания отцовства и признании права собственности в порядке наследования на ¼ долю дома, принадлежащего умершему К.И.Е., что указывало на наличие спора о праве гражданском, рассмотрел дело в общеисковом порядке и отказал в удовлетворении требований. Свое решение мотивировал тем, что в судебном заседании факт нахождения заявителя на иждивении К.И.Е. не нашел подтверждения. Суд установил, что истец воспитывался матерью, после смерти матери воспитывался в детском доме до 1961 г., затем сестрой матери. Родственники матери познакомили его с отцом, при жизни К.И.Е. признавал своё отцовство, называл его сыном, однако истец никогда не находился на его иждивении. Истец не представил бесспорных доказательств своего утверждения, что находился на иждивении К.И.Е. два месяца после своего рождения, что проживал у К.И.Е. и его жены в период с 1961 по 1963 г. Ответчица – вдова Козлова признала лишь факт, что после возвращения истца из армии в 1968 г. она с мужем зарегистрировали его в своем доме, помогли устроиться на работу и найти невесту, после женитьбы истец ушел жить к теще.

Таким образом, показания свидетелей о том, что умерший признавал заявителя своим сыном, в тот период времени не имели определяющего значения для установления факта признания отцовства. Для этого необходимо было устанавливать факт пребывания ребенка на иждивении умершего.

 Рассматривая заявление об установлении факта признания отцовства умершим У.И.Н. в отношении П.С.И., суд правильно принял во внимание дату рождения ребенка – 03.02.1996, т. е. за месяц до введения в действие СК РФ, и обоснованно руководствовался положением ст. 48 КоБС РСФСР, а не ст. 50 СК РФ. Суд признал доказанным факты совместного проживания У.И.Н. с матерью ребенка, общего ведения ими хозяйства, то обстоятельство, что У.И.Н. занимался воспитанием и развитием ребенка, учел, что целью обращения заявительницы за установлением факта признания отцовства является необходимость подтверждения отцовства для назначения пенсии по случаю потери кормильца сыну, которого умерший признавал своим сыном и добровольно содержал до дня смерти в июле 2009 г. В этом случае суд правильно удовлетворил заявление о признании факта отцовства.

 

С учетом положений ст. 50 СК РФ правильно рассмотрено заявление Л.Е.В. об установлении факта признания Б.К.М. своего отцовства в отношении её сына Л. К., родившегося 25.01.2002, с целью назначения пенсии ребенку по случаю потери кормильца. Заявительница сослалась на то, что она с Б.К.М. проживала совместно у его родителей без регистрации брака с 1999 по 2010 г. Он признавал в отношении сына своё отцовство, но не успел его оформить, умер 18.09.2010. Мать умершего – Б.З.В., привлеченная к участию в деле в качестве заинтересованного лица, полностью признала обстоятельства, на которые ссылалась заявительница, подтвердила факт признания умершим сыном своего отцовства в отношении Л. К., она считает этого ребенка своим внуком. Суд учел объяснения истицы, заинтересованного лица, свидетельские показания о периоде совместного проживания Л.Е.В. и Б.К.М., об отношении Б.К.М. к ребенку как к своему сыну, отцовской заботе и участии в его воспитании. Суд удовлетворил требования заявительницы.

Этот пример указывает на то, что суды в отношении детей, родившихся после введения в действие СК РФ, т. е. с 1 марта 1996 г. и в последующие годы, при установлении фактов признания отцовства на основании ст. 50 СК РФ правильно принимают во внимание не только факт нахождения ребенка на иждивении умершего, но и любые другие доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица.

         Еще один пример.

А.Н.А. обратилась в суд с требованием в интересах своей несовершеннолетней сестры и подопечной Ф.А. об установлении факта признания отцовства в отношении последней её умершим отцом К.А.Ф. При этом сослалась на то, что их родители проживали без регистрации брака. В период совместной жизни у них родилось трое детей. В отношении неё и брата К.А.Ф. признал своё отцовство при регистрации рождения, а в отношении младшей дочери Ф.А. регистрация произведена по фамилии матери. Отцовство не было оформлено, хотя все дети жили в семье, отец заботился обо всех одинаково, содержал младшую Ф.А., при жизни признавал своё отцовство в отношении неё. Суд исследовал свидетельства о рождении троих детей, в каждом из них отцом указан К. А. Ф., но фамилия отца присвоена двум старшим детям, а младшей дочери – фамилия матери. Из данных похозяйственной книги о составе семьи видно, что по фамилии главы семьи К.А.Ф. записаны и мать девочки, и дети, в том числе младшая дочь. То обстоятельство, что глава семьи при жизни признавал детей своими, подтвердили и допрошенные в качестве свидетелей двое односельчан. Суд дал верную оценку представленным доказательствам и установил факт признания отцовства умершим К.А.Ф. в отношении дочери Ф.А.А.

При рассмотрении дел об установлении отцовства в отношении детей, родившихся после введения в действие СК РФ, следует также принимать во внимание, что в силу ст. 49 СК РФ в случае рождения ребенка у родителей, не состоявших в браке между собой, и при отсутствии совместного заявления родителей или заявления отца ребенка происхождение ребенка от конкретного лица устанавливается в судебном порядке. При этом суд принимает во внимание любые доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от конкретного лица. В отношении детей, родившихся 1 марта 1996 г. и позднее, как правило, использовались те же доказательства, что и прежде, т. е. в период действия КоБС РФ. Однако круг юридически значимых обстоятельств со временем изменился. Допускается признание отцовства не только при совместном проживании и ведении общего хозяйства родителей ребенка, но и при установлении других обстоятельств, например, наличие близких отношений в период зачатия ребенка, факта признания будущего отцовства в ходе беременности заявительницы, встреча её с ребенком из роддома, оказание им материальной помощи матери ребенка после его рождения, письменные доказательства признания отцовства умершим лицом, т. е. любые доказательства, с достоверностью подтверждающие происхождение ребенка от данного лица.

Обобщение данной категории дел показывает также, что суды не всегда выясняют круг заинтересованных лиц, чьи права и интересы могут быть затронуты фактом признания отцовства. Например, суды упускают из вида необходимость привлечения к участию в деле в качестве заинтересованных лиц наследников по закону в случаях, когда установление факта признания отцовства связано с реализацией заявителем своего права на наследство.

Так, при рассмотрении дела по заявлению Г.А.В., 1964 г.р., об установлении факта признания отцовства в отношении него умершим К.В.Е. суд не привлек к участию в деле заинтересованных лиц. Заявитель ссылался на то, что установление факта необходимо ему для оформления наследственных прав на родительский дом, объяснял, что родители сожительствовали с 1962 г., жили до смерти одной семьей, вели общее хозяйство. Отец содержал и воспитывал его, но в свидетельстве о рождении данных об отце нет. Мать умерла в 1992 г., отец – в 1995 г. В похозяйственной книге умерший значился главой семьи, мать заявителя – его женой, два сына – Владимир и Александр, судя по датам рождения – близнецы. Суд не выяснил, живы ли родители умершего, имел ли он законную супругу, других детей, не привлек других наследников к участию в деле в качестве заинтересованных лиц. Брата – близнеца заявителя суд допросил в качестве свидетеля, к участию в деле не привлекал в качестве заинтересованного лица и не разъяснял ему право также требовать установления факта признания отцовства умершим и в отношении него. Суд удовлетворил требование Г.А.В., но не указал на необходимость внесения изменений в актовую запись о рождении. В данной ситуации следовало разрешать требование в отношении обоих братьев близнецов. Решение суда не обжаловано.

 Рассматривая заявление Р.Н.В. об установлении факта признания отцовства умершим Д.В.И. в отношении её детей Юлии и Владимира, суд признал заинтересованным лицом орган ЗАГС. В своем заявлении Р.Н.В. указала, что установление факта признания отцовства необходимо для назначения пенсии детям по случаю потери кормильца, однако суд не привлек к участию в деле пенсионный орган. Суд не предлагал уточнить заявителю, имеется ли наследственное имущество умершего и не обсуждал вопрос о признании заинтересованным лицом по делу матери умершего Д.М.П., которую допрашивал в качестве свидетеля. Суд требования Р.Н.В. удовлетворил.

 В вышеприведенном примере по делу А.Н.А. заявитель указала заинтересованным лицом Ф.Н.В. – мать девочки (в отношении которой устанавливался факт об отцовстве), и суд это признал, тогда как следовало выяснить, с какой целью заявлено требование. Если для назначении ребенку пенсии в связи с потерей кормильца, то необходимо было привлечь к участию в деле ГУ УПФ, если для оформления наследственных прав, то следовало выяснить наличие кровных родственников умершего (родителей, других детей, братьев, сестер), которых следовало признавать заинтересованными лицами.

  При рассмотрении заявлений в порядке особого производства об установлении факта признания отцовства подавляющее большинство судебных решений содержат формулировку резолютивной части – «установить факт признания отцовства», однако встречаются отдельные решения, в которых указано на установление факта отцовства, особенно в отношении взрослых детей для принятия наследства, что не всегда соответствует разъяснениям п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 25.10.1996 № 9 «О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и взыскании алиментов».

Пункт 4 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ в перечне категорий дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, называет и «дела об установлении факта признания отцовства», поэтому в порядке особого производства должно проверяться именно признание умершим при жизни своего отцовства в отношении ребенка.

При таких обстоятельствах следует формулировать резолютивную часть решения в соответствии с указанной нормой права об установлении факта признания отцовства, а не факта отцовства.

Поскольку решение суда об установлении факта признания отцовства является основанием для актовой записи о рождении ребенка, то и в резолютивной части должны содержаться все реквизиты, предусмотренные ст. 54 и 57 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» как в отношении лица, чьё отцовство установлено судом, так в отношении самого ребенка и его матери.

Однако суды не всегда следуют этому правилу и не указывают в решении те или иные сведения, необходимые для оформления актовой записи об отцовстве.

Такие недостатки установлены в работе Елецкого городского суда по делу Л.М.А. В резолютивной части решения отсутствуют сведения о гражданстве лица, признанного отцом, его национальности, месте жительства, а также отсутствуют полные сведения о матери ребенка.

            Аналогично сформулирована резолютивная часть решения Елецким городским судом при удовлетворении заявления З.Н.С. об установлении факта признания отцовства.

         Наряду с установлением факта признания лицом отцовства в решении суда в соответствии ч. 3 ст. 54 Закона «Об актах гражданского состояния» следует также указывать, какие изменения должны быть внесены в актовую запись о рождении ребенка.

Рассматривая дела данной категории, судам следует тщательно исследовать представленное в суд свидетельство о рождении ребенка, проверять, кто указан отцом ребенка и на основании чего, поскольку сведения, содержащиеся в этом документе, могут быть оценены судом в качестве одного из доказательств факта признания отцовства.

 

Среди дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, наибольший удельный вес занимают дела об установлении факта принадлежности правоустанавливающего документа заявителю.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                         Необходимость в установлении такого факта  возникает в основном из-за ошибки в написании  имени, отчества или фамилии заявителя в  правоустанавливающем документе, в результате чего лицо не может осуществить своё право, установленное данным документом, и такая ошибка  не может быть исправлена  органом, выдавшим документ.

В соответствии со  ст. 147 и 149 ГПК РФ при подготовке такого дела к судебному разбирательству суд вправе истребовать от заявителя представления доказательств в обоснование поданного им  заявления,  в том числе предоставление доказательств того, что правоустанавливающий документ принадлежит ему и что организация, выдавшая документ, не имеет возможности внести в него соответствующее исправление. 

 Например, если в трудовой книжке допущена ошибка и лицо продолжает работать на предприятии, где трудовая книжка выдана, то в этой организации и надлежит исправить допущенную  ошибку. Иными словами, следует исполнить требования закона об устранении неточности в документе во внесудебном порядке.

При установлении фактов принадлежности правоустанавливающих документов  необходимо учитывать, что:

  • факт принадлежности  документа не может рассматриваться как синоним установления факта тождества лица;
  • устанавливается факт принадлежности лицу трудовой книжки, диплома, аттестата, а не сам факт работы или  окончания вуза;
  • устанавливается принадлежность только правоустанавливающих, а не личных документов. По этой причине не устанавливается принадлежность военного билета, удостоверения  личности военнослужащего, паспорта и свидетельств, выдаваемых органами ЗАГС.

Указанная в  п. 5 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ  норма права не исключает возможности установления судом юридического факта принадлежности лицу удостоверений к медалям, почетных грамот. Следует отметить, что   судебная практика в субъектах Российской Федерации в этом направлении складывается неоднозначно. Некоторые суды считают,  что они не вправе рассматривать такие заявления, поскольку эти вопросы разрешаются органом, выдавшим удостоверение, исходя из разъяснений, изложенных в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 21 июня 1985 г. № 9 «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение»[11], которым длительный период руководствовались суды, тогда как указанное Постановление не подлежит применению на территории Российской Федерации в силу п. 2 подп. «в» Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 января 2003 г. «О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»[12].

         При решении вопроса о подведомственности суду установления факта принадлежности удостоверений о награждении орденами или медалями, либо о присвоении почетных званий СССР, РСФСР или Российской Федерации, либо награждения    ведомственными знаками отличия  в труде с учетом нового законодательства следует исходить из общего правила, порождает ли установление данного факта для заявителя юридически значимые последствия, что соответствует требованиям ч. 1 ст. 264 ГПК РФ.

         Согласно Положению о порядке и условиях присвоения звания «Ветеран труда», утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 25 сентября 1999 г. № 1270 , звание «Ветеран труда» присваивается лицам, награжденным орденами или медалями, либо удостоенным почетных званий СССР, РСФСР или Российской Федерации, либо награжденным ведомственными знаками отличия в труде.

В случаях возникновения сомнений в принадлежности конкретному лицу указанных наград ему может быть отказано  в присвоении звания «Ветеран труда», благодаря которому  лицо может пользоваться определенными материальными и социальными льготами, предусмотренными  Федеральным законом от 12 января 1995 г. № 5-ФЗ «О ветеранах»[13].

 В связи с этим рассмотрение заявлений граждан об установлении  фактов принадлежности им документов о правительственных наградах и званиях    подведомственно суду.

Вопрос о подведомственности таких дел суду нашел своё отражение и в обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2006 г. (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 7 марта 2007 г.[14]), в котором также разъяснено, что в случае, если от факта принадлежности лицу удостоверения к медали зависит возникновение, изменение, прекращение его личных или имущественных прав, а также при наличии условий, определенных ст. 265 и ч.3 ст. 263 ГПК РФ, необходимых для установления судом юридического факта,  в судебном порядке может быть установлена принадлежность удостоверения к медали лицу, имя, отчество или фамилия которого, указанные в удостоверении, не совпадают с именем, отчеством или фамилией этого лица, указанными в паспорте.

Следует отметить, что в судебной практике возникают вопросы и  по требованиям об установлении факта принадлежности удостоверений к наградам, выданным теми органами, которые на   момент обращения заявителя в суд уже не существовали.

 В Липецкий районный суд поступило заявление К.А.Г. об установлении факта принадлежности ему правоустанавливающих документов, выданных от имени Президиума Верховного Совета  СССР, которого на момент обращения К.А.Г. уже не существовало:  удостоверения к юбилейной медали «70 лет Вооруженных Сил СССР» от 12.08.1993 , выданного на имя «Катасонова» А. Г. (вместо Котосонова); Грамоты Президиума Верховного Совета СССР воину-интернационалисту от 28 декабря 1988 г., выданной на имя «Катасонова» А. Г.; а также свидетельства серии А № 756346 от 11.02.1993 года на льготы, выданного на имя «Катасонова» А. Г.; талона-вкладыша к удостоверению серии А № 756346 на бесплатный проезд, выданного на имя «Катасонова» А. Г.

Требования заявителя были мотивированы тем, что в связи с неправильным написанием его фамилии ему отказано в присвоении звания «Ветеран труда», он лишен возможности пользоваться соответствующими льготами. Во внесудебном порядке установить факт принадлежности ему данных правоустанавливающих документов не представляется возможным*.

При рассмотрении заявления суд установил, что согласно свидетельству о рождении, паспорту гражданина Российской Федерации фамилия заявителя – «Котосонов», тогда как  Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28.12.1988  за мужество и воинскую доблесть, проявленные при выполнении интернационального долга, «Катасонов»  награжден грамотой Президиума Верховного Совета СССР как воин-интернационалист;  Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28.01.1988  «Катасонов» А.Г. награжден юбилейной медалью «70 лет Вооруженных сил СССР», согласно свидетельству серии А № 756346 на льготы, талону-вкладышу к нему, выданных в 1993 г. Левобережным райвоенкоматом г. Липецка, «Катасонов» А.Г. имеет право на льготы, установленные постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 17.01.1983  № 59, право на бесплатный проезд определенными видами транспорта. Однако   Президиум Верховного Совета СССР, как орган государственной власти, упразднен     и внести изменения в выданные указанным органом удостоверение к медали и почетную грамоту невозможно.

Оценивая эти обстоятельства, суд первой инстанции правильно пришел к выводу, что заявитель не имеет возможности получения во внесудебном порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, они имеют для «Котосонова» А.Г. юридическое значение, поскольку позволят ему реализовать право на обращение в органы социальной защиты населения с целью присвоения ему звания «Ветеран труда», пользоваться предоставленными ему льготами и удовлетворил требования К.А.Г.

Суд второй инстанции оставил указанное решение суда без изменения, а апелляционную жалобу заинтересованного лица военного комиссариата Липецкой области без удовлетворения.

Анализ судебной практики показал, что суды при наличии достаточных оснований устанавливают факты принадлежности заявителю  диплома об окончании вуза, страхового полиса, справки о ранении, нахождении в госпитале в связи с ранением и пр.  в случаях, если не совпадают фамилия, имя или отчество в  документе с фамилией, именем или отчеством   заявителя в паспорте или свидетельстве о его рождении. При этом истребуют от заявителя предоставления доказательств принадлежности ему документа и проверяют, имеется ли возможность внести в документ необходимые исправления   организацией, выдавшей документ.

Рассматривались также  дела по заявлениям о принадлежности трудовых книжек, справок государственного архива, сберегательных книжек,  свидетельства о праве на наследство по закону, принадлежности денежных вкладов, в которых допущены ошибки в написании фамилии, имени или отчества заявителя.

Устанавливая факты принадлежности таких документов, суды исследуют трудовые книжки, свидетельства о рождении, о заключении брака, военные билеты, страховые свидетельства государственного пенсионного страхования, свидетельства о постановке на учет в налоговом органе, справки сельской администрации о проживании заявителя в определенном месте, данные учета похозяйственных книг, опрашивают свидетелей.

Что касается установления факта принадлежности трудовой книжки, то следует учитывать, что в соответствии с Правилами ведения и хранения трудовых книжек, изготовления бланков трудовой книжки и обеспечения ими работодателей, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2003 г. № 225, если в трудовой книжке обнаружены неправильные или неточные записи, ставящие под сомнение принадлежность трудовой книжки заявителю, исправить их может не только прежний работодатель, допустивший ошибку, но и его  правопреемник.

Исправленные сведения должны полностью соответствовать документу, на основании которого они исправлены.

 Суды зачастую упускают из вида необходимость  исследования фактической стороны, связанной с подачей таких заявлений. Например, удостоверяя факт принадлежности трудовой книжки, ограничиваются  сопоставлением данных об имени, отчестве и фамилии заявителя с представленными заявителем документами, оставляя без внимания вопрос о том, работал ли в действительности заявитель в организации, учреждении, выдавшем трудовую книжку либо этот документ является фиктивным, тогда как это обстоятельство может повлиять на вывод суда о принадлежности документа заявителю. Для правильного установления фактических обстоятельств по делу  во всех этих случаях надлежит привлекать к участию в деле других заинтересованных лиц, т. е. соответствующие организации, поскольку не исключена возможность возникновения спора о праве (наличие или отсутствие трудовых правоотношений). Поэтому допрос свидетелей,  работавших с заявителем, проводится для подтверждения того, что заявитель является именно тем лицом, который вместе с ними работал в одной организации.

             Так, Елецкий районный суд установил факт принадлежности трудовой книжки Ж. А. А. на том основании, что допрошенная в качестве свидетеля дочь заявителя показала, что отчество ее отца произносится как «Андреянович», а не «Андреанович», как ошибочно указано в трудовой книжке. Свидетель М., проживающая по соседству с  отцом заявителя,  дала аналогичные показания. Других доказательств принадлежности трудовой книжки заявителю представлено не было. Оценив  показания названных свидетелей  и  данные о личности в паспорте и страховом свидетельстве, суд пришел к выводу о принадлежности трудовой книжки Ж.А.А. При этом суд  не проверил,  работал ли  заявитель в  учреждениях, организациях, предприятиях, которые указаны в заявлении, и в качестве свидетелей не допросил граждан,  работавших вместе с заявителем, стаж работы которых на том же предприятии надлежаще подтвержден.  К материалам дела приобщена лишь ксерокопия первого листа трудовой книжки заявителя. Однако в решении  не дана оценка тому обстоятельству, что ксерокопия не является официальным документом, принадлежность которого устанавливается  в порядке особого производства.

При таких обстоятельствах правильность решения, принятого по делу, вызывает сомнение.

В некоторых случаях суды указывают на то, что заявитель  и то лицо, имя, отчество, фамилия которого указаны в документе, – одно и то же лицо, а иногда и самостоятельно устанавливают юридический факт тождественности личности по разным правоустанавливающим документам, что не предусмотрено законом, хотя следовало решать вопрос только лишь об установлении юридического факта принадлежности документа.

Иногда суды вместо установления факта принадлежности заявителю правоустанавливающего  документа принимают решения не об установлении юридически значимого факта,  а устанавливают  не существующее в природе тождество личности. Такие ошибки допускались судами  Липецкой области до 2004 г.,  но в результате обобщения судебной практики были устранены.

Лебедянский районный суд Липецкой области установил, что умершая 14.03.2004 М.К.В., 1914 года рождения, проживающая в с. Слободка Лебедянского района, и значащаяся по пенсионному делу М.К.В. (разница состоит в одной букве) 1914 года рождения являются одним и тем же лицом.  Требование было заявлено с целью  получения пособия на погребение, тогда как ошибочным было признавать принадлежность  умершей  М.К.В. пенсионного дела. 

Аналогичные ошибки продолжают иметь место в  судах других областей. Например,  такие ошибки были допущены Касторенским районным судом Курской области  по двум делам.

В решении по делу Ф.А.Ф. об установлении факта принадлежности удостоверения к медали  суд записал: « Установить, что Ф.А.Ф. и Ф.А.Ф. (разница в одной букве фамилии) – одно и то же лицо». По делу В.Н.В. 28.02.1948  об установлении факта принадлежности трудовой книжки В.Н.В. 22.02.1948 (разница в дате рождения) признал установленным факт тождества лиц.

         Принимая к рассмотрению заявления об установлении факта принадлежности правоустанавливающих документов, необходимо учитывать, что законодатель сделал исключение из общего правила, предусмотренного п. 5 ст. 264 ГПК РФ, согласно которому данный факт может быть установлен судом в особом порядке, если реквизиты правоустанавливающего документа не совпадают с реквизитами паспорта или свидетельства о рождении лица, обратившегося в суд с заявлением. Это положение не распространяется на случаи установления фактов принадлежности  гражданам воинских  документов, паспорта, а также свидетельств,  выданных органом  ЗАГСа. В связи с этим  при поступлении в суд заявлений, например, об установлении факта принадлежности заявителю свидетельства о браке, свидетельства о смерти, свидетельства о рождении,   необходимо оставлять такие заявления без рассмотрения с разъяснением заявителю  права  обратиться за разрешением возникшего вопроса в орган, выдавший соответствующий правоустанавливающий документ. 

 

УСТАНОВЛЕНИЕ  ФАКТА ВЛАДЕНИЯ И ПОЛЬЗОВАНИЯ НЕДВИЖИМЫМ ИМУЩЕТВОМ

         

            Защиту нарушенных или оспариваемых прав на недвижимое имущество  осуществляют суды в порядке искового судопроизводства. Бесспорные права на недвижимость  охраняются Федеральным законом от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»[15], в соответствии   с которым органами государственной регистрации прав гражданам выдаётся свидетельство о праве собственности на имущество или иных вещных прав на него.  В случаях, когда тот или иной правообразующий юридический факт невозможно подтвердить соответствующими документами, например, в связи с их утратой, уничтожением либо по другой причине, факты владения и пользования  недвижимым   имуществом  устанавливается  не в исковом, а в порядке особого производства (п. 6 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ).               

            Для установления судом факта владения и пользования  недвижимым  имуществом необходимо соблюдение следующих условий, предусмотренных главой 27 ГПК РФ:

- отсутствие спора о праве  на недвижимое имущество;

- невозможность получения заявителем в ином порядке правоустанавливающих документов на объект недвижимости (при утрате документа и невозможности его восстановления и при отказе соответствующего органа  в регистрации прав на недвижимость).

         По делам этой категории  при отсутствии  документов на дом, особенно в сельской местности, суды признают факты  владения жилым домом  на праве собственности умершим наследодателем с целью  последующей  регистрации перехода права собственности  к наследникам.

            К сожалению, суды не всегда тщательно проверяют наличие или отсутствие  правоустанавливающих документов на постройки, не анализируют фактические обстоятельства, указывающие на самовольность постройки, не учитывают, что  в порядке особого производства не подлежат рассмотрению заявления об установлении факта владения самовольно возведенным строением, а также строением, зарегистрированным ранее на имя другого лица, или приобретенным заявителем  по  ненадлежаще  оформленной сделке.

           Как выявлено в процессе обобщения,  по делам этой категории  до сих пор не сложилось единообразной судебной практики. Во многом это объясняется тем, что  принятый  в 2002 г. ГПК РФ изменил редакцию ранее  действующего законоположения, содержавшегося в п. 6 ст. 247 ГПК РСФСР, которым     предусматривалось установление судом  факта владения строением на праве собственности. В ныне действующем ГПК РФ (п. 6 ч. 2 ст. 264)  законодатель исключил гражданско-правовую дефиницию «на праве собственности», одновременно расширил данное предписание, распространив его и на случаи владения и пользования любым недвижимым имуществом, а не только строением.

 При уяснении смысла новой редакции закона суды занимают  разные правовые позиции.

             Как мы полагаем, суды правильно принимают к рассмотрению заявления об установлении факта владения и пользования недвижимым имуществом на праве собственности, когда документ о праве собственности на объект недвижимости ранее был выдан, но утрачен и восстановить его во внесудебном порядке не представляется возможным, хотя пунктом 6 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ возможность установления права собственности заявителя на недвижимость и  не закреплена.

             Другие  суды принимают к рассмотрению заявления об установлении фактов владения и пользования имуществом на праве собственности, удовлетворяют их и  в тех случаях, когда правоустанавливающий документ на недвижимость компетентными органами не выдавался. Например, устанавливают факты владения и пользования заявителем недостроенным  домом, гаражом, другим имуществом, хотя оформление права собственности в установленном порядке на это имущество не производилось. На основании этих судебных решений в дальнейшем  производится регистрация права собственности.

               И напротив: данную норму судьи иногда толкуют ограничительно, полагая, что в особом  порядке могут быть установлены лишь факты владения и пользования недвижимым имуществом, но не право собственности на него. Установление   этих юридически значимых фактов, по мнению судей, осуществляется в целях последующего оформления  права собственности на имущество.

             В качестве иллюстрации к изложенному можно привести примеры из практики судов Липецкой и Ростовской областей.

              Миллеровским районным судом Ростовской области рассмотрено заявление К.В.В. и установлен факт принадлежности ему на праве собственности приобретенного им в 2004 г. в ЗАО им. Ленина дома, несмотря на то, что первичные правоустанавливающие документы на данный дом отсутствовали как на момент сделки, так и на момент обращения К.В.В. в суд с заявлением об установлении юридического факта.

     Подобные решения принимали и другие  суды Ростовской области (Азовский, Кашарский, Мясниковский и  т. д.).  

    К.И.И. обратился в Азовский районный  суд Ростовской области с заявлением об установлении факта владения на праве собственности жилым домом, ссылаясь на то, что после смерти отца он является единственным наследником по закону. Наследодателю в числе прочего имущества принадлежал жилой дом. В выдаче свидетельства о праве на наследство заявителю отказано по причине отсутствия правоустанавливающих документов, подтверждающих полномочия наследодателя как собственника указанного дома. Заявитель утверждал, что этот дом принадлежал его отцу и он фактически принял наследство, владеет всем имуществом своего  умершего отца, в том числе домом. Судом требования заявителя удовлетворены со ссылкой на ст. 264 – 268 ГПК РФ. Установлен факт владения домом К.И.И. на праве собственности в порядке наследования.

             Как и в приведенном выше примере, суды Липецкой области также принимают к рассмотрению заявления, в которых содержатся требования  об установлении факта владения наследодателем на праве собственности, например, жилым домом (частью дома), гаражом в гаражном кооперативе и другими видами имущества   для оформления заявителем наследственных прав  и регистрации   права собственности на наследственное имущество, чаще всего в случаях, когда постройка  не была сдана в эксплуатацию  и государственная регистрация права собственности не производилась, т.е. в тех случаях, когда документов о праве собственности на недвижимость вообще не было.

 В частности, Елецкий городской суд Липецкой области установил факт владения и пользования жилым домом умершим Д. С. А. Заявитель сослалась на то, что установление данного факта необходимо заявителю для оформления права на наследственное имущество, которое представляет собой недостроенный жилой дом. К материалам дела приложена справка БТИ, в которой определена  степень  готовности дома  всего на 47 % и указано на отсутствие регистрации дома.  

По делу установлено, что земельный участок представлялся Д.С.А. в 1992 г. в пользование под индивидуальное строительство, в 1995 г. он вступил в  брак с заявительницей. В 2007 г. Д.С.А. умер,  не успев достроить дом, не сдал дом в эксплуатацию и не зарегистрировал право собственности. Земельный участок находился не в собственности, а в пользовании наследодателя, поэтому  не вошел в наследственную массу.   Недостроенный дом 47% готовности существовал «де-факто». В соответствии с ч. 1 ст. 130 ГПК РФ он  относится к недвижимому имуществу, которое могло бы быть передано по наследству, но из-за отсутствия регистрации права собственности на него также  не включен в наследственную массу. Таким образом, в сложившейся ситуации в административном порядке  у заявителя нет возможности реализовать своё наследственное право и получить в собственность  объект незавершенного строительства в ином порядке, кроме как посредством установления факта владения и пользования наследодателем Д.С.А. названным объектом недвижимости в целях последующей регистрации на него права собственности.

При разрешении таких дел следует учитывать, что  согласно ч. 1 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации только граждане, имеющие в собственности, безвозмездном пользовании, хозяйственном ведении или оперативном управлении здания, строения, сооружения, расположенные на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, приобретают права на эти земельные участки в порядке, установленном Земельным кодексом.

  Суд в данном случае  правильно мотивировал своё решение тем, что иной возможности оформить права на недостроенный дом у заявителя не было.

В судебной практике   появились дела  об установлении факта  добросовестного, открытого и непрерывного владения имуществом как своим собственным   в течение срока приобретательной давности  для последующего решения вопросов о регистрации права собственности на такое имущество.

Согласно ч. 1 ст. 234 ГК РФ лицо – гражданин или юридическое лицо,  не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность).

Как правило, такие требования рассматриваются судами в порядке искового производства. Однако при определенных обстоятельствах закон не исключает возможности рассмотрения таких требований (заявлений) в особом порядке судопроизводства.

В   пункте 19 Постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 и Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерациии № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»[16] разъяснено, что «возможность обращения в суд с иском о признании права собственности в силу приобретательной давности вытекает из ст. 11 и 12 ГК РФ, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права. Поэтому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности. Ответчиком по иску о признании права собственности в силу приобретательной давности является прежний собственник имущества.

В случаях, когда прежний собственник недвижимого имущества не был и не должен был быть известен давностному владельцу, он вправе обратиться в суд с заявлением об установлении факта добросовестного, открытого и непрерывного владения имуществом как своим собственным в течение срока приобретательной давности. В качестве заинтересованного лица к участию в деле привлекается государственный регистратор.

         В  резолютивной части данных решений содержалось указание, что  решение по делу является основанием  для регистрации права собственности заявителя  на недвижимое имущество в ЕГРП.

         Такие дела распространены. Достаточно сказать, что в 2011 г. только Елецким городским судом Липецкой области  было рассмотрено  три таких  дела, требования по которым были удовлетворены, т.е.  право собственности    заявителей на имущество в этих случаях  устанавливалось не в общем исковом порядке, а в порядке главы 27 ГПК РФ.

  К.Л.М. заявила  требования об установлении фактов пользования и владения на праве собственности ½ долей жилого дома, ранее принадлежавшего её родственникам – П. Ев. И. и П. Ел. И.  в порядке приобретательной давности. Свои требования мотивировала тем, что после смерти отца в 1985 г. она  по наследству получила в собственность ½ часть дома.  Её родители всегда пользовались всем домом одни, хотя на основании решения суда от 16.06.1923 по ¼ части данного домостроения было закреплено в собственность родных брата и сестры матери, что подтверждается и справкой БТИ. Сведений о  них родители и она  не имели  с 40-х гг. При рассмотрении дела суд признал установленным, что дом реально разделен не был,  длительное время использовался для проживания родителей заявительницы и её самой;   данных о месте нахождения сособственников не имеется и нет возможности их установления, в связи с чем отсутствует спор о праве гражданском.  Отсутствие иных титульных собственников ограничивает право заявителя в полном объеме реализовать её право собственности на дом.  При таких обстоятельствах суд признал установленным факт принадлежности заявителю данного домовладения на праве собственности в порядке приобретательной давности.  С этим следует согласиться  в данной правовой ситуации, так как спор о праве отсутствует.

 Два других дела, несмотря на выявленные обстоятельства о возможном наличии спора о праве, также рассмотрены в порядке особого производства, что нельзя признать правильным.  

В заявлении  К.Е.М.  содержалась ссылка заявителя  на то, что  на основании договора  о пожизненном содержании с иждивением, заключенного с М., ей принадлежит 81/120 доли дома. В этом же доме зарегистрировано право собственности на 13/120 доли за другими сособственниками, проживающими в этом же доме, и 6/120 за отсутствующими с 1973 г. М.Г.Ф. и Ф.О.Ф, сведений о которых не имеется.  Заявитель указала, что они умерли, но документов в подтверждение этого факта  не представила, сославшись на то обстоятельство, что она длительное время и открыто пользовалась не только жилым помещением, составляющим 81/120 долей от всего домовладения, но и помещениями  (6/120 долей), принадлежащими безвестноотсутствующим М.Г.Ф. и Ф.О.Ф. Каких-либо требований со стороны других титульных собственников дома к ней не предъявлялось с 1973 г. Просила установить этот юридический факт и признать за нею право собственности с целью последующей регистрации этого права.  Суд также удовлетворил это требование заявителя. Между тем суд не принял достаточных мер к проверке заявления о том, что собственники 6/120 долей М.Г.Ф. и Ф.О.Ф. действительно умерли. Не установлен и факт их безвестного отсутствия. Не привлек суд к делу и других заинтересованных лиц, что само по себе не исключает спора о праве на 6/120 долей этого имущества.

В таком же порядке рассмотрено дело по заявлению Д.Т.В., владеющей на праве собственности 4/28 долями дома. Заявитель просила установить факт её добросовестного, открытого, непрерывного владения  дополнительно 8/28 долями  дома, зарегистрированными по 4/28 долей за  Ф.В.А. и Ф.С.А. – родными братьями её бабушки   на основании договора дарения от 1937 г

Из материалов дела усматривается, что в том же доме помимо заявителя, а также неизвестно где  пребывающих  Ф.В.А. и Ф.С.А., правом собственности обладают другие лица: 8/28 долей принадлежит Ч.А.И. на основании договора купли-продажи от 09.06.1998;  2/28 доли – Р.В.М. на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 1990 г., 6/28 долей – Б.И.М. на основании свидетельства о праве  на наследство по закону от 1999 г. и договора дарения от 1995 г

Согласно техническому паспорту в доме фактически имеется 4  изолированные квартиры, при этом собственник 8/28 долей Ч.А.И. занимал  квартиру 1 общей площадью 28,3 кв.м.; собственник 6/28 долей Б.И.М. –  квартиру 2 площадью 49,2 кв.м.; Р.В.М. – собственник 2/28 долей –  квартиру 3 площадью 31.2 кв.м.;  истица с наследодателем – бабушкой занимала квартиру 4 площадью 57,9 кв.м.

По старым данным техпаспорта площадь дома указывалась 127 кв.м., по данным последнего составленного технического паспорта площадь всего домостроения – 166,6 кв.м. 

Требования заявителя судом удовлетворены.

 В обоснование принятого решения суд указал, что заявитель Д.Т.В.   по праву открытого длительного пользования имуществом – 8/28 долями дома, ранее принадлежавшими Ф.В.А. и Ф.С.А., приобрела на них право собственности. В связи с этим  суд  признал факт владения и пользования заявительницей на праве собственности  этой частью дома.

По указанным делам данных о реальном разделе дома между собственниками в соответствии с их долями суду представлено не было, и суд не исследовал вопросы о том,  сохраняется ли долевая собственность на дом и где именно находится доля отсутствующих сособственников, что также не исключает  спора о праве. 

Представляется, что в двух последних случаях суду следовало оставить поданные заявления без рассмотрения, разъяснив заявителям их обязанность представить в суд документы, подтверждающие либо факт смерти собственников, на чье имущество претендуют заявители, либо их безвестное отсутствие. Принимая такие заявления (при наличии других собственников в общей долевой собственности), необходимо более тщательно выяснять, согласны ли  другие титульные собственники с заявленными требованиями и не имеют ли самостоятельных требований на тот же объект недвижимости. Именно от этих обстоятельств зависит разрешение судьёй вопроса, в какой форме судопроизводства надлежит рассматривать такие заявления – путем обращения в суд с иском или в порядке особого производства. При этом следует учитывать и то, что в рамках искового производства  у суда более широкие полномочия. В этой форме судопроизводства после тщательной проверки всех обстоятельств владения и пользования недвижимым имуществом, на основании представленных доказательств по делу  возможно и установить факт, имеющий юридическое значение, и разрешить спор по существу,

В случае, если место жительства ответчика  неизвестно,  суд может  назначить  адвоката в качестве  его представителя на основании ст. 50 ГПК РФ.

 Необходимо отметить, что не подлежат удовлетворению  требования заявителя об установлении факта открытого, добросовестного владения недвижимым имуществом как своим собственным, если не истек  пятнадцатилетний срок давности владения и пользования этим имуществом.

          Судебная практика поставила вопрос: вправе ли суд в случае установления факта владения и пользования недвижимым имуществом указать в решении, что данные права принадлежат  заявителю на праве собственности? В этом аспекте следует отметить, что в п. 19 уже названного совместного Постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда содержатся разъяснения лишь касательно случаев установления фактов владения и пользования недвижимым имуществом, право собственности на которое у заявителя возникло в силу приобретательной давности. Возникает ли право собственности у заявителей при установлении фактов владения и пользования имуществом в порядке п. 6 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ в других случаях, например, когда правообразующий документ на недвижимое имущество не оформлялся, в данном Постановлении не разъясняется, что осложняет работу судов.

          Наблюдается различный подход судов и к применению процессуальных правил рассмотрения поступающих в  суды заявлений по таким делам, в том числе об установлении факта владения и пользования  самовольной постройкой.  В одних случаях судьи принимают заявления об установлении факта принадлежности объекта самовольного строительства к рассмотрению и выносят решения по существу, в других –  оставляют подобные заявления без рассмотрения.           

              Правобережный районный суд г. Липецка отказал в удовлетворении заявления прокурора Правобережного района в интересах К.В.С. об установлении факта владения самовольной пристройкой к жилому дому по тем мотивам, что самовольная постройка не порождает самостоятельных юридических последствий и принадлежность лицу такой постройки не может рассматриваться как факт, имеющий юридическое значение.

    И напротив, Лебедянский районный суд, установив, что строения, факт владения которыми просил признать заявитель, являются самовольными постройками, оставил заявление  К.М.Д. без рассмотрения, указал на несоблюдение заявителем досудебного порядка урегулирования спора. 

 В силу ч. 2 ст. 222 ГК РФ лицо, осуществившее самовольную постройку, не имеет на неё права собственности. Оно не вправе распоряжаться постройкой – продавать, дарить, сдавать в аренду, совершать другие сделки. Исходя из этого предписания закона, суд не вправе, за изъятием случаев, предусмотренных ч. 3 этой статьи, устанавливать факты принадлежности самовольной постройки на праве собственности заявителям. Именно этим обосновывается правильность судебного решения и по делу К.М.Д. 

 Часть первая ст. 222 ГК РФ признает самовольной постройку, если она возведена на земельном участке, не отведенном застройщику в установленном законом и другими нормативными актами порядке. Поэтому,  исследуя вопрос о том, является ли строительство самовольным, всякий раз надлежит проверять наличие документов об отводе земли.

Учитывая, что вопрос о самовольности застройки взаимосвязан с вопросами правомерности пользования земельным участком, на котором возведен объект строительства, надлежит принимать во внимание и положения, содержащиеся в  пунктах 9 и  9.1 ст. 3 ФЗ от 25 октября 2001 г. № 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации", государственные акты, свидетельства и другие документы, удостоверяющие права на землю и выданные гражданам  или юридическим лицам до введения в действие Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", имеют равную юридическую силу с записями в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

             В случае, если в акте, свидетельстве или другом документе, устанавливающих или удостоверяющих право гражданина на земельный участок, предоставленный ему до введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации для ведения личного подсобного, дачного хозяйства, огородничества, садоводства, индивидуального гаражного или индивидуального жилищного строительства, не указано право, на котором предоставлен такой земельный участок, или невозможно определить вид этого права, такой земельный участок считается предоставленным указанному гражданину на праве собственности, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом такой земельный участок не может предоставляться в частную собственность.

              Таким образом,  если при   приеме заявления станет ясно, что объект недвижимости является самовольной постройкой, судьям следует отказывать в принятии таких заявлений либо  прекращать производство по делу, если оно уже было возбуждено.

             Как уже указывалось, законодатель связал возможность рассмотрения дел об установлении юридических фактов с наличием двух непременных условий.  Первое – отсутствие спора о праве гражданском, и второе условие –  утрата правообразующих документов, подтверждающих факты  владения и пользования имуществом и невозможность их восстановления.

             С учетом этого судам надлежит особо тщательно выяснять, нет ли спора с другими субъектами гражданских правоотношений  о праве на недвижимое имущество и  принял ли заявитель все необходимые меры  к получению или восстановлению утраченных документов.  Игнорирование этого требования ведет либо к неправильному разрешению дела по существу, либо к процессуальным нарушениям, ущемляющим права граждан.

        Имеют место случаи принятия к рассмотрению в особом порядке заявлений об установлении факта владения и пользования недвижимым имуществом при наличии  у заявителя  правоустанавливающих документов на объект недвижимости.

Так, Елецкий городской суд в нарушение требований закона  принял  заявление Л.С.М. об установлении факта владения на праве собственности домом умершей Ч.Е.М и   рассмотрел его по существу, тогда как у заявителя имелась  справка   «Липецктехинвентаризации», из которой усматривалось, что дом в дер. Неходовка, Измалковского района на праве личной собственности был зарегистрирован за наследодателем Ч.Е.М. и оформлено регистрационное удостоверение № 316 от 21.12.1995. По данному делу в принятии  заявления Л.С.М. следовало отказать  на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ.   В связи с тем, что  дело было принято к производству, его следовало прекратить   на основании  ст. 220  ГПК  РФ, а не отказывать в удовлетворении заявления, как это сделал суд.

Изучение показало, что суды в основном правильно разрешают вопрос о наличии или отсутствии спора о правах на недвижимое имущество и, выполняя требования ст. 265 ГПК РФ, оставляют заявления без рассмотрения, если усматривают, что установление судом факта  может повлечь за собой ущемление прав других лиц

          Например, выяснив при принятии заявления отсутствие  условий, необходимых для рассмотрения дела в особом порядке производства,  Елецкий городской суд правильно оставил без рассмотрения  заявление С.Ю.П. в интересах М.Л.П. об установлении факта владения и пользования наследодателями недвижимым имуществом – частью жилого дома. Из приобщенных к заявлению документов следовало, что за двумя умершими  наследодателями право собственности на часть дома было надлежаще зарегистрировано  в БТИ  на основании решения суда о разделе дома, состоявшегося в 1962 г., хотя это решение суда  не сохранилось. К моменту обращения С.Ю.П. в суд шестимесячный срок для принятия наследства не истек. Доказательства об отказе нотариуса в выдаче свидетельства о праве на наследство по  закону суду не были представлены. Суд пришел к выводу, что  доказательства государственной регистрации права собственности на часть дома за наследодателями имеются,  поэтому  нет необходимости в установлении факта владения и пользования наследодателями той же частью дома в судебном порядке вновь.  При возникновении спора о распределении долей на наследственное имущество между наследниками в соответствии с ч. 3 ст. 263 ГПК РФ они имеют право на разрешение его в порядке  искового производства, о чем суд  разъяснил заявителю и  заинтересованным лицам, причастным к делу.

             Елецкий городской суд также  обоснованно оставил без рассмотрения заявление Л. В.Н. об установлении факта владения и пользования гаражом, её отцом, умершим в 2005 г. поскольку установил наличие спора о праве, приняв во внимание, что   гараж был построен умершим самовольно, не сдавался в эксплуатацию и права на него приобретены не были.

            В Усманский районный суд Липецкой области обратилась А.Т.В. с заявлением об установлении факта владения и пользования на праве собственности жилым домом № 21 общей площадью 48,2 кв.м. по ул. Центральная в с. Излегоще Усманского района Липецкой области. Свои требования обосновывала тем, что с 19.08. 2009  она являлась собственником вышеуказанного жилого дома и земельного участка, на котором это домовладение было расположено. В доме, который был построен в 1959 г., имелось печное отопление. Летом 2010 г. заявительница осуществила газификацию дома, в том числе холодной пристройки к дому площадью 17,3 кв.м. В результате работ по газификации отапливаемая площадь дома увеличилась до 48,2 кв.м. Оформить право собственности на дом вышеуказанной площадью она не успела, так как дом сгорел 29.07.2010 в результате природного пожара. Установление факта необходимо заявителю для получения материальной помощи, предоставляемой гражданам, пострадавшим от природных пожаров.

Суд установил факт, что А. Т. В. по состоянию на 29.07. 2010  владела и пользовалась на праве собственности жилым домом № 21 общей площадью 48,2 кв.м. по ул. Центральная в с. Излегоще Усманского района Липецкой области.

Указанное решение было отменено судебной коллегией по гражданским делам Липецкого областного суда, а заявление А.Т.В. также оставлено без рассмотрения. В определении указано, что суд  первой инстанции  разрешил дело в отсутствие неявившихся представителей заинтересованных лиц Управления строительства и архитектуры и Управления финансов и ошибочно исходил из того, что отсутствует спор о праве на компенсацию. Между тем, как следует из кассационной жалобы, заинтересованные лица не возражали против выплаты компенсации за уничтоженный пожаром дом, исходя из его площади в 30, 9 кв. м., тогда как решением суда установлен факт владения домом площадью 48, 2 кв. м., что существенно влияет на размер компенсации.  

Если в случае подачи заявления или рассмотрения дела в порядке особого производства устанавливается наличие спора, подведомственного суду, о праве, суд выносит определение об оставлении заявления без рассмотрения, в котором разъясняет заявителю и другим заинтересованным лицам их право разрешить спор в порядке искового производства.

По аналогичным основаниям в связи с наличием спора о праве было отменено и  решение  Усманского суда, которым установлен факт, что Б.В.Ф. по состоянию на 27.07.2010  владел и пользовался на праве собственности жилым домом №12 общей площадью 47.2 кв.м., по ул. Песочная в с. Боровое Усманского района Липецкой области, а поданное заявление оставлено без рассмотрения.  

Допущенные про этому вопросу судебные ошибки исправляются судами вышестоящей инстанции при обжаловании решений судов.

          Не следует принимать к производству  и рассматривать по существу дела, неподведомственные судам общей юрисдикции.

Так, в 2004 г. судом удовлетворено заявление  ГП  «Военторг № 645»  об установлении факта  нахождения на праве хозяйственного ведения  недвижимого имущества, а именно складов, гаражей, котельной, торговых павильонов. Суд не обратил внимание, что  заявление подано конкурсным управляющим  ГП «Военторг № 645». Решением арбитражного суда Тульской области от 15.05. 2004 это предприятие было признано несостоятельным (банкротом), и на один год открыто конкурсное производство. Установление юридического факта владения указанными объектами недвижимости было необходимо в связи с отсутствием  регистрационных документов, подтверждающих права заявителя, и возникшей необходимостью распоряжения конкурсной массой  предприятия, в том числе продажи, что является экономической деятельностью юридического лица.

Производство по данному заявлению подлежало прекращению в суде общей юрисдикции за неподсудностью,  так как в  соответствии с  гл. 27 Арбитражно-процессуального кодекса Российской Федерации заявление юридического лица об установлении  факта  нахождения недвижимого имущества на праве хозяйственного ведения подведомственно арбитражному суду.   

         По делам данной категории суды привлекают в качестве заинтересованных лиц центр регистрации недвижимости,  других наследников умершего, нотариуса, органы местного самоуправления.  

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТА НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ

В соответствии с п. 7  ч. 2 ст. 264 ГПК РФ суд вправе устанавливать факт несчастного случая.  Речь в этом случае идет о несчастном случае на производстве, т. е. связанном с трудовыми отношениями, поскольку именно установление данного факта может иметь юридические последствия.

При этом следует иметь в виду, что Постановлением Минтруда России от 24 октября 2002 г. № 73  утверждено «Положение об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях»[17], утверждены формы документов, необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве. Перечень таких случаев, порядок расследования, порядок оформления материалов расследования несчастных случаев на производстве и их учет определены в Трудовом кодексе Российской Федерации (ст. 227 – 231 ТК РФ). Федеральным законом от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ[18] в Трудовой кодекс были внесены изменения, в том числе он был дополнен новыми статьями, порядок расследования несчастных случаев на производстве предусмотрен ст. 229.2 ТК РФ.

В соответствии со ст. 231 ТК РФ разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, непризнания работодателем (его представителем) факта несчастного случая, отказа в проведении расследования несчастного случая и составлении соответствующего акта, рассматриваются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на осуществление федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами, решения которых могут быть обжалованы в суд. То есть вопросы, связанные с нарушением порядка расследования несчастных случаев, происшедших после введения в действие указанных норм трудового законодательства, и возможность обжалования в суд результатов расследования либо отказа в составлении акта о несчастном случае разрешаются в соответствии с нормами трудового и гражданского процессуального законодательства либо в исковом порядке (при наличии спора о праве гражданском), либо в порядке оспаривания  действий (бездействия) должностных лиц, государственных и муниципальных служащих. Из этого следует, что в порядке особого производства судом устанавливаются факты несчастного случая при наличии следующих условий. Первое –  ликвидации предприятия; второе – несчастный случай произошел до введения в действие перечисленных норм Трудового кодекса, когда акт о несчастном случае по каким-либо причинам составлен не был, либо был утрачен и не представляется возможным его восстановить.  

Статья 267 ГПК РФ  предписывает необходимость выяснения цели установления юридического факта для того, чтобы определить, имеет ли данный факт юридическое значение для заявителя. Как правило,  необходимость установления факта несчастного случая возникает  для назначения пенсии по инвалидности вследствие трудового увечья, профессионального заболевания, назначения пенсии по случаю смерти кормильца, получения страховых выплат по  обязательному социальному страхованию от ФСС РФ.

Нельзя упускать из виду, что, устанавливая факт несчастного случая, суд не вправе определять причины и степень утраты трудоспособности;  группу и время наступления инвалидности. Данные обстоятельства устанавливаются экспертными комиссиями.

По таким делам в резолютивной части решения следует отражать: время и место несчастного случая; фамилию, имя, отчество лица, с которым произошел несчастный случая; связь несчастного случая с производством.

С учетом специфики к предмету доказывания по делу относится установление:

● наличие факта несчастного случая;

● невозможности его установления  во внесудебном порядке;

● то обстоятельство, что акт о несчастном случае не составлялся и составить его в настоящее время невозможно, или акт был составлен, но в дальнейшем утрачен и восстановить его во внесудебном порядке невозможно, или при составлении акта была допущена ошибка, препятствующая признанию факта несчастного случая, и исправить ошибку во внесудебном порядке не представляется возможным;

● цели установления факта несчастного случая;

● отсутствия спора о праве.

Необходимыми доказательствами, подлежащими оценке судом, являются: заключение медико-социальной экспертной комиссии, а также медицинские справки, выписки из истории болезни; доказательства, подтверждающие несчастный случай; документы, подтверждающие невозможность установления данного факта во внесудебном порядке.

Следует отметить, что в суды Липецкой области* в последние годы   граждане  с заявлениями об установлении факта несчастного случая в порядке особого производства не обращались.

База данных системы «Консультант-Плюс» показывает, что в судах других областей Российской Федерации имеются случаи установления данных фактов в порядке особого производства. 

 Куйбышевский районный суд г. Новокузнецка рассмотрел заявление А.А. об установлении факта несчастного случая.

Свои требования заявитель мотивировал тем, что он с 1958 г. работал в Листвянском ШСУ треста "Куйбышевоуголь". 27.03.1960 был травмирован и вынужден уволиться в связи с уходом на инвалидность по травме. При обращении в Фонд социального страхования за получением полагающихся ему в связи с травмой страховых выплат и единовременного пособия он получил отказ по причине отсутствия акта о несчастном случае на производстве. Во внесудебном порядке установить данный факт невозможно, поскольку предприятие, где произошел несчастный случай, ликвидировано.

При рассмотрении дела судом установлено: цель установления данного факта – получение страховых выплат и единовременного пособия; отсутствие спора о праве; факт того, что акт о несчастном случае был составлен, но утрачен и восстановить его во внесудебном порядке невозможно, так как предприятие ликвидировано, и документы о несчастном случае, произошедшем с А.А., не сохранились; факт несчастного случая на производстве, который подтверждается выпиской из истории болезни.

При этом выводы суда подтверждаются доказательствами по делу: справкой ВТЭК, что А.А. является инвалидом 1-й группы; нетрудоспособен, копией трудовой книжки, из которой видно, что заявитель состоял в трудовых отношениях с Листвянским ШСУ треста "Куйбышевоуголь" во время получения травмы; выпиской из истории болезни, в которой указано, что травмы А.А. получил на предприятии; выпиской из приказа, согласно которой А.А. были назначены регрессные выплаты по поводу полученной им производственной травмы.

К участию в деле было привлечено заинтересованное лицо – представитель ГУ Кузбасского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации.

При таком положении суд обоснованно удовлетворил требования А.А.

Заявления, поданные в  порядке особого производства, в отношении несчастных случаев на производстве,  при наличии спора о праве суды правильно  оставляют их без рассмотрения.

Так,  Московский городской суд  апелляционным определением от 24.01.2013  (по делу № 11-2450) по апелляционной жалобе ГУ - Саратовское отделение ФСС РФ отменил  решение Бутырского районного суда г. Москвы от 03.12.2012, удовлетворившего заявление Ц. об установлении факта несчастного случая на производстве, и оставил указанное заявление без рассмотрения, разъяснив Ц. право разрешить спор в порядке искового производства.

В данном случае Ц. обратился в суд с заявлением в порядке ст. 262, 264 ГПК РФ об установлении факта наступления несчастного случая 27.06.1972 и при прохождении производственной практики, ссылаясь в  заявлении на то, что 27.06.1972 он являлся учащимся ГПТУ № 22 г. Саратова. Во время прохождения производственной практики получил травму ноги –  закрытый перелом средней трети правого бедра. Травматологической ВТЭК №1 в октябре 1972 г. Ц. был освидетельствован, комиссией  подтвержден  диагноз –  закрытый сросшийся перелом правого бедра, и ему была определена утрата общей трудоспособности в размере 15%, утрата профессиональной трудоспособности в размере 20% на два года. Установление факта несчастного случая на производстве заявителю необходимо для назначения страховых выплат.

По делу установлено, что   акт формы Н-1 по факту происшедшего с Ц. несчастного случая  27.06.1972  составлен не был.

Более того, имеется вступившее в законную силу  решение Солнцевского  межмуниципального суда г. Москвы от 13.11.1998, вступившее в законную силу 26.11.1999, которым в иске Ц. к заводу ЖБИ объединения «Приволжскгазпромстрой» о возмещении вреда отказано. Решением суда установлено, что травма, полученная Ц. в 1972 г. при прохождении производственной практики, не привела к нарушению функций и утрате  профессиональной трудоспособности, тогда как инвалидность Ц. установлена по последствиям травмы другой ноги в 1994 г.

При указанных обстоятельствах суд второй инстанции   сделал вывод, что по рассматриваемому делу  имеет место спор о праве заявителя на получение страховых выплат,  который подлежит  рассмотрению в исковом порядке.

По этим мотивам, отменяя решение суда первой инстанции об установлении факта несчастного случая на производстве,   суд второй инстанции оставил  заявление, поданное в порядке особого производства, без рассмотрения,  и разъяснил заявителю  право разрешить спор в порядке искового производства.

По делам данном категории судам следует иметь в виду,   что факт несчастного случая имеет юридическое значение только тогда, когда он повлек за собой увечье, в связи с которым могла быть установлена инвалидность, а затем и выплаты в счет возмещения вреда, причиненного здоровью.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТА СМЕРТИ В ОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ И ПРИ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ

Пунктом 8 ст. 264 ГПК РФ предусмотрена возможность установления судом факта смерти лица в определенное время и при определенных обстоятельствах.

Исходя из специфики этой категории дел, заинтересованными лицами, обладающими правом подачи заявления в суд об установлении факта смерти в порядке особого производства являются категории граждан, состоящие в родственных отношениях с умершим, как правило, дееспособные члены семьи и другие родственники. Однако не любое лицо из данного  круга физических лиц может обратиться в суд с таким заявлением, а лишь те из них, для которых установление факта смерти судом порождает определенные правовые последствия, т. е. влечет за собой возникновение, изменение либо прекращение гражданских прав и обязанностей. Вместе с тем закон не исключает возможности обратиться с таким заявлением  в суд и юридическим лицам.        

На практике чаще всего поступают заявления об установлении факта смерти родственника, наступившей  в сельской местности, отдаленной от места расположения органов ЗАГС, либо когда он  проживал один, в связи с чем его захоронение осуществлено без оформления документов о смерти такого лица;   когда  врач не  вызывался для фиксации  смерти,  в связи с чем отсутствуют медицинские документы, подтверждающие диагноз заболевания и причину смерти, и поэтому факт смерти не был зарегистрирован в органах ЗАГС.

Пункт 8 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ содержит прямое предписание о том, что факт смерти в определенное время и при  определенных обстоятельствах в порядке особого производства может быть установлен лишь в том случае, если имеется отказ органов ЗАГС в регистрации смерти.

Государственная регистрация смерти производится органами записи гражданского состояния в соответствии со ст. 64-68 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ (ред. от 25.11.2013) «Об актах гражданского состояния»[19], содержащих перечень оснований для регистрации смерти, определяющих условия и место такой регистрации; требования, предъявляемые к содержанию заявления и записи о смерти. В силу ст. 11 названного Федерального закона отказ в регистрации акта смерти органами ЗАГС возможен лишь в случаях, если заявителем не представлен документ установленной формы о смерти, выданный медицинской организацией либо в установленных законом случаях частнопрактикующим врачом. Такой отказ также возможен, если заявителем  пропущен срок обращения в органы ЗАГС. По любому из этих оснований отказ в регистрации акта смерти сообщается заявителю в письменной форме с указанием мотивов отказа.

Эти требования закона были соблюдены судом при принятии заявления М.Г.А. Добринский районный суд потребовал от заявителя  представления  письменного отказа отдела ЗАГС в регистрации смерти её брата  Д.Н.А. В этом документе указана причина отказа в регистрации смерти Д.Н.А. –   отсутствие врачебного свидетельства о его смерти. Согласно заявлению М.Г.А.  брат был обнаружен в своем доме мертвым, что подтверждено справкой врача  участковой больницы, из которой видно, что  во время её дежурства   обнаружен труп Д.Н.А. без признаков насильственной смерти.  Суд исследовал  материалы проверки РОВД по факту смерти Д.Н.А., допросил свидетелей, привлек районный отдел ЗАГС к участию в деле в качестве заинтересованного лица. Хотя суд рассмотрел дело в отсутствие представителя органа ЗАГС, требования заявителя он обоснованно удовлетворил. Копия решения направлена в местный орган ЗАГС.

Из материалов, положенных в основу обобщения, усматривается, что суды  соблюдают это правило и по другим делам, обязывают заявителей предоставлять соответствующий документ, а иногда и по собственной инициативе запрашивают  органы ЗАГС о том, поступало ли к ним обращение заявителя о регистрации акта смерти и не принималось ли решение об отказе в регистрации смерти. Вместе с тем не исключены случаи игнорирования данного требования закона.

  О. обратилась в Усманский районный суд с заявлением об установлении факта смерти её  брата Л.,  в котором указала, что   брат болел, перед  смертью к нему приезжал врач по вызову,  04.06.2010  он умер в сельском доме. Полицию и врачей никто  не вызывал, а на следующий день 05.06.2010 он был похоронен. Вскрытие трупа не проводилось. Заявитель сослалась и на то, что орган ЗАГС отказал в регистрации смерти из-за отсутствия установленных законом медицинских документов. Однако документ об отказе в регистрации соответствующего акта гражданского состояния не представила. Таким образом, суд, рассмотрев данное дело по существу,  нарушил требования п. 8 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ.

 

Тем же судом рассмотрено дело Ш.Л.Ф., которая  просила установить факт смерти брата М.И.Ф.  в с. Никольские Выселки, Усманского  района, последовавшей 05.01.2009, ссылаясь на то обстоятельство, что брат злоупотреблял спиртным, замерз на улице, медицинского освидетельствования  не проводилось. Этот факт   зафиксировали  работники полиции, отметив в протоколе, что  признаков насильственной смерти не обнаружено. На следующий день брата похоронили на сельском кладбище. Установление факта смерти М.И.Ф. ей необходимо для получения пособия на погребение. К заявлению приобщены  справка Усманского РОВД  об обнаружении в с. Никольские Выселки 05.01.2009  замерзшего тела  М.И.Ф. и справка органа ЗАГС об отсутствии в актовых книгах за 2009 г. записи  о регистрации смерти М.И.Ф.

Оценив представленные доказательства, суд удовлетворил заявление Ш.Л.Ф.,  при этом  не  учел, что заявитель не представил в суд необходимый для  разрешения дела документ – сообщение руководителя  органа ЗАГС   об отказе в государственной регистрации акта смерти М.И.Ф. Вместо этого документа в суд  представлена   справка об отсутствии актовой записи о регистрации смерти М.И.Ф., хотя эти два документа по своей юридической природе не являются равнозначными.

В такой ситуации Усманскому районному суду по данным делам надлежало оставить  поданные заявления без рассмотрения и разъяснить заявителям необходимость представить в суд сообщение органов ЗАГС об отказе в регистрации смерти родственников.

Несоблюдение судами в полном объеме этого требования, а также   перечисленных выше и других  положений процессуального  закона отрицательно влияет на качество рассмотрения отдельных дел.

В качестве примера может послужить дело по заявлению К.Н.А.  

К.Н.А. обратилась в суд с заявлением об установлении факта гибели Т.О.В. при выполнении им обязанностей военной службы. Требования мотивировала тем,  что  24.04.1978  ее сын  Т.О.В., 1959 года рождения, был призван   на действительную военную службу   и направлен для прохождения срочной службы в г. Солнечногорск Московской области.  В начале января 1979 г.  он трагически погиб в месте прохождения   службы, о чем ей была выдана справка, на основании которой она получила удостоверение, согласно которому признана членом семьи погибшего военнослужащего. Свидетельство о смерти сына ей не прислали. Заявитель предпринимала меры по розыску соответствующих документов путем обращения в Военный комиссариат Липецкой области, направления запросов в архивы воинской части, Министерства обороны, но данный розыск никакого результата не дал. УПФР по Грязинскому району было отказано в назначении ей ежемесячной денежной выплаты по категории «родители и жены военнослужащих, погибших вследствие ранения, контузии или увечья, полученных при защите СССР или при исполнении иных обязанностей военной службы». Установление   факта  гибели  сына  необходимо для получения  свидетельства о смерти сына и последующей реализации права на получение ежемесячных выплат, причитающихся ей, как матери погибшего военнослужащего, приравненного к участникам боевых действий. 

Заинтересованными лицами по делу были привлечены Управление пенсионного фонда и Военный комиссариат.

Представитель заинтересованного лица УПФР в Грязинском районе   Б.С.В. пояснил, что в назначении единовременной денежной выплаты по категории жены и родители погибших военнослужащих К.Н.А. было отказано в связи с непредставлением документов, бесспорно подтверждающих факт гибели ее сына при исполнении обязанностей военной службы (в представленной справке Т.О.В. значится погибшим при прохождении действительной военной службы).

Представитель заинтересованного лица Военного комиссариата Липецкой области полагал,  что каких-либо препятствий в получении свидетельства о смерти Т.О.В. не существует.  Заявителем не представлено доказательств ее обращения в органы ЗАГС с заявлением о выдаче такого свидетельства. Нет и письменного отказа органов ЗАГС в его выдаче,  не исчерпаны все возможности для подтверждения факта гибели Т.О.В.  во внесудебном порядке. Ею не получен ответ на запрос в архив штаба Московского военного округа. Какие-либо сведения, подтверждающие  факт гибели Т.О.В., в отделе Военного комиссариата Липецкой области по г. Грязи отсутствуют.

Несмотря на отсутствие важных доказательств, решением Грязинского городского  суда   факт гибели Т.О.Ф. 08.01. 1979   при исполнении им обязанностей военной службы признан установленным.

По жалобе военного комиссариата судебная коллегия по гражданским делам Липецкого областного суда отменила указанное решение в связи с существенным нарушением судом первой инстанции норм процессуального права.

Кроме того, судебная коллегия отметила, что, удовлетворяя требование К.Н.А.  об установлении  факта гибели  Т.О.В. при  исполнении обязанностей военной службы, суд первой инстанции  не  учел, что указанный факт необходим для реализации заявительницей права  на получение  ежемесячной  денежной выплаты в соответствии со ст. 21 Федерального закона от 12 января 1995 г. № 5-ФЗ   «О ветеранах»[20]

Вместе с тем  суд не дал должной оценки тому обстоятельству, что в данном случае имеет место спор о праве на вышеуказанные выплаты. Данные требования не могут быть разрешены в порядке особого производства, а подлежат разрешению в порядке искового производства. Этот вопрос не был поставлен судом на обсуждение и не был разрешен при рассмотрении дела.

         Изложенное выше положение закона следует учитывать при принятии заявления по основаниям п. 8 ст. 264 ГПК РФ. Поэтому  в заявлении должны быть  приведены доказательства, с достоверностью свидетельствующие о смерти лица в определенное время при определенных обстоятельствах. К числу таких доказательств могут быть отнесены показания свидетелей, в присутствии которых наступила смерть, а также те из доказательств, посредством которых  могут быть подтверждены время, место, причины наступления смерти: медицинские справки, удостоверяющие смерть, акты проверок органов внутренних дел по факту обнаружения трупа и другие доказательства, имеющие существенное значение для установления факта смерти конкретного лица.

Как правило,  заявления об установлении факта смерти поступают в суды  для последующего оформления наследственных прав и прав, вытекающих из пенсионного законодательства, для получения пособия на погребение и т. д.  При рассмотрении этой категории дел судам следует принимать во внимание, что ст. 265 ГПК РФ предусматривает условия для установления фактов, имеющих юридическое значение, а  ст. 267 ГПК РФ содержит требования, предъявляемые законодателем к форме и содержанию такого заявления. К числу таких требований законодатель отнес обязанность заявителя указать в заявлении цель установления заявленного юридического факта, привести доказательства, подтверждающие невозможность получения заявителем документов, удостоверяющих факт смерти.  Эти нормы дополняют друг друга и в равной мере относятся и к установлению судом факта смерти лица в определенное время и при  определенных обстоятельствах. Кроме того, нельзя упускать из виду, что в силу ч. 1 ст. 263 ГПК РФ дела особого производства, к которым относятся и дела  об установлении фактов, имеющих юридическое значение, рассматриваются судом по правилам искового производства с особенностями, установленными главой 28 ГПК РФ.

 Исходя из этого, в заявлении об установлении факта смерти помимо приведенных выше требований  должны быть также указаны и фактические обстоятельства,   подтверждающие смерть лица.

Октябрьский суд г. Липецка  рассмотрел заявления Х-ва об установлении факта смерти его супруги Х-вой – азербайджанки  по национальности, гражданки Российской Федерации с постоянным местом жительства в г. Липецке.

В заявлении Х-в ссылался, что у жены имелось онкологическое заболевание, родственники забрали её на лечение  в Азербайджан, там она умерла в больнице г. Хачмаз, где и похоронена. Регистрация её смерти в г. Липецке не была осуществлена. Установление факта смерти жены заявителю необходимо для получения свидетельства о смерти и оформления пенсии детям.  В материалах дела имеется письменное сообщение органа ЗАГС  об отказе в регистрации смерти Х-вой. Учитывая эти  обстоятельства, суд привлек к участию в деле и орган ЗАГС, и  ГУ УПФ РФ по Октябрьскому округу г. Липецка, и с учетом мнения их представителей, подлинной справки главного врача и врача-онколога Хачмазской ЦРБ о дате, месте и причине смерти Х-вой пришел к обоснованному выводу о необходимости удовлетворения заявленного требования.

Правильность принятого решения сомнений не вызывает.

Обращаясь с подобными заявлениями,  граждане часто ссылаются на отсутствие средств для анатомирования трупа, в связи с этим они не имеют возможности получить необходимые медицинские документы для  регистрации  смерти.  При наличии  доказательств даты смерти и даже  справок фельдшеров, работников милиции регистрация смерти не производится органом ЗАГС, и суды устанавливают факт смерти в порядке п. 8 ст. 264  ГПК РФ. Несмотря на эти обстоятельства,  письменный отказ органа ЗАГС в регистрации смерти  конкретного гражданина обязательно должен быть представлен суду.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ ПРИНЯТИЯ НАСЛЕДСТВА

И МЕСТА ОТКРЫТИЯ НАСЛЕДСТВА

 

Место открытия наследства (ст. 1115 ГК РФ)  и принятия наследства (ст. 1152 ГК РФ) по своей юридической конструкции неоднозначно понимаются и во всех случаях рассматриваются законодателем как факты, имеющие самостоятельное юридическое значение при разрешении вопросов о наследовании. Установление таких фактов (равно как и других, перечисленных в ст. 264 ГПК РФ) в порядке особого производства возможно лишь при соблюдении условий, предусмотренных ст. 265 ГПК РФ. В частности, исключается установление данных фактов в порядке особого производства, если в поданном заявлении и приобщенных к нему материалах усматриваются признаки спора о праве гражданском, в данных случаях – о праве на наследство либо заявителем не соблюден внесудебный порядок разрешения этого вопроса, т. е. при отсутствии документов, подтверждающих нотариальный отказ  в  выдаче свидетельства о праве на наследство.

По этой категории  дел судам в обязательном порядке следует выяснять причины отказа нотариальных органов в выдаче свидетельств о праве на наследство. Если надлежащие документы в нотариат представлены, но в выдаче свидетельства о праве на наследство отказано, заинтересованное лицо вправе обратиться в суд не с заявлением об установлении факта принятия наследства и места открытия наследства, а с жалобой на отказ в совершении нотариального действия в порядке главы 37 ГПК РФ.

Изучение дел показало, что суды соблюдают эти предписания закона, оставляя заявления без рассмотрения при наличии данных о том, что подача заявления связана с разрешением  спора либо отсутствует отказ нотариуса в выдаче свидетельства о наследовании.

Так, Елецкий городской суд по заявлению А.А.Г. о признании факта принятия  наследства установил, что  умерший дед заявителя оставил  завещание на ½ долю приватизированной квартиры в его пользу. При этом вторая половина квартиры принадлежит супруге умершего, т. е.  бабушке заявителя, которая на момент смерти наследодателя  проживала в этой квартире. Своим постановлением нотариус  отказал А.А.Г. в выдаче свидетельства о праве на наследство в связи с отсутствием доказательств фактического  принятия наследства заявителем в 6-месячный срок со дня смерти наследодателя.  Суд при рассмотрении заявления  принял во внимание, что в соответствии с ч. 1 ст. 1149 ГК РФ супруга умершего имеет право на обязательную долю в открывшемся наследстве.

При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о возможности спора о наследстве между наследниками по закону и правильно оставил заявление без рассмотрения, разъяснив заявителю его право обратиться в суд с иском о признании его права на наследство.

 Заявления по изученным делам, как правило, подаются в суд в связи с необходимостью установления факта принятия заявителем наследства и лишь небольшое количество дел связано с установлением  места открытия наследства. Из общего количества дел, возбужденных по основаниям п. 9 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ, лишь около 3% составляют дела об установлении  места открытия наследства.

 В пункте 17 Постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании»[21] разъяснено, что под местом открытия наследства следует считать последнее место жительства наследодателя ко дню открытия наследства (п. 1 ст. 20, ч. 1 ст. 1115 ГК РФ). Место жительства наследодателя может подтверждаться документами, удостоверяющими его соответствующую регистрацию в органах регистрационного учета граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации (п. 1 ст. 20 и ч. 1 ст. 1115 ГК РФ, ч. 2 и 4 ст. 1 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ), ч. 2 и 3 ст. 2,  ч. 3 и 4 ст. 3 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 г. № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»[22]).

В исключительных случаях, когда в выдаче свидетельства о праве на наследство заявителю отказано нотариальным органом в связи с неясностью вопроса о месте открытия наследства, данный юридически значимый факт по заявлению наследника  устанавливается судом (п. 9 ч. 1 ст. 264 ГПК РФ). При рассмотрении такого заявления суд учитывает длительность проживания наследодателя в конкретном месте на момент открытия наследства, нахождение в этом месте наследственного имущества и другие обстоятельства, свидетельствующие о преимущественном проживании наследодателя в данном конкретном месте. Таким образом, ключевым вопросом в разрешении таких заявлений является определение места постоянного жительства наследодателя, а если оно не определено – места  нахождения наследственного имущества.

Согласно ст. 1115 ГК РФ, местом открытия наследства является последнее место жительства наследодателя. В соответствии со ст. 20 ГК РФ местом жительства гражданина признается место, где он постоянно или преимущественно проживает. Исключение составляют несовершеннолетние, не достигшие 14 лет, и граждане, находящиеся под опекой. Поскольку названные лица не наделены правом выбора места пребывания и места жительства, местом их жительства признается место жительства их законных представителей – родителей, усыновителей или опекунов. Место жительства несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет определяется по общим правилам.

Если последнее место жительства наследодателя, обладавшего имуществом на территории Российской Федерации неизвестно или находится за её пределами, местом открытия наследства в России признается место нахождения такого наследственного  имущества (место нахождения дома, квартиры или иного недвижимого имущества; место нахождения банка, в котором открыт счет на имя наследодателя, и т. п.). Если указанное наследство расположено в разных местах, местом открытия наследства является место нахождения входящего в его состав недвижимого имущества или его наиболее ценной части, а при отсутствии недвижимого имущества – место нахождение движимого имущества или его наиболее ценной части. Ценность имущества определяется исходя из его рыночной стоимости. Отсюда следует, что местом открытия наследства является именно постоянное (не временное) место жительства наследодателя, хотя бы наследодатель и проживал значительное время вне места постоянного жительства. В связи с этим следует иметь в виду, что в ряде случаев место открытия наследства может не совпадать с местом фактического пребывания наследодателя.

Так, после смерти военнослужащих срочной службы местом открытия наследства признается то место, где они постоянно проживали до призыва на срочную службу.

После смерти лиц, обучающихся в высших учебных заведениях, средних специальных учебных заведениях, учебных заведениях профессионально- технического образования и т. п., находившихся вне их постоянного места жительства, местом открытия наследства является место их жительства до поступления в соответствующее учебное заведение.

Местом открытия наследства  лиц, умерших в местах лишения свободы, признается последнее постоянное место жительства до взятия указанных лиц под стражу.

После смерти граждан, находящихся в воспитательных учреждениях, лечебных учреждениях, учреждениях социальной защиты населения или иных учреждениях аналогичного профиля, местом открытия наследства признается место нахождения соответствующего учреждения, если указанные граждане были зарегистрированы там как по месту постоянного жительства.

Из материалов судебной практики следует, что суды при определении места открытия наследства учитывают предписания ст. 1115 ГК РФ  и в качестве доказательств, подтверждающих место открытия наследства, принимают справки  с места работы наследодателя о месте его жительства, справки из военкомата о постановке на учет, справки органа социальной защиты населения о том, по какому адресу доставлялась пенсия наследодателю, выписки из домовой книги о месте проживания или документ о месте нахождения имущества, например, справка бюро технической инвентаризации; показания свидетелей.

Так, Ленинский районный суд г. Курска в решении по делу  об  установлении места открытия наследства признал, что после смерти наследодателя П.С.Е. открылось наследство, состоящее из квартиры № 24 в доме  № 47 по ул. Гоголя г. Курска, в которой он не успел зарегистрироваться, хотя фактически в ней проживал. До приобретения указанной квартиры он проживал и был зарегистрирован в квартире № 1 дома № 9 по Мирному проезду г. Курска и продал её, снявшись с регистрационного учета, указал адрес выбытия по адресу, где фактически проживал на день смерти.

 Проанализировав доказательства по делу и сославшись  на ст. 1115 ГК РФ суд признал местом открытия наследства после смерти П.С.Е.  г. Курск, ул. Гоголя, д. № 47, где находилось наследственное имущество в виде квартиры.

 

С соблюдением норм закона   тем же судом рассмотрено  подобное дело по заявлению И.Л.А.

Вместе с тем в судебной практике по таким делам не исключены и ошибки.

По нашему мнению,  Зерноградский районный суд Ростовской области без достаточных к тому оснований вынес определение об оставлении без рассмотрения заявления Я.В.А. об установлении места открытия наследства. Заявитель указал: на имя его  матери  Я.А.В. в Зерноградском ОСБ 1824 был открыт лицевой счет, на который перечислялась её пенсия. Его мать на день смерти  не имела регистрации ни в г. Зернограде, ни в г. Ростове-на-Дону. Переехав  в г. Ростов-на-Дону, она   не осуществила там свою регистрацию. Для оформления наследственных прав с целью снятия денежных сбережений, принадлежавших Я.А.В., просил установить факт открытия наследства по месту нахождения вклада. Суд отнесся формально к разрешению вопроса, связанного с принятием  заявления: не выяснил, обращался ли заявитель в нотариат с просьбой о выдаче свидетельства о наследовании и получал ли отказ в удовлетворении его просьбы, имеются ли другие наследники, вступившие в права  наследования всего имущества или части его, не истребовал доказательств, подтверждающих место и время проживания наследодателя в г. Зернограде Ростовской области и в г. Ростове-на-Дону и др. Оставляя при таких обстоятельствах   заявление без рассмотрения, суд мотивировал своё решение тем, что  установление названного заявителем юридического факта противоречит ст. 265 ГПК РФ, так как порядок установления места открытия наследства законодательно закреплен в ст. 1115 ГК РФ.

Между тем такие доводы не могут быть приняты в качестве основания для оставления заявления без рассмотрения, поскольку законом, на который сослался суд, предусмотрена возможность установления юридически значимого факта при отказе соответствующих органов в выдаче требуемого документа.

 Следует отметить, что большинство процессуальных  нарушений,  выявленных в ходе обобщения судебной практики, объясняются сложностью материального закона, регулирующего наследственные права граждан. Например, вопрос о получении заявителем судебного решения об установлении факта принятия наследства в порядке особого производства (ст. 265 ГПК РФ) для последующего оформления  его права на наследство прямо связан с установленным законом сроком принятия наследства (ст. 1154 ГК РФ).  Суды не всегда учитывают это положение  и не разъясняют заявителям их право обратиться в суд с заявлением о восстановлении  срока принятия наследства и признании их принявшим наследство в порядке искового производства (ст. 1155 ГК РФ). Имеются и другие недостатки в судопроизводстве по этой категории дел, влияющие на качество их рассмотрения. Наиболее типичные из них –  неполнота исследования фактических обстоятельств. Объясняется это тем, что не принимается достаточных мер к исследованию и тщательному анализу доказательств в подтверждение заявленного требования.

Практика свидетельствует, что необходимость установления факта принятия наследства в судебном порядке возникает в большинстве случаев тогда,  когда заявителем пропущен установленный ст. 1154 ГК РФ срок принятия наследства и по этим мотивам либо по другим основаниям  нотариусом отказано в    выдаче свидетельства о праве на наследство.

Следовательно, при рассмотрении дел об установлении факта принятия наследства обязательна проверка обстоятельств, свидетельствующих о фактическом принятии заявителем наследства именно в шестимесячный срок со дня его открытия. Одним из доказательств, подтверждающих данный факт, может послужить  несение заявителем бремени содержания наследственного имущества либо другие доказательства, свидетельствующие о том, что наследник распоряжался и пользовался наследственным имуществом. Для установления этих обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения дела, необходимо в каждом случае выяснять круг заинтересованных лиц, права которых могут быть затронуты судебным решением, и привлекать их к участию в деле, что не во всех случаях судами соблюдается.

Так, один из  судов по заявлению С.Т.В.  установил факт принятия  наследства в виде квартиры и иного имущества, оставшегося после смерти ее бабушки С.Н.Д. Обосновывая ё решение, суд сослался на то обстоятельство, что заявитель представила доказательства своего родства с С.Н.Д., свидетельство о смерти наследодателя и её    завещание   на квартиру  в пользу С.Т.В. Кроме того, суд мотивировал своё решение тем, что  после смерти наследодателя  её внучка фактически приняла наследство  –   распорядилась квартирой и оставшимся в ней имуществом, сдав в аренду квартиру семье У.Н.П., которой разрешила  проживать в ней,  производить оплату расходов по квартире в счет арендных платежей, осуществлять сохранность имущества.

Однако в подтверждение этих обстоятельств суд сослался лишь  на  объяснения самого заявителя, показания свидетелей –  соседки М.В.И. и квартирантки У.Н.П.  При этом не проверил, соответствуют ли показания названных свидетелей действительности, в частности,  не принял во внимание, что из объяснений самой заявительницы следовало, что на момент открытия наследства ей было всего 13 лет, она проживала в другом государстве (Узбекистане)  и в шестимесячный срок после открытия наследства не въезжала в Россию. Не проверены судом и другие  обстоятельства, которые могли повлиять на правильность вывода суда, в частности, оставлен без проверки вопрос о том,  не были ли осуществлены в шестимесячный срок права несовершеннолетней С.Т.В. её законными представителями, не производили ли эти лица распоряжения о пользовании квартирой, кто осуществил похороны умершей, кем была сдана в аренду квартира и кто вносил  коммунальные платежи. Не дал суд оценки и имеющейся  в деле    справке МУП «Единый заказчик», из которой следует, что С.Н.Д. снята с регистрационного учета по указанному адресу ещё в 1992 г. ввиду её смерти, что не исключало возможности отнесения квартиры к выморочному имуществу.

При таких обстоятельствах правильность решения суда вызывает серьёзное  сомнение.

Особенность этой категории дел состоит в том, что институт наследования тесно взаимосвязан с нормативно-правовым регулированием вопросов  определения статуса выморочного имущества (ст. 1151 ГК РФ). Поэтому в  случаях, когда у суда при разрешении таких заявлений возникает вопрос, не является ли наследственная масса выморочным имуществом, к участию в деле необходимо привлекать  в качестве заинтересованного лица  орган местного самоуправления,  обязанного оформлять права на выморочное имущество. Эти правила суд также не учел при рассмотрении дела по заявлению С.Т.В. 

         В силу ст. 1145 ГК РФ,  если нет наследников предшествующих очередей, к наследованию в качестве наследников седьмой очереди по закону призываются пасынки, падчерицы, отчим и мачеха наследодателя, а ст. 1148 ГК РФ предусматривает возможность наследования нетрудоспособными иждивенцами наследодателя, независимо от того проживали  они совместно с наследодателем или нет.

  Рассмотрев заявление С.Н.В. об установлении факта принятия наследства после смерти отчима, суд удовлетворил требования с учетом того, что заявитель получила свидетельство о праве собственности на  часть  наследственного дома после смерти своей матери в 2003 г., а отчим не  получал свидетельства о праве собственности в порядке наследования по закону после смерти жены, но фактически принял наследство, проживал в том же доме и пользовался им.  После его смерти заявительница продолжала проживать в наследственном доме, приняв фактически наследство после смерти отчима, распорядилась оставшимися его вещами, но срок юридического оформления наследства пропустила. Решение постановлено на основании  показаний соседей, свидетельства о праве собственности в порядке наследования по закону на часть дома, данных об отсутствии завещания умершего отчима в пользу каких-либо лиц,  постановления нотариуса об отложении нотариальных действий для предоставления доказательств факта принятия наследства, а также объяснений заявительницы, что иных наследников у покойного отчима не имеется, хотя этот факт надлежало проверить более тщательно, исходя из того обстоятельства, что у  умершего могли быть наследники по закону, перечисленные в ч. 2 ст. 1145 ГК РФ, т. е. наследники очередей,   предшествующих седьмой очереди наследования.           

 

Аналогичные недостатки допущены и при рассмотрении судом  заявления Н.А.Н.  Удовлетворив заявленные требования, суд признал  установленным факт принятии им наследства, оставшегося в виде жилого дома после смерти его матери Н.Т.Е., умершей 01.04.2008, и брата Н.Е.Н., умершего 14.10.2009. При этом суд сослался на справку Афанасьевской сельской администрации, из которой усматривалось, что Н.А.Н. осуществил похороны матери и брата, фактически вступил во владение домом, а именно: принял меры по сохранению имущества, забрал ценные бумаги, повесил на дом замок, постоянно навещает дом. Однако приведенные доказательства нельзя признать достаточными для такого вывода суда, поскольку в деле  нет  сведений об отсутствии  других родственников, имеющих право на открывшееся наследство, равно как и нет сведений о том, в какой период после смерти наследодателя  заявитель совершил конкретные действия, указывающие на  фактическое принятие им наследства. В судебном решении не приведены    доказательства и того, что именно заявитель нес бремя содержания имущества и осуществлял платежи за коммунальные услуги, налоги и т. д. Следует признать, что  поверхностное исследование  указанных обстоятельств судом могло повлиять  на объективность  решения, постановленного по данному делу.

И ещё один пример нарушения требований закона о полноте исследования фактических обстоятельств.

 Решением Чаплыгинского  суда Липецкой области удовлетворено требование  Т. об установлении факта принятия наследства после смерти брата. В судебном заседании Т. не присутствовал. Его интересы  по доверенности представляла А.В.И. – его сожительница. Она же привлечена по делу и в качестве свидетеля. Суд обосновал решение свидетельскими показаниями А.В.И. в качестве свидетеля, которая    подтвердила, что в течение 9 дней после смерти брата,  Титов забрал его часы и одежду, а также сберкнижку, по которой необходимо получить вклад. Суд не придал значения тому факту, что А.В.И. находилась в процессуальном положении заявителя и не могла быть признана свидетелем по делу, поскольку в силу  ч. 2 ст. 55 ГПК РФ доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу судебного решения.  Никаких иных доказательств фактического  принятия наследства заявителем суд не установил.

Не всегда суды принимают во внимание установленную законом возможность осуществления заявителями своих наследственных прав  при пропуске ими шестимесячного срока принятия наследства во внесудебном порядке и не разъясняют им положение ч. 2 ст. 1155 ГК РФ,  согласно которому наследство может быть принято наследником по истечении срока для его принятия без обращения в суд при наличии согласия в письменной форме на это всех остальных наследников, принявших наследство. С учетом этого требования закона во всех случаях надлежит  проверять, имеются ли, кроме заявителя, наследники, принявшие часть наследства.

По многим делам  представлены постановления об отказе в совершении нотариального действия либо в связи с пропуском срока принятия наследства, либо в связи с отсутствием доказательств фактического принятия в установленный срок, но  суд рассматривает по существу  заявления об установлении факта принятия наследства, а не жалобы на действия нотариуса. Более того, даже при наличии письменного согласия других наследников на получение наследства заявителем, об отсутствии собственных претензий на наследство, суд устанавливает  факты  принятия наследства в порядке особого производства, что нельзя признать правильным.

         По некоторым делам суды смешивают понятие определения заинтересованных лиц и третьих лиц и ошибочно указывают на привлечение к участию в деле третьих лиц вместо заинтересованных лиц.      По некоторым делам суд вообще не проверял круг наследников, кто и какие действия совершал по принятию наследства, а проверял только доказательства родства. Имелись случаи подмены заявленного требования.      

Так, по заявлению К.С.В. об установлении факта принятия наследства  по завещанию суд установил тот факт, что завещание, удостоверенное нотариусом от имени Б.А.И. в пользу К.С.В., принадлежит заявителю, т. е. суд установил факт принадлежности правоустанавливающего документа, хотя К.С.В. указывал, что нотариус отказалась выдать свидетельство о праве на наследство, поскольку в завещании указана фамилия с разницей в одной букве  «Корышев», а не «Корышов». Заявитель просил установить факт принятия наследства. Суд, установив факт принадлежности заявителю завещания, вопрос о принятии наследства вообще не обсуждал и не рассмотрел.

 Подводя итог, можно сделать вывод о том, что при рассмотрении дел данной категории судьи не  всегда  учитывают нормы   гражданского законодательства о наследственном праве, не выясняют конкретные обстоятельства  вступления в наследство и  круг наследников,  не обращают должного внимания на   обоснованность заявленного требования, необходимость обжалования действий нотариуса в случае принятия  постановления об отказе в совершении нотариальных действий при наличии  письменных доказательств совместного проживания заявителя с наследодателем на момент смерти и иных доказательств фактического принятия наследства в 6-месячный срок,   возможность выдачи нотариусом свидетельств о праве на наследство  по истечении установленного срока при наличии письменного согласия всех остальных  наследников  и уважительности причин пропуска срока в порядке ч. 2 ст. 1155  ГК РФ.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ДРУГИХ ИМЕЮЩИХ ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ФАКТОВ

 

         Перечень юридических фактов, устанавливаемых в особом порядке судопроизводства, приведенный  в ч. 2 ст. 264 ГПК РФ, не является исчерпывающим, в связи с чем суды вправе рассматривать дела об установлении и иных фактов, если они порождают для заявителя юридически значимые последствия.

         Изучение судебной практики по рассмотрению данной категории дел показало, что среди других юридических фактов суды устанавливают   факты:

- применения в отношении граждан политических репрессий;

- участия в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС;

- призыва и прохождения военной службы;

- нахождения в немецко-фашистской неволе;

- нахождения на оккупированной фашистами территории в годы войны;

- установления фактов постоянного проживания граждан других союзных республик на территории России в целях получения гражданства Российской Федерации



[1] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации.  2008. № 9.

[2] СПС «Консультант Плюс».

[3] СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3803.

[4] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2013. № 3.

[5] Ведомости СНД РФ и ВС РФ.1993. № 9. Ст. 328.

** Продолжение в номере 12 за 2013 г.

 

           

[6] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. № 1. 1997.

 

[7] Практика применения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Актуальные вопросы  судебной практики Верховного Суда РФ. Практическое пособие.. 4-е издание, переработанное и дополненное / под общ. ред.  В.Н. Соловьева. М.: Юрайт, 2013. – 925 с.

[8] Там же. С. 592.

[9] Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам» (2-е издание, переработанное и дополненное) / под ред. В.М. Жуйкова // СПС «Консультант Плюс.

[10] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. № 1. 1997.

 

[11] Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 21 июня 1985 г. № 9 «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение» // СПС «Консультант Плюс».

[12] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, № 3. 2003.

 

[13] СЗ РФ. 1995. № 3. Ст. 168.

 

[14] СПС «КонсультантПлюс».

* Следует также иметь в  виду, что суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, не только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, но и при невозможности восстановления утраченных документов (ст. 265 ГПК РФ), а также  при соблюдении  непременного условия –  отсутствия спора о праве, подведомственного суду (ч. 3 ст. 263 ГПК РФ).

[15] СЗ РФ. 1997. № 30. Ст. 3594.

 

[16] Российская газета. № 109. 2010. 21 мая.

 

[17] Российская газета. № 237. 2002. 18 дек.

[18] Федеральный закон от 30 июня.2006 г. № 90-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации, признании не действующими на территории Российской Федерации некоторых нормативных правовых актов СССР и утратившими силу некоторых законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» // СЗ РФ. 2006. № 27. Ст. 2878.

 

 

* Обзор составлен по материалам практики судов Липецкой, Курской, Кемеровской, Ростовской областей и Московского городского суда.

[19] СЗ РФ. 1997. № 47. Ст. 5340.

 

[20] СЗ РФ. 1995. № 3. Ст. 168.

 

[21] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2012. № 7.

 

[22] Российская газета. 1993. № 152.

Оптимизация судебной деятельности

Пути оптимизации судебной деятельности. Кудрявцева Е. П.

Пути оптимизации судебной деятельности. Кудрявцева Е. П.

Кудрявцева

Екатерина Петровна

заместитель руководителя отдела обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия, судья Верховного Суда Российской Федерации высшего квалификационного класса в почетной отставке, заслуженный юрист Российской Федерации

                

          Оптимизация в общепризнанном значении этого термина представляет собой выбор лучшего варианта из возможных для проведения системы в более совершенное состояние, а применительно к деятельности судов – создание на государственном уровне таких условий для осуществления судопроизводства, которые гарантируют судебную защиту конституционных прав граждан, интересов общества и государства от возможных посягательств посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства качественно, в разумные сроки, с соблюдением принципа законности.  

  Эффективность правоприменительной деятельности, основанной на точном и неуклонном применении судами Российской Федерации закона, повышении качества разбирательства уголовных, гражданских, административных дел и материалов, может быть осуществима лишь при соблюдении определенных условий, связанных с деятельностью судов. К числу таких условий в первую очередь относятся:

                  1. снижение профессиональной нагрузки судей;

                  2. дальнейшее совершенствование законотворческой деятельности органов законодательной власти;

                  3. переподготовка впервые назначенных судей и повышение квалификации действующих судей;

                 4. упрочение социального статуса судьи и работников аппарата суда.   

1. Профессиональная нагрузка судьи в Российской Федерации

Статистические данные  свидетельствуют о практически ежегодном уменьшении штатной численности судей районного звена на фоне увеличения штатной численности судей судов областного, краевого звена.

2008 г

Увеличение последнего показателя можно объяснить поэтапным введением в уголовное судопроизводство новой формы судопроизводства –  рассмотрение уголовных дел с участием присяжных заседателей, а также введением нового порядка инстанционного пересмотра уголовных дел, в том числе апелляции, и изменением правил надзорного производства, предусматривающих более длительный процессуальный порядок пересмотра судебных решений.

Однако сокращение штатной численности судей районного звена в условиях постоянно растущей их профессиональной нагрузки объективными причинами не обусловлено. За указанный период в Российской Федерации уменьшились не только штатная численность районных судей, но и количество районных судов, а именно на это звено судебной системы падает основная масса судебных дел и материалов.

 Анализ данных судебной статистики о работе районных судов за значительный период времени (с 2008 – 2014 гг.) позволяет сделать вывод о том, что судами первой инстанции (районными судами) ежегодно рассматривается свыше 500 000 уголовных дел, 2 500 000 – 3 400 000 гражданских дел и свыше 3 000 000 – административных дел и других материалов.

2015 г

Таким образом, наметившаяся в последние годы тенденция к снижению количества уголовных дел не создала необходимых предпосылок к безусловному выполнению базисного требования судопроизводства – рассмотрение каждого дела качественно и в разумный срок. С учетом существенного увеличения гражданских дел (на 951 373), административных дел и иных материалов (на 759 613) изменилась общая картина профессиональной нагрузки судей в сторону её увеличения, которая в расчёте на одного судью в месяц, согласно статистическим данным, выглядит следующим образом:

• в 2008 году по уголовным делам – 3,3, по гражданским – 13,6, по материалам – 12,2;

• в 2009 году по уголовным делам – 3,2, по гражданским – 16,8, по материалам – 13,4;

• в 2010 году по уголовным делам – 3, по гражданским – 18,1, по административным делам и другим материалам, рассматриваемым судами, в том числе в связи необходимостью приведения приговоров в соответствие с вновь принятыми законами, об условно-досрочном освобождении из мест лишения свободы и т. д.   – 13,2 (1,3+11,9);

• в 2011 году по уголовным делам – 2,8, по гражданским – 18,3, по материалам – 15,7 (1,4+14,3);

• в 2012 году по уголовным делам – 2,8, по гражданским – 18,8, по материалам – 16.3    (1.3+15);

• за 6 месяцев 2013 г. по уголовным делам – 2,7, по гражданским делам – 20,1, по материалам – 17,9 (3,1+14,8).

Если учесть, что в большинстве судов Российской Федерации практикуется специализация при рассмотрении уголовных и гражданских дел, приведенные данные, сами по себе свидетельствующие о высокой профессиональной нагрузке для ряда судей, указывают, что их нагрузка увеличилась кратно.

В итоге профессиональная нагрузка судей районного звена за период с 2008 по 2014 гг. по уголовным делам снизилась на 0,5 и увеличилась – по гражданским делам на 6,5, по материалам – на 23,6. 

Минтруд России в 1996 г. провел исследование нагрузки судей и сотрудников аппарата судов и разработал рекомендации по нагрузке для судей и секретарей, учитывающие временные затраты на каждую категорию дел. В среднем на рассмотрение районным судьей одного уголовного дела с одним обвиняемым (при наличии двух и более обвиняемых установлены поправочные коэффициенты в сторону увеличения) отводится 14 часов, а на рассмотрение одного гражданского дела – 7 часов 40 минут. Иначе говоря,  при восьмичасовом рабочем дне по указанным расчётам в неделю возможно рассмотреть только 2,8 уголовных дел или 5 гражданских дел. Ориентация на эти показатели приводит к выводу об острой необходимости существенного снижения действующей профессиональной нагрузки на судей всех уровней судебной власти, а, следовательно, и аппаратов судов.

Отмеченное увеличение нагрузки судей районного звена в определённой мере можно объяснить необходимостью приведения приговоров судов, вступивших в законную силу, в соответствие с новым законодательством, улучшающим положение осужденного[1], а также в связи с актами об амнистии от 2010 г., 2012 г., 2013 г.

Показательны цифры выборочного изучения Верховным Судом Российской Федерации практики применения судами Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации об амнистии от 2 июля 2013 г. и приведения приговоров в соответствие с Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ, осуществленного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации[2], из которого  усматривается, что только по одной статье Уголовного кодекса (ст. 159 УК РФ) в 2013 г. судами на основании п. 13 ст. 397 УПК РФ были рассмотрены ходатайства (представления) о приведении приговоров в соответствие с данным Законом в отношении 4 083 осужденных. 

Аналогична практика пересмотра приговоров и по другим категориям дел.

Эти показатели при современном состоянии законотворческой деятельности указывают на необходимость существенного снижения нагрузки на судей всех уровней судебной власти, значит и аппарата суда.

Статистические данные приводят к выводу и о неравномерности нагрузки  судей в различных федеральных округах страны.

2012 г

Неравномерность профессиональной нагрузки судей отмечается также в Москве и Московской области, Приморском крае, Самарской области, республиках Татарстан, Башкортостан, Архангельской и Калининградской областях.

Следует заметить, что приведенные данные за исследуемый период исчислены исходя из штатной численности судей и не отражают истинного положения дел. За весь анализируемый  период не было ни одного года, когда штат судов был укомплектован полностью. Из года в год число вакансий только в районном звене судебной системы колеблется от 8 до 9% штатной численности судей, в областном звене и приравненных к ним судам число вакансий достигает иногда 20%.

               2012 г

Особо напряженная ситуация с кадрами судей сложилась в областных и приравненных к ним судах.

На момент изучения, в частности, Верховный суд Республики Башкортостан  укомплектован лишь на 60%: в суде фактически работают 104 судьи из штатной численности 176 судей; в Волгоградской области отсутствует 40 судей из 128, т. е. 30%; в Краснодарском краевом суде не хватает 87 судей из 223 по штату. Московский областной суд не досчитывает 47 судей из 211; Свердловский областной – 33 из 175; Московский городской суд – нет 101 судьи из 303; Санкт-Петербургский городской – 41 из 147. В судах Республики Коми, Республики Татарстан, Пермского края имелись вакансии, соответственно, 20%, 30%, около 20%; 15 и 10 вакансий имеют Кемеровская и Кировская области. В общей сложности в судах этого звена имеется 1220 вакансий.

Очевидно, что такое положение дел следует рассматривать как фактор отрицательно влияющий на качество и сроки рассмотрения судами дел и материалов.

        2. Законодательство о статусе судей

          Наличие высокой профессиональной нагрузки судей, значительного числа вакансий в определённой степени объясняется нестабильностью Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации»[3], задачей которого было закрепить положения о высоком статусе судьи в Российской Федерации. В соответствии с ч. 4 ст. 9 этого Закона[4], гарантии независимости судьи, включая меры его правовой защиты, материального и социального обеспечения, не могут быть отменены или снижены иными правовыми актами Российской Федерации. Однако законодатель фактически изменил это положение путем неосновательного внесения в Законе о статусе многочисленных изменений, снижающих уровень материального и социального обеспечения судей[5].

2.1. Жилищные условия

К примеру, самые ранние редакции Закона о статусе судей обязывали власти не позднее 6 месяцев после наделения судьи полномочиями или в случае необходимости улучшения его жилищных условий предоставить ему во внеочередном порядке по месту нахождения суда благоустроенное жилое помещение в виде отдельной квартиры или дома с учетом права судьи на дополнительную жилую площадь размером не менее 20 квадратных метров с последующей передачей этого жилья судье в собственность.  

           Из последующих редакций Закона о статусе судей (в том числе от 22.08.2004), исчезли указания на предельный срок (6 месяцев), в течение которого судье должно быть предоставлено жильё с последующей передачей в собственность, и сделана ссылка, что жильё для судьи приобретается за счёт средств федерального бюджета, выделяемых Правительством Российской Федерации. 

           Данное положение было скорректировано не в пользу судей и работников правоохранительных структур. Так, Постановлением Правительства Российской Федерации от 21.03.2008 № 192 предписано, что  до внесения соответствующих изменений в законодательство Российской Федерации ассигнования, предусмотренные в федеральном бюджете на соответствующий год Верховному Суду Российской Федерации,  Генеральной прокуратуре Российской Федерации, Следственному комитету при Прокуратуре Российской Федерации и Судебному департаменту при Верховном Суде Российской Федерации на улучшение жилищных условий судей, прокуроров и следователей, используются этими органами на приобретение (строительство)  отдельных жилых помещений для указанной категории лиц с отнесением этих помещений к специализированному[6] жилищному фонду Российской Федерации[7]. Между тем правовой статус такого жилья предусматривает возможность одностороннего расторжения договора в судебном порядке по инициативе его собственника и, следовательно, решение жилищного вопроса ставит судью в зависимое положение от органа исполнительной власти.

             Конституционный Суд Российской Федерации Постановлением от 31 января 2008 г. № 2-П[8] признал не соответствующим Конституции России положение п. 2 статьи 14 Федерального закона от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» в той мере, в какой оно в силу своей неопределенности создает возможность неосновательного расширения компетенции Правительства Российской Федерации и тем самым – снижения уровня гарантий материального обеспечения судей, и обязал федерального законодателя надлежащим образом установить  порядок обеспечения жилыми помещениями судей, нуждающихся в улучшении жилищных условий.

           При этом Конституционный Суд считает: органы судебной власти –  единственные в Российской Федерации органы государственной власти, порядок финансирования которых определен непосредственно Конституцией Российской Федерации (ст. 124), с тем, чтобы производимым только из федерального бюджета финансированием судов гарантировалась возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с федеральным законом. Это положение Конституции конкретизировано  ст. 33 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»[9] (в ред. от 05.12.2014). В соответствии с этой нормой финансирование судов не может произвольно определяться по усмотрению законодательной или исполнительной власти. Необходимые расходы федерального бюджета на суды защищены непосредственно самой Конституцией Российской Федерации и не могут быть ниже такого уровня, который обеспечивал бы выполнение ее требований.

          Внося изменения в ст. 19 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации», регламентирующую материальное обеспечение судей, федеральный законодатель, как указывалось выше, определил, что нуждающиеся в улучшении жилищных условий судьи обеспечиваются жилыми помещениями, которые приобретаются за счет средств федерального бюджета, выделяемых на эти цели судам Российской Федерации, в порядке, установленном Правительством Российской Федерации[10].

         В связи с этим Конституционный Суд России пришел к выводу о том, что федеральный законодатель  отменил ранее установленный им механизм предоставления местными администрациями судьям, нуждающимся в улучшении жилищных условий, жилых помещений в течение шестимесячного срока во внеочередном порядке за счет бюджетных средств, включая передачу им этих помещений в собственность бесплатно, и делегировал полномочие по обеспечению реализации соответствующей гарантии независимости судей Правительству Российской Федерации, не определив границы этого полномочия. Правительство Российской Федерации, в свою очередь, урегулировало подзаконными актами порядок использования средств федерального бюджета, выделяемых на улучшение жилищных условий судей, и некоторые элементы правового режима, распространяющегося на передаваемые им жилые помещения.           Передача законодателем Правительству Российской Федерации неопределенных по объему полномочий, дающих ему возможность  реализовать их произвольным образом, нарушает принцип разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (ст. 10  Конституции Российской Федерации). При этом предметом делегирования не может быть нормотворчество по тем вопросам, регулирование которых в соответствии с  Конституцией Российской Федерации относится к исключительной прерогативе законодателя.

          До настоящего времени Постановление Конституционного Суда в этой части законодателем не реализовано, а предоставление жилья судьям осуществляется даже без заключения с ними договора социального найма.   Между тем в соответствии с ч. 3 ст. 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»[11] акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают законную силу и признаются недействующими.

              При такой ситуации представляется необходимым в целях оптимизации судебной деятельности вновь инициировать жилищный вопрос и добиться его окончательного разрешения как одной из социальных гарантий независимости деятельности судьи, что будет способствовать улучшению кадровой политики в системе судов.

2.2. Право судьи на бесплатное  медицинское и санаторно-курортное лечение

         В соответствии с ч. 5  ст. 19 Закона «О статусе судей в Российской Федерации» (в редакции от 21.06.1995 г. № 91-ФЗ и от 25.11.2013 г. № 317-ФЗ) судья и члены его семьи имеют право на медицинское обслуживание, включая обеспечение лекарственными средствами, которое оплачивается за счет средств федерального бюджета. Они также имеют право на санаторно-курортное лечение, которое судье, его супруге (супругу) и несовершеннолетним детям оплачивается за счет средств федерального бюджета. Эти права сохраняются за судьей и после ухода (удаления) его в отставку или на пенсию. При этом медицинское обслуживание находящегося в отставке или на пенсии судьи и членов его семьи производится за счет средств федерального бюджета в тех же лечебных учреждениях, в которых они состояли на учете. 

           Редакция закона в части прав судьи, находящегося в отставке, допускает ограничительное толкование и приводит к отказу в предоставлении в этот период времени бесплатного санаторно-курортного лечения супругу судьи и получению им необходимых лекарственных средств.

Федеральным законом от 10 января 1996 г. № 6-ФЗ «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации»[12] законодатель в качестве дополнительных гарантий социальной защиты судей и работников аппаратов судов включил положение, согласно которому судье, не использовавшему право на санаторно-курортное лечение, выплачивается денежная компенсация в размере стоимости путёвки.

            На практике судье, по разным причинам не использовавшему право на санаторно-курортное лечение, никогда не выплачивалась денежная компенсация в указанном в законе размере. Такая компенсация по-разному определялась в различных регионах в размерах, не составляющих и четверти стоимости санаторно-курортной путёвки. Более того, сам по себе этот вид гарантий социальной защиты был исключён из последующих редакций Закона «О статусе судей в Российской  Федерации».

            Не в полной мере выполняется и положение закона об оказании медицинской помощи самому судье  за счет средств федерального бюджета: судьи не получают такую помощь в полном объёме, поскольку в рамках бесплатной медицинской помощи установлены её пределы как в сфере медикаментозного обеспечения, так и объёма медикаментозной помощи.

К примеру, комплексной Программой к Государственному контракту добровольного медицинского страхования на 2012 – 2013 годы[13] предусмотрена страховая сумма 135 тыс. руб. на одного застрахованного в год, возмещение расходов на оплату лекарственных средств составляет 5 тыс. руб. в год. Если сопоставить эти суммы с расценками на медицинское обслуживание, можно представить себе уровень социальных гарантий в этой части. Кроме того, в соответствии с этой Программой не предусмотрено оказание медицинской помощи  по целому ряду тяжёлых недугов, таких, как туберкулёз, сахарный диабет, онкологическим больным оказывается только первый курс лечения. Не предусматриваются также лечение тяжёлых заболеваний зубо-челюстной системы, а также протезирование.

Необходимо отметить ещё один аспект, имеющий существенное значение для оптимизации деятельности судов, – вопрос о материальном положении иных работников суда.

              Исходя из положений Конституции России, Федеральных конституционных законов от 7 февраля 2011 г. № 1- ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации»[14], от 31 декабря 1996 г. №1-ФКЗ «О судебной системе в Российской Федерации»[15] (в ред. от 25.12.2012) единство судебной системы обеспечивается в том числе путём соблюдения всеми судами установленных федеральным законом правил судопроизводства, а организационное обеспечение деятельности судов общей юрисдикции возложено на Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации.

             Понятие «суд» имеет два значения: первое – «судьи», на которых возложена обязанность применения Конституции России, конституционных и федеральных законов, общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации при разрешении судами гражданско-правовых споров, рассмотрении уголовных и административных дел; второе – «иные работники суда», т. е. секретари судебного заседания, помощники судей и т. д., которые призваны обеспечивать деятельность судьи не просто в организационном плане, а в качестве процессуальных фигур. Реализация судьями стоящих перед ними задач  невозможна без деятельности аппарата суда.

             Так, статус секретаря судебного заседания регламентирован ст. 245, 389.13,  410.13 УПК РФ, в соответствии с которыми он, в частности, ведёт протокол судебного заседания, являющийся в силу п. 5 ч. 2 ст. 74 УПК РФ доказательством по делу. От полноты и правильности изложения этого процессуального документа зависят законность и обоснованность  принятого по конкретному делу приговора, иного судебного решения, а равно и решения вышестоящей судебной инстанции.

                 Секретарь судебного заседания, как и помощник судьи, после вынесения судьёй постановления о назначении судебного заседания по поступившему в суд уголовному делу  для рассмотрения с участием присяжных заседателей осуществляет действия правового характера: по распоряжению судьи производит отбор кандидатов в присяжные заседатели, проверяет наличие предусмотренных Федеральным законом от 20 августа 2004 г. № 113-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации»[16] (в ред. от 29.12.2010) обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя. 

                 Помощники судей занимаются проверкой доводов, апелляционных и кассационных жалоб на соответствующие решения, осуществляют подготовку проекта постановления, по которому судья принимает окончательное решение по жалобе заявителя. Следовательно, деятельность помощника судьи, связанная с изучением конкретного дела с целью проверки законности принятого по нему решения, результаты которого он докладывает судье,  способствует обеспечению требования закона о качественном и в разумный срок рассмотрении дела. 

                 Таким образом, эти работники не просто технически обеспечивают организационную деятельность суда: они на основании закона являются процессуальными фигурами в уголовном и гражданском судопроизводстве. Без их деятельности судьи процессуально не смогут выполнить возложенные на них обязанности.

В таких обстоятельствах отнесение этих работников суда к категории государственных служащих не соответствует положениям ст. 10 Конституции Российской Федерации о разделении властей на законодательную, исполнительную и судебную с самостоятельным статусом. Отнесение этой категории работников судов к категории государственных служащих не следует и из смысла ст. 3 Федерального закона от 27 июля 2004 г № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе»[17] (в ред. от 02.04.2014), в соответствии с которой государственная гражданская служба призвана обеспечивать исполнение полномочий судов. К видам такой государственной деятельности относится, к примеру, деятельность соответствующих органов, не связанная с процессуальными формами функционирования судов, в частности, по созданию их материально-технической базы. 

                 Включение работников аппарата суда в категорию государственных служащих препятствует установлению адекватной их работе заработной платы. При принятии решения о повышении заработной платы судьям эта категория работников остаётся без соответствующего повышения уровня заработной платы.

В настоящее время заработная плата помощника судьи  составляет не более 15 тыс. руб., у секретаря судебного заседания – ещё меньше. Данная категория работников, как правило, молодые люди с высшим образованием. При такой заработной плате они не в состоянии не только содержать семью, но и самого себя, что с учётом указанной выше профессиональной нагрузке в судах побуждает их, накопив определённый опыт работы, уходить из судебной системы и трудоустраиваться вне её в целях обеспечения семьи необходимым.

Недооценка государством этого фактора приводит к систематической замене кадрового состава помощников судей и обуславливает увеличение профессиональной нагрузки судьи, так как требует от судьи дополнительных усилий по рассмотрению поступивших на рассмотрение заявлений, ходатайств, дел и материалов и на обучение новых помощников. Вынужденный уход из судебной системы таких работников приводит ещё и к тому, что эти должности в судах занимают преимущественно девушки и женщины, имеющие материальную поддержку семьи, что ограничивает их конституционные права  на выбор профессии.

                  3. Следующим непременным условием повышения эффективности судебной деятельности является высокая квалификация судьи.

Следует отметить три способа обеспечения гарантий правовой компетентности  судей:

              – воспитание судейских кадров силами самой системы из числа работников аппарата судов; 

               – пополнение судебной системы профессионалами из других правовых ведомств;

               – профессиональная переподготовка впервые назначенных судей и повышение квалификации действующих судей.

                В течение всего периода реформирования судебной системы законодатель по-разному относился к этому вопросу.

                 В 2001 году Верховным Судом Российской Федерации и Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации был внесён законопроект о введении для кандидатов на должность судьи обязательной профессиональной подготовки  к этой работе  продолжительностью не менее года, который получил отрицательную оценку Правового управления Государственной Думы и Правительства. Всё же  впоследствии в Законе «О статусе судей в Российской Федерации» продолжительность профессиональной переподготовки впервые назначенного судьи была установлена в пределах 6 месяцев. Определение порядка и сроков  прохождения судьей профессиональной переподготовки в указанных пределах, а также основания освобождения судьи от прохождения профессиональной переподготовки были возложены на Верховный Суд Российской Федерации и Высший Арбитражный Суд Российской Федерации. Источник финансирования переподготовки впервые назначенных судей и повышения квалификации судей названным Законом не был  регламентирован.

В результате профессиональная переподготовка впервые назначенных судей на базе Российского государственного университета правосудия первоначально длилась три месяца, затем –  два месяца, а с 2014 г. – две недели. Безусловно, за такой короткий срок невозможно осуществить необходимую программу переподготовки впервые назначенных судей, несмотря на наличие профессионально подготовленного преподавательского состава Университета, необходимых условий для плодотворного обучения, разработанных методических пособий.

            4. Оптимизация судебной деятельности нередко взаимосвязана с качеством принимаемых законов.

Проходящая в стране судебная реформа обусловила интенсивность законотворческой деятельности. Однако без их глубокой проработки принимаемые законы зачастую страдают неполнотой правового регулирования, смысловой неопределенностью либо создают коллизии в их применении, что порождает судебные ошибки, отрицательно сказываясь на качестве правосудия.

Как иллюстрация к этому выводу: только в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, действующий с 2001 г., более 200 раз вносились различные дополнения и изменения.

2002 г

Такой же метод используется и в части изложения законодателем тех или иных правовых норм Уголовного кодекса Российской Федерации.

Так, ст. 137 УК РФ «Нарушение неприкосновенности частной жизни» подвергалась изменениям и дополнениям неоднократно – 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ, 22 декабря 2008 г. № 272-ФЗ, 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ, 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ.

Наряду с интенсивным изменением законодательства до настоящего времени остаются без соответствующего правового регулирования фундаментальные процессуальные гарантии прав личности при разрешении вопроса о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию, что влияет на своевременное рассмотрение данных вопросов и осложняет процесс их разрешения.

В частности, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 14 июля 2011 г. № 16-П[18] указал на отсутствие специальных механизмов восстановления нарушенных прав близких родственников лиц, необоснованно привлеченных к уголовной ответственности, при прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию. В связи с этим Конституционный Суд поручил законодателю восполнить этот пробел путем включения в УПК РФ правового регулирования, направленного на обеспечение государственной, в том числе судебной, защиты чести, достоинства и доброго имени умершего подозреваемого (обвиняемого). До настоящего времени соответствующей правовой  регламентации данный пробел процессуального законодательства не получил.

              В процессе правоприменительной деятельности судьям, как отмечалось, приходится сталкиваться и с  неопределённостью формулировок той или иной новеллы законодателя  в различных отраслях права, что приводит к необходимости дополнительного анализа судьёй соответствующих правовых норм в целях принятия решения по делу.

Внося соответствующие изменения в нормы материального права, к примеру в УК РФ, законодатель иногда устанавливает разные процессуальные формы их  реализации. Так, Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ в УК РФ (ст. 82.1 УК РФ) введена отсрочка исполнения приговора больным наркоманией. Этим же законом внесены дополнения в УПК РФ (в ст. 267, п. 4 ст. 398 УПК РФ), касающиеся процедуры применения данной нормы как при постановлении приговора, так и в процессе его исполнения в отношении таких лиц. В УИК РФ в этой же связи дополнительно включена ст. 178.1, определяющая компетенцию соответствующих органов (администрации исправительного учреждения, уголовно-исполнительной инспекции) в части исполнения решения суда об отсрочке исполнения приговора, принятого по правилам ст. 398 УПК РФ. Внесённые изменения содержат противоречивые требования, к примеру, к процессуальной форме принятия соответствующего решения.    

           Так, исходя из положений ч. 6 ст. 396, п. 25 ст. 5 УПК РФ, вопросы, связанные с исполнением приговора, судья решает единолично в судебном заседании, облекая своё решение в форму постановления. Между тем из ч. 2 ст. 178.1 УИК РФ следует, что решение судьи об отсрочке исполнения приговора по правилам ст. 82.1 УК РФ должно быть принято в форме определения. В силу же п. 23 ст. 5 УПК РФ  определение – это любое решение, кроме приговора, вынесенное судом коллегиально. Таким образом, в одном случае предусмотрена процедура единоличного разрешения данного вопроса с вынесением постановления, в другом законодатель возлагает разрешение того же самого вопроса на коллегиальный состав суда с вынесением по существу вопроса  определения. Усмотрев такую коллизию, судья в процессуальном документе наряду с обоснованием решения по ходатайству об отсрочке исполнения приговора должен со ссылкой на ст. 7 УПК РФ, не допускающую применение федерального закона, противоречащего уголовно-процессуальному закону,  разъяснить органам, ведающим исполнением данного приговора, почему принятое им решение вынесено не в указанной  УИК РФ форме, а основано на предписаниях УПК РФ.

Неопределённость отмечается также в текстах ст. 76.1 УК РФ, предусматривающей основание для освобождения от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности, и ст. 28.1 УПК РФ, регламентирующей процессуальный порядок реализации этой нормы.  В уголовном законе в качестве основания для освобождения от уголовной ответственности по делам этой категории указано на возмещение лицом ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации в результате преступления, в полном объеме безотносительно к каким либо иным условиям. В статье 28.1 УПК РФ возможность применения положений ст. 76.1 УК РФ законодатель ограничил конкретной  стадией уголовного судопроизводства, указав, что уголовное дело в отношении лица, совершившего преступления, предусмотренные ст. 198 – 199.1 УК РФ, прекращается в случае, если до назначения судебного заседания указанный выше ущерб возмещается в полном объеме. При такой отраслевой коллизии судья должен соизмерять свои действия с положениями ст. 3 УК РФ, согласно которым преступность деяния, а также его наказуемость  и иные уголовно-правовые последствия (что имеет место в нашем случае) определяются только Уголовным кодексом Российской Федерации.

Примером правовой неопределённости является также отсутствие правового регулирования отношений, возникающих  в случае смерти  лица, подавшего апелляционную жалобу, как в сфере уголовно-процессуального, так и в области гражданского процессуального  законодательства.

Безусловно, совершенствование законодательства является важным фактором повышения качества работы судов.

К сожалению, судебная практика не исключает случаи затруднений применения той или иной нормы права в связи, например, с несоответствием Конституции Российской Федерации. В частности, Федеральным законом от 26 апреля 2013 г. № 64-ФЗ ст. 237 УПК РФ была дополнена частью 1.2 о предоставлении права суду возвратить уголовное дело прокурору по ходатайству  стороны в случае, если после направления уголовного дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния, являющиеся основанием для предъявления ему обвинения  в совершении более тяжкого преступления. По смыслу ст. 237 УПК РФ суд не обладает  правом по собственной инициативе принять такое решение, возвратить  уголовное дело прокурору он может лишь при наличии ходатайства стороны. После вступления в силу названного Федерального закона спустя два месяца  состоялось решение Конституционного Суда (от 2 июля 2013 г. № 16-П), где высказана позиция о том, что безусловное следование инициативе стороны обвинения или защиты,  которая всегда преследует собственный процессуальный интерес, означало бы недопустимое ограничение самостоятельности суда  как носителя публичной  по своей природе судебной власти, осуществляемой самостоятельно, свободно и независимо  от позиции той или иной стороны. Направляя уголовное дело прокурору, суд не осуществляет уголовное преследование, т. е. процессуальную деятельность, осуществляемую в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, он лишь указывает на существо ущемления прав участников уголовного судопроизводства, которые не могут быть устранены в судебном заседании.

Ограничение права суда на выбор нормы уголовного закона, подлежащей применению, или на возвращение уголовного дела прокурору по собственной инициативе в порядке ст. 237 УПК РФ Конституционный Суд Российской Федерации рассматривает как неправомерное вмешательство  в осуществление судебной власти, самостоятельности и независимости, которые находятся под защитой Конституции.  Положения ст. 237 УПК РФ  в этой части были признаны Конституционным Судом в силу ст. 6 Федерального конституционного закона от 27 июля 1994 г. № 1-ФКЗ не соответствующими Конституции Российской Федерации с поручением федеральному законодателю ввести соответствующее правовое регулирование. Этот недостаток не устранен до сих пор.

             Коллизионность законодательных норм не исчерпывается приведенными примерами. С учётом того, что она  осложняет правоприменительную практику, особенно впервые назначенных судей, представляется целесообразным провести мониторинг законодательства по всем отраслям права в целях устранения неопределённости норм либо правовых коллизий.

             Статистические данные свидетельствуют о том, что судам нередко приходится принимать решения о признании противоречащими федеральному законодательству отдельных законодательных актов субъектов Российской Федерации либо подзаконных нормативных правовых актов. Только за 9 месяцев 2013 г. судами  Российской Федерации  принято   2 096 таких решений.

В отдельных случаях, как, к примеру, при введении в ст. 44 УК РФ нового вида наказания – принудительных работ,  законодатель  при отсутствии материально-технической базы реализации закона принимает решение отложить введение её в действие.

         Проведенное исследование приводит к выводам, что в целях оптимизации судебной деятельности  необходимо:

              1. установить научно обоснованный подход к профессиональной нагрузке судей и применить соответствующий регламент, обеспечив его выполнение дополнительными, где это необходимо, кадрами;

           2. с учётом существенного повышения в судах количества материалов, связанных с необходимостью исполнения приговоров, возникает необходимость создания специализированных судов, которые занимались бы рассмотрением лишь такого рода материалов, что существенно разгрузило бы суды первой инстанции;

            3. на законодательном уровне разрешить вопросы переподготовки судей и повышения их квалификации на базе Российского государственного университета правосудия с регламентацией финансирования этой деятельности за счёт бюджетных средств, обеспечивающих деятельность судебной власти;

            4. целесообразно также провести мониторинг действующего законодательства в целях устранения его коллизионности, неясностей и пробелов, что способствовало бы правильному и единообразному применению судами действующего законодательства;

             5. представляется необходимым восстановить социальные гарантии судей и судебных работников, исключить принятие нормативных правовых актов, ухудшающих их социальный статус; законодательно определить понятие «суд» с включением в него работников разного уровня, выполняющих процессуальные обязанности, разрешить вопрос об оплате их труда. 



[1] Федеральный закон от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7362; Федеральный закон от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2012. № 49. Ст. 6752 и последующие законы) Федеральный закон от 1 марта 2012 г. № 18-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2012. № 10. Ст. 1166.

[2] См.: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации «Обзор судебной практики по применению Федерального закона от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации" и Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 2 июля 2013 г. № 2559-6 ГД "Об объявлении амнистии" (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 декабря 2013 г.) // СПС «Консультант Плюс».

[3] Российская газета. 1992. № 170. 29 июля.

[4] Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» (ред. от 21.06.1995 г.) // Российская юстиция. 1995. № 11.

[5] См.: Федеральные законы о внесении изменений в Закон Российской Федерации от 26 июня 1993 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации».

[6] К специализированному жилому фонду относятся:  служебные жилые помещения; жилые помещения в общежитиях; жилые помещения маневренного фонда; жилые помещения в домах системы социального обслуживания населения; жилые помещения фонда для временного поселения вынужденных переселенцев, лиц, признанных беженцами; жилые помещения для социальной защиты отдельных категорий  граждан; жилые помещения для детей-сирот, оставшихся без попечения родителей (ст. 92 ЖК РФ).

[7] Постановление Правительства Российской Федерации от 21.03.2008 № 192 (ред. от 07.12.2011) «О порядке обеспечения судей, прокуроров и сотрудников Следственного комитета Российской Федерации, нуждающихся в улучшении жилищных условий, отдельными жилыми помещениями» // СЗ РФ. 2008. № 12. Ст. 1150.

[8] Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 января 2008 г. № 2-П «По делу о соответствии Конституции Российской Федерации положения пункта 2 статьи 14 Федерального закона от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации"» // СЗ РФ. 2008. № 6. Ст. 540.

 

 

[9] СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 1.

[10] Пункт 2 ст. 14 Федерального закона от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ.

 

[11] СЗ РФ. № 13. Ст. 1447.

 

[12] СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 144.

[13] Приложение № 1 к Государственному контракту добровольного медицинского страхования судей судов общей юрисдикции, в том числе пребывающих в отставке (кроме судей Верховного Суда Российской Федерации) и членов их семей на 2013 – 2013 годы.

[14] СЗ РФ. 2011. № 7. Ст. 898.

[15] СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 1.

 

[16] СЗ РФ. 2004. № 34. Ст. 3528.

[17] СЗ РФ. 2004. № 31. Ст. 3215.

 

[18] Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.И. Александрина  и Ю.Ф. Ващенко» // СЗ РФ. 2011. № 30 (2). Ст. 4698.

Региональная судебная практика

Практика применения судами законодательства о  судебных расходах, связанных с разрешением  гражданско-правовых споров

Определение размера государственной пошлины, иных судебных расходов, порядок их взимания является одним из сложнейших в гражданском судопроизводстве, в связи с чем суды нередко испытывают затруднения при решении данных вопросов и допускают ошибки, отказывая в принятии по этим основаниям гражданских исков к рассмотрению, тем самым нарушает право граждан на беспрепятственный доступ к правосудию.

Практика применения судами законодательства о судебных расходах, связанных с разрешением гражданско-правовых споров

Василевская Валентина Петровна

заместитель руководителя отдела обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия, судья Верховного Суда Российской Федерации высшего квалификационного класса в почетной отставке, Заслуженный юрист Российской Федерации

Взыскание судебных расходов является обязательной и неотъемлемой частью гражданского искового судопроизводства. Несет эти расходы, согласно ст. 98 ГПК РФ, как правило, сторона, проигравшая судебный спор, в размере пропорционально удовлетворенных исковых требований1.

Следовательно, правильность взыскания судебных расходов зависит как от законности вынесенного по делу судебного решения, так и от соблюдения судом требований законодательства, регулирующего основания и порядок их взыскания. Порядок и основания взыскания судебных расходов регулируются главой 7 ГПК РФ (ст. 88 – 104) и главой 25.3 Налогового кодекса Российской Федерации (ст. 333.16 – 333.22, 333.36, 333.40, 333.41).

В соответствии со ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

I. Государственная пошлина

Государственная пошлина относится к одному из немногих видов сборов, устанавливаемых федеральными законами о налогах и сборах и уплачиваемых заинтересованным лицом в доход соответствующего бюджета в строго предусмотренных законом случаях, в том числе при возбуждении судебного производства по иску и жалобе заявителя (п. 7 ст. 13 п. 5 ст. 3 и п. 1 ст. 333.16 НК РФ, ч. 2 ст. 88 ГПК РФ).

Федеральный закон от 2 ноября 2004 г. № 127-ФЗ2 дополнил часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации главой 25.3 – «Государственная пошлина», которой разрешены вопросы, связанные с уплатой государственной пошлины: перечень её плательщиков, заявления и жалобы, подлежащие оплате государственной пошлиной; размер (ставки), порядок и срок оплаты государственной пошлины; предоставление льгот отдельным категориям физических лиц по её уплате; основания и порядок возврата, зачета государственной пошлины, а также предоставление отсрочки и рассрочки по уплате государственной пошлины.

Давая определение понятию «государственная пошлина» (ст. 333.16 НК РФ), законодатель указал, что государственная пошлина представляет собой сбор, взимаемый с физических и юридических лиц при их обращении в соответствующие органы власти, иные органы и (или) к должностным лицам за совершение в отношении этих лиц юридически значимых действий, предусмотренных гл. 25.3 НК РФ, в том числе в связи с возбуждением искового судопроизводства в судах общей юрисдикции или у мировых судей (далее также – суд).

Плательщиками государственной пошлины в судах общей юрисдикции и по делам, рассматриваемым мировыми судьями, выступают и ответчики, если решение суда принято не в их пользу и истец освобожден от уплаты государственной пошлины в соответствии с законом (ст. 333.17 НК РФ).

Установленный законом (ст. 333.19, 333.20 НК РФ) перечень заявлений и жалоб, облагаемых государственной пошлиной, является исчерпывающим, а потому не предусмотренные им иные обращения в суды госпошлиной не облагаются и оплате не подлежат.

В целях обеспечения отдельным категориям плательщиков доступа к правосудию Налоговым кодексом Российской Федерации предоставлены льготы в виде полного либо частичного освобождения от уплаты государственной пошлины (ст. 333.36 и ч. 2 ст. 333.20).

Полностью от уплаты государственной пошлины при обращении в суды освобождаются физические лица – участники и инвалиды Великой Отечественной войны, истцы – инвалиды I и II группы, а также истцы по искам о взыскании заработной платы (денежного содержания) и иным требованиям, вытекающим из трудовых правоотношений, о взыскании алиментов, о возмещении вреда и т. д.

Правом освобождения стороны по делу от уплаты государственной пошлины в случае отсутствия достаточных средств для предусмотренного законом платежа наделены и суды общей юрисдикции, мировые судьи.

Конституционный Суд Российской Федерации, усмотрев, что нормативные положения, содержащиеся в ст. 333.36 НК РФ во взаимосвязи с ч. 2 ст. 333.20 данного Кодекса и ст. 89 ГПК РФ, не позволяющие судам общей юрисдикции и мировым судьям принимать по ходатайству физических лиц решения о полном освобождении их от уплаты государственной пошлины, если иное уменьшение её размера, предоставление отсрочки (рассрочки) уплаты государственной пошлины не обеспечивает беспрепятственный доступ к правосудию, признал их утратившими силу и не подлежащими применению судами, другими органами и должностными лицами3.

Таким образом, в целях более полного устранения препятствий в доступе к правосудию и получения своевременной и беспрепятственной судебной защиты суды общей юрисдикции и мировые судьи обязаны с учетом имущественного положения освободить сторону по делу по ее ходатайству от уплаты государственной пошлины в полном объеме либо уменьшить размер платежа, а также предоставить отсрочку или рассрочку её уплаты.

При этом ходатайствующий о предоставлении какого-либо вида из названных выше льгот должен подтвердить свою льготу либо неплатежеспособность соответствующими доказательствами, к числу которых могут быть отнесены справки о незначительной заработной плате, отсутствии работы, наличии в семье нетрудоспособных лиц, иждивенцев и несовершеннолетних детей, болезни и т. д. Заявленные ходатайства рассматриваются только тем судом, к подсудности которого отнесено дело. По результатам их рассмотрения судьей (единолично) выносится соответствующее определение с указанием мотивов принятого решения, которое может быть обжаловано в установленном законом порядке, если ходатайство не удовлетворено.

В судебной практике имеются случаи, когда рассрочка или отсрочка уплаты государственной пошлины предоставлялась судом до дня вынесения судебного решения с последующим ее взысканием непосредственно в соответствующий бюджет. Данное обстоятельство не согласуется с требованиями п. 1 ст. 64 и ст. 333.41 НК РФ, согласно которым предоставление отсрочки или рассрочки в уплате государственной пошлины ограничено годовым сроком, тогда как процессуальные сроки рассмотрения и разрешения отдельных дел искового судопроизводства могут значительно его превышать. В частности, такой случай предусмотрен ч. 3 ст. 152 ГПК РФ, когда судья может по сложным делам назначить срок проведения предварительного судебного заседания, выходящий за пределы установленных законом сроков рассмотрения и разрешения дел.

При увеличении истцом размера исковых требований или если суд в зависимости от обстоятельств дела на основании ч. 3 ст. 196 ГПК РФ выйдет за пределы заявленных истцом требований, недостающая сумма государственной пошлины подлежит доплате в установленный подп. 2 п. 1 ст. 333.18 НК РФ десятидневный срок со дня вступления решения суда в законную силу.

Содержащееся же в ч. 2 ст. 92 ГПК РФ иное положение, при котором рассмотрение дела продолжается лишь после предоставления истцом доказательств уплаты (доплаты) государственной пошлины или разрешения судом вопроса об отсрочке (рассрочке) уплаты государственной пошлины или уменьшении ее размера, судами области вполне обоснованно ставится под сомнение, поскольку установление размера и порядка уплаты государственной пошлины входят в предмет регулирования законодательства о налогах и сборах (ст. 2 НК РФ), а не гражданского процессуального законодательства.

Встречные иски, а также заявления о вступлении в дело третьих лиц с самостоятельными требованиями относительно предмета спора оплачиваются государственной пошлиной по общим правилам предъявления иска.

Что касается третьих лиц без самостоятельных требований, то они к субъектам спорных правоотношений не относятся, распорядительными полномочиями (отказ от иска, изменение исковых требований и т. п.) не обладают, а потому их заявления о вступлении в гражданское судопроизводство на стороне истца или ответчика государственной пошлиной не оплачиваются, за исключением случаев подачи апелляционной, кассационной и надзорной жалоб.

Размер государственной пошлины, подлежащей уплате при подаче искового заявления имущественного характера, определяется ст. 333.19 и 333.20 НК РФ в зависимости от цены иска, а также ст. 91 ГПК РФ, регулирующей порядок определения цены иска, когда указанная истцом цена истребуемого имущества явно не соответствует его действительной стоимости, либо истец испытывает трудности при определении цены иска, о чем им заявлено при его предъявлении.

В таких случаях суд устанавливает предварительную цену иска самостоятельно, в том числе исходя из инвентаризационной либо другой стоимости имущества, а при отсутствии таковых устанавливает размер государственной пошлины, уплачиваемой за аналогичные требования. Впоследствии при разрешении дела по существу осуществляется доплата недостающей суммы государственной пошлины, соответствующей объему удовлетворенных требований, в 10-дневный срок со дня вступления судебного решения в законную силу.

При доплате госпошлины в соответствии с ценой иска, названной судом, и в определенный им срок исковое заявление в силу ст. 136 ГПК РФ, регулирующей порядок принятия искового заявления к рассмотрению, считается принятым к производству суда в день его первоначального представления. В противном случае заявление признается неподанным и возвращается заявителю без рассмотрения. Заявление считается неподанным и в случае неоплаты пошлины, если её оплата в силу закона является обязательной.

Из анализа судебной практики следует, что отдельные суды Калужской области вопреки этим требованиям от предварительного установления цены иска в целях определения размера государственной пошлины, подлежащей оплате истцом, неправомерно уклонялись и оставляли исковые заявления без движения, а затем возвращали их истцам без рассмотрения по мотивам неустранения указанного судом недостатка.

Так, определением судьи Барятинского районного суда исковое заявление А. к М. и администрации сельского поселения о признании незаконным свидетельства о праве собственности на земельный участок, включении в перечень наследуемого имущества земельного участка, домовладения и др. было оставлено без движения в связи с тем, что не указана цена иска и не представлен документ, подтверждающий уплату государственной пошлины.

Несмотря на то, что от истицы поступило ходатайство об определении цены иска судом и предоставлении отсрочки в уплате госпошлины из-за отсутствия достаточных денежных средств для своевременной уплаты госпошлины, суд в удовлетворении ходатайства отказал и исковое заявление возвратил, ссылаясь на невыполнение указаний суда.

Судебная коллегия по гражданским делам областного суда вынесенные районным судом определения отменила и направила исковое заявление для рассмотрения в тот же суд со дня его первоначального представления заявителем.

При этом кассационная инстанция признала обоснованным утверждение истицы о том, что она испытывает трудности и сложности с определением цены иска и указала суду на необходимость в соответствии с подп. 9 п. 1 ст. 333.20 НК РФ самостоятельно разрешить этот вопрос и рассмотреть в установленном законом порядке ходатайство А. об отсрочке уплаты государственной пошлины4.

Судебная коллегия определением от 20 января 2011 г. отменила аналогичное определение Жуковского районного суда об оставлении без движения искового заявления Л. к Х. о признании права собственности на долю в трех комнатной квартире и преимущественного права покупки этой доли.

Суд мотивировал свое решение тем, что истица не приложила к исковому заявлению документы, подтверждающие стоимость квартиры, необходимые для расчета подлежащей уплате государственной пошлины.

Отменяя определение районного суда, судебная коллегия сослалась на приобщенную к исковому заявлению квитанцию об уплате истицей государственной пошлины исходя из стоимости квартиры в сумме 85 000 руб. на день её покупки истицей по договору купли-продажи от 28 сентября 2006 г. При несогласии с этой ценой судья вправе был на основании ч. 2 ст. 91 ГПК РФ самостоятельно определить цену иска либо разрешить вопрос о последующей доплате недостающей государственной пошлины, если суд при вынесении решения по делу придет к выводу о более высокой стоимости квартиры5.

При исчислении судьями государственной пошлины допускались ошибки как в сторону завышения, так и занижения ее размера, что влекло нарушение имущественных интересов граждан и государства.

Так, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 333.19 НК РФ (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г.) при подаче искового заявления имущественного характера, подлежащего оценке, при цене иска от 200 тыс. руб. до 1 млн. руб. государственная пошлина уплачивается в размере: 5 200 руб. плюс 1 процент от суммы, превышающей 200 000 руб.

Следовательно, при цене иска 242 122 руб. 50 коп. истцу необходимо было уплатить государственную пошлину в размере 5 621 руб. 22 коп. вместо исчисленной Калужским районным судом в 6 042 руб. По мотиву недоплаты пошлины исковое заявление закрытого акционерного общества о взыскании материального ущерба в размере 242 122 руб. 50 коп. к Е. Калужским районным судом оставлено без движения. Допущенная судом ошибка была исправлена судебной коллегией по гражданским делам областного суда при рассмотрении 29 марта 2011 г. частной жалобы закрытого акционерного общества6.

Малоярославский районный суд, оставляя 19 декабря 2010 г. без движения за неуплату в полном объеме государственной пошлины исковое заявление Л., П., К. к администрации муниципального района о признании в равных долях права собственности в порядке наследования на жилой дом и подсобные строения, исходил из цены иска в 335 981 руб.

Между тем согласно приобщенному к материалам иска техническому паспорту инвентаризационная стоимость недвижимости составила 135 619 руб., а подлежащая уплате с этой цены государственная пошлина, установленная п. 1 ч. 1 ст. 333.19 НК РФ, – 3271 руб. 24 коп. вместо требуемых судом 6 559 руб. 81 коп.

Судебная коллегия областного суда определение районного суда отменила и указала суду на незаконное начисление государственной пошлины с превышением ее размера в два раза и оставление искового заявления без движения при отсутствии на это оснований7.

Размеры государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, мировыми судьями, как уже отмечалось, устанавливаются Налоговым кодексом Российской Федерации, регулируются ст. 333.19, 333.20 и определяются в зависимости от порядка её расчета:

- в твердой денежной сумме, пропорциональный размеру истребуемой суммы или стоимости отыскиваемого имущества;

- смешанной формы расчета, когда размер государственной пошлины устанавливается одновременно в твердой денежной сумме и дополнительных процентах от какой-либо суммы.

Правильное определение цены иска является существенным условием определения размера госпошлины.

Исковые заявления имущественного характера, не подлежащие оценке, а также исковые заявления неимущественного характера оплачиваются в твердой денежной сумме, установленной законом, независимо от количества заявленных в них требований.

При подаче исковых заявлений, в которых содержатся требования имущественного и неимущественного характера, государственная пошлина оплачивается одновременно за каждое требование с учетом положений об их установлении (подп. 1 п. 1 ст. 333.20 НК РФ). Выделение судьей из таких исковых заявлений одного или нескольких требований в отдельное производство не влечет пересчета и возврата государственной пошлины. По выделенным в отдельное производство государственная пошлина повторно не уплачивается.

Основания, порядок возврата и зачета государственной пошлины установлены ст. 333.40 НК РФ.

В соответствии с предписанием данной нормы закона госпошлина, уплаченная в большем размере, чем это предусмотрено главой 25.3 НК РФ, а также при уменьшении истцом размера исковых требований излишне уплаченная государственная пошлина подлежит возврату, однако размер оставшейся государственной пошлины не может быть менее суммы, установленной ст. 333.19 НК РФ для исковых требований имущественного характера, т. е. 400 руб.

В силу подп. 2, 3 п. 1 ст. 333.40 НК РФ основаниями для возврата государственной пошлины также являются:

- возврат судом заявления, жалобы или иного обращения без рассмотрения;

- отказ в их принятии;

- прекращение производства по делу судом общей юрисдикции (ст. 220 ГПК РФ), за исключением случаев утверждения им мировых соглашений;

- отзыв искового заявления;

- оставление судом заявления без рассмотрения в соответствии со ст. 222 ГПК РФ.

Возврат государственной пошлины рассматривается и решается судом общей юрисдикции или мировым судьей на основании заявления заинтересованного лица путем вынесения определения, на которое согласно ст. 104 ГПК РФ может быть подана частная жалоба.

Определение суда не выносится, если суд возвратил исковое заявление, жалобу или заявление истцу без рассмотрения по его просьбе после уплаты государственной пошлины. В этом случае ему выдается судом соответствующая справка для решения вопроса о возврате государственной пошлины в течение трех лет со дня её уплаты через налоговые органы по месту нахождения суда, в котором рассматривалось дело.

К заявлению о возврате государственной пошлины приобщаются судебные постановления (решения, определения) и справки судов, являющиеся основанием для полного или частичного возврата излишне уплаченной (взысканной) государственной пошлины, а также платежные документы, подтверждающие факт уплаты государственной пошлины.

Возврат излишне уплаченной (взысканной) суммы государственной пошлины осуществляется органом Федерального казначейства.

При невозврате излишне внесенной государственной пошлины её сумма засчитывается в счет уплаты государственной пошлины за аналогичные действия при повторном обращении в суд с исковым заявлением, если не истек трехгодичный срок со дня уплаты этой суммы в бюджет или со дня вынесения судебного определения о возврате государственной пошлины из бюджета.

Зачет производится по заявлению плательщика, к которому также прилагаются необходимые документы, подтверждающие его обоснованность (п. 6 ст. 333.40 НК РФ).

Вынесенное судом определение о возврате излишне уплаченной государственной пошлины само по себе не может являться основанием для непосредственного и принудительного взыскания указанной судом суммы.

Факт возврата государственной пошлины на основании судебного определения находится в компетенции налоговых органов. Эта процедура носит заявительный характер и только от волеизъявления плательщика, от его непосредственного обращения в государственный налоговый орган зависит исполнение определения суда.

Действия налогового органа, связанные с невозвратом государственной пошлины, могут быть оспорены в порядке главы 25 ГПК РФ «Оспаривание решений, действий (бездействия) органов государственной власти» или в порядке искового судопроизводства при наличии спора о праве и с соблюдением правил о подсудности дел по спорам о защите субъективного права8.

II. Издержки, связанные с рассмотрением дела

В соответствии со ст. 88 ГПК РФ в состав судебных расходов наряду с государственной пошлиной входят издержки, связанные с рассмотрением дела. Исходя из текста и смысла ст. 94 ГПК РФ, издержки, связанные с рассмотрением дела, – это фактические денежные затраты, которые являются необходимыми и разумными для оплаты определенных процессуальных действий, возникающих в ходе проведения искового судопроизводства по конкретному делу в целях обеспечения всестороннего и объективного исследования обстоятельств и вынесения по делу законного решения.

Судебные издержки уплачиваются участвующими в деле лицами, или осуществляются за счет бюджетных средств. К таким издержкам указанной нормой закона отнесены:

– суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам;

–расходы на оплату услуг переводчика, понесенные иностранными гражданами и лицами без гражданства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации;

– расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд;

–расходы на оплату услуг представителей;

– расходы на производство осмотра на месте;

– компенсация за фактическую потерю времени в соответствии со ст. 99 настоящего Кодекса;

– связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами;

– другие расходы, признанные судом необходимыми.

В связи с тем, что данный перечень издержек является открытым, суды вправе при наличии конкретных обстоятельств по делу признать в качестве необходимых и иные расходы, связанные с его разбирательством.

Однако такие расходы должны отвечать главным критериям – при разбирательстве дела они являлись объективно-необходимыми, фактически (реально) понесенными и не выходили за пределы разумности.

В соответствии со ст. 95 ГПК РФ в денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам, входят расходы: на проезд к месту судебного рассмотрения дела; на проживание и суточные; вознаграждение за выполненную по поручению суда специалистами, экспертами и переводчиками работу, не входящую в круг их должностных обязанностей в качестве работников государственных учреждений; денежная компенсация свидетелям за потерю времени в связи с вызовом их в судебное заседание.

Порядок и размер подлежащих компенсации расходов регулируются Инструкцией о порядке и размерах возмещения расходов и выплаты вознаграждения лицам в связи с их вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуру или в суд (кроме Конституционного и арбитражного судов)9.

Согласно положениям ст. 96 ГПК РФ, денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся стороной, заявившей какое-либо ходатайство по делу, на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, соответствующего суда, управления (отдела) Судебного департамента в субъекте Федерации, а также органа, осуществляющего организационное обеспечение деятельности мировых судей. В случае, если указанная просьба заявлена обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

Если вызов свидетелей, назначение экспертов, привлечение специалистов и другие действия, подлежащие оплате, осуществляются по инициативе суда или мирового судьи, расходы возмещаются соответственно за счет средств федерального бюджета или бюджета субъекта Федерации, на территории которого действует мировой судья (ч. 2 ст. 96 ГПК РФ).

Суд и мировой судья могут освободить сторону по делу от уплаты указанных расходов или уменьшить их размер с учетом имущественного положения стороны по делу, подтвержденного соответствующими доказательствами. В этом случае расходы также возмещаются за счет средств соответствующего бюджета.

Физическое лицо от такой обязанности может быть освобождено только при наличии на этот счет его ходатайства. При этом соответствующая сторона по делу обязана представить такие доказательства своего имущественного положения, которые объективно свидетельствовали об отсутствии возможности нести необходимые по делу расходы.

Сторона, освобожденная судом от уплаты расходов, предусмотренных ч. 1 ст. 96 ГПК РФ и связанных с назначением экспертизы, освобождается от них и при вынесении решения не в её пользу. Понесенные расходы в таких случаях возмещаются за счет средств федерального бюджета10.

Освобождение организаций от оплаты экспертизы нормами ГПК РФ не предусмотрено.

В судебной практике чаще всего возникает необходимость проведения экспертизы по вопросам, требующим специальных познаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла и т. д. В этих целях в гражданском судопроизводстве экспертами проводятся специальные исследования на основании определения суда, в котором сформированы с участием сторон вопросы, подлежащие разрешению при проведении экспертизы.

Заключение эксперта, представленное суду, является одним из видов доказательств, учитываемых судом в совокупности с другими доказательствами при разбирательстве дела и вынесении судебного решения.

Назначение и проведение экспертизы проводятся как по ходатайству сторон, так и по инициативе суда.

При назначении экспертизы по делу по своей инициативе (поскольку это связано с расходами, нередко значительными и затрагивает интересы федерального бюджета) суд обязан мотивировать необходимость её проведения, что судами области порой не соблюдалось.

Так, Обнинский городской суд при рассмотрении дела по иску ООО «…» к В. о взыскании задолженности по договору займа в сумме 45 646 руб. и пени за невыполнение договорных обязательств о досрочном погашении займа, в случае увольнения с работы по своей инициативе, назначил по делу судебную бухгалтерско-экономическую экспертизу финансовой деятельности истца стоимостью 52 808 руб., против проведения которой истец возражал и на проведение которой экспертам потребовалось шесть месяцев.

Решением суда в иске было отказано.

Судебная коллегия решение суда оставила без изменений. Тем не менее путем вынесения частного определения обратила внимание суда первой инстанции на отсутствие необходимости проведения по делу названной экспертизы по своей инициативе, указала на немотивированность вывода суда в необходимости ее назначения и проведения, а также на несоразмерность понесенных судом издержек, в том числе стоимости экспертизы – объему и размеру имущественных прав, подлежащих защите11.

Вопросы, связанные с возмещением судебных издержек, рассматриваются судом при вынесении судебного решения и дополнительного обращения не требуют. Исключение из этого общего правила установлено ст. 100 ГПК РФ, предусматривающей возмещение расходов на оплату услуг представителя стороны, в пользу которой состоялось решение суда. В этих случаях расходы возмещаются по её письменному ходатайству12.

Некоторые суды области, руководствуясь положением ст. 94 ГПК РФ, предусматривающей открытый перечень издержек, к их числу относят иные расходы, такие, как расходы на сбор доказательств, обосновывающих цену иска, оказание юридической помощи по составлению истцу искового заявления и дальнейшему ведению дела при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства.

Например, Калужский районный суд решением от 2 февраля 2011 г. удовлетворил исковые требования О. к ООО «…» и взыскал с ответчика в его пользу средний месячный заработок в сумме 10 482 руб. 67 коп. в качестве выходного пособия, компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб. и 3 000 руб. судебных расходов на оплату услуг представителя.

Проверяя законность судебного решения в кассационном порядке по жалобе ответчика, судебная коллегия областного суда согласилась с решением суда в части взыскания с ответчика судебных расходов в размере 1 500 руб. за составление адвокатом Т. искового заявления, что было подтверждено соответствующим платежным документом – квитанцией и отнесено к необходимым по данному делу расходам, связанным с осуществлением правосудия.

В то же время судебная коллегия указала на ошибку суда состоящую во взыскании с ответчика 1 500 руб. иных судебных расходов, уплаченных другому адвокату З. за составление дополнительного искового заявления об истребовании задолженности по заработной плате, об удовлетворении которого истец в судебном заседании не просил; более того, производство по делу в этой части определением суда от 9 декабря 2010 г. прекращено ввиду отказа истца от иска.

С учетом изложенных обстоятельств судебная коллегия по гражданским делам областного суда взысканную районным судом сумму судебных расходов уменьшила до 1 500 руб.13

Решение о компенсации судебных издержек отнесено и к компетенции суда кассационной инстанции при разрешении им спора по существу.

При рассмотрении кассационной жалобы Л. на решение Малоярославецкого районного суда от 29 июля 2011 г., которым иск Л. к ОАО «…» о возмещении материального ущерба, причиненного повреждением имущества, был оставлен без удовлетворения, судебная коллегия пришла к выводу, что решение суда об отказе в иске о возмещении материального ущерба является незаконным и постановила новое решение о частичном удовлетворении исковых требований, в том числе о компенсации на основании ст. 94 ГПК РФ судебных издержек в размере 1330 руб., израсходованных истцом на оплату услуг оценщика поврежденного имущества14.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. Взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина – в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным Бюджетным кодексом Российской Федерации: в бюджеты муниципальных районов (ст. 61.1) или бюджеты городских округов (ст. 61.2).

В нарушение этих требований закона Малоярославецкий районный суд при рассмотрении дела по иску З. к ООО «…» о взыскании заработной платы и компенсации морального вреда, причитающуюся к уплате ответчиком государственную пошлину незаконно взыскал в доход государства, то есть в федеральный бюджет, тогда как следовало её перечислить в местный бюджет, на что обратила внимание судебная коллегия областного суда при отмене судебного решения 29 сентября 2011 г.15

При отказе в иске издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, подлежат взысканию с истца, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены (ч. 2 ст. 103 ГПК РФ).

В случае, если иск удовлетворен частично, а ответчик освобожден от уплаты судебных расходов, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, взыскиваются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, с истца, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально той части исковых требований, в удовлетворении которой ему отказано (ч. 3 ст. 103 ГПК РФ).

Если от уплаты судебных расходов освобождены обе стороны, издержки, понесенные судом, в связи с рассмотрением дела, возмещаются за счет средств соответствующего бюджета (ч. 4 ст. 103 ГПК РФ).

Таким образом, понесенные судом издержки должны быть возмещены за счет истца, ответчика и соответствующего бюджета в зависимости от наступления определенных условий: удовлетворения или отказе в иске, частичном или полном удовлетворении исковых требований, освобождены ли от уплаты судебных расходов обе стороны или какая либо из них в отдельности, что и должны учитывать суд и мировой судья при вынесении судебного решения.

Порядок и размер возмещения судебных расходов, понесенных судом в соответствии сост. 103 ГПК РФ, устанавливаются Правительством России.

Как указывалось выше, государственная пошлина и судебные издержки, связанные с рассмотрением дела, в соответствии со ст. 88 ГПК РФ относятся к судебным расходам (материальным затратам), которые несет сторона по делу для защиты и восстановления своих нарушенных прав в порядке гражданского судопроизводства. Данные расходы возмещаются судом за счет участвующих в деле лиц, либо осуществляются за счет бюджетных средств в установленном законом порядке.

Согласно с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, включая расходы по оплате государственной пошлины и издержки, связанные с рассмотрением дела.

В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в ч. 2 ст. 96 ГПК РФ судебные расходы в силу требований ч. 1 ст. 98 ГПК РФ присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику – пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано16.

Исключение из этого правила предусмотрено ч. 2 ст. 96 ГПК РФ, когда вызов свидетелей, назначение экспертов, привлечение специалистов и другие действия признаются судом необходимыми и осуществляются по его инициативе, а произведенные в этом случае расходы возмещаются за счет средств соответствующего бюджета: федерального либо субъекта Федерации.

Такой же порядок возмещения судебных расходов предусмотрен и при освобождении гражданина от уплаты указанных расходов или уменьшения их размера с учетом его имущественного положения (ч. 3 ст. 96 ГПК РФ).

По общему правилу, предусмотренному ч. 5 ст. 198 ГПК РФ, вопрос о распределении судебных расходов между сторонами рассматривается судом при вынесении решения17 с обязательным указанием на это в резолютивной части решения, что исключает необходимость обращения заинтересованной стороны в суд с дополнительным требованием о возмещении понесенных судебных расходов, за исключением случаев прямо предусмотренных законом – ст. 100 ГПК РФ (возмещение судебных расходов на оплату услуг представителя).

Разрешая вопрос о взыскании судебных расходов, когда в соответствии со ст. 98 ГПК РФ имеются основания для их взыскания в пользу каждой из сторон, суд вправе произвести зачет таких требований, указав об этом в мотивировочной и в резолютивной частях решения или определения суда. Однако такая возможность исключается, если, например, письменное заявление о взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя поступило после вступления решения суда в законную силу, которым в пользу другой стороны уже взысканы судебные расходы.

В практике судов Калужского области, равно как и в других субъектах Российской Федерации, возникают неурегулированные законодательством вопросы возмещения судебных расходов в случае оставления искового заявления без рассмотрения на основании абз. 8 ст. 222 ГПК РФ.

Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, при оставлении без рассмотрения искового заявления, когда истец, не просивший о разбирательстве дела в его отсутствие, не явился в суд по вторичному вызову, а ответчик не требует рассмотрение дела по существу, следует в соответствии с ч. 4 ст. 1 ГПК РФ руководствоваться нормой, регулирующей сходные отношения (аналогия закона), т. е. ч. 1 ст. 101 ГПК РФ, согласно которой истец возмещает ответчику издержки, понесенные им в связи с ведением дела, если он – истец откажется от иска18.

Руководствуясь данным разъяснением, Калужский районный суд определением от 7 июля 2011 г. на основании ч. 1 ст. 98, 100 ГПК РФ и ч. 4 ст. 1 ГПК РФ (аналогия закона) взыскал с истца – ТСЖ в пользу ответчика М. 3 000 руб. в качестве компенсации расходов на оплату услуг его представителя по делу по иску, оставленному судом без рассмотрения, приняв во внимание то обстоятельство, что исковое заявление было подписано и подано в суд неуполномоченным на это лицом19.

Положениями ст. 101 ГПК РФ установлены правила распределения судебных расходов при отказе истца от иска и заключении сторонами по делу мирового соглашения, которые полностью зависят от оснований прекращения производства по делу. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 101 ГПК РФ при отказе истца от иска понесенные им судебные расходы ответчиком не возмещаются. В то же время истец возмещает ответчику издержки, понесенные им в связи с ведением дела. В случае, если истец не поддерживает свои требования вследствие добровольного удовлетворения их ответчиком после предъявления иска, все понесенные истцом по делу судебные расходы, в том числе расходы на оплату услуг представителя, по просьбе истца взыскиваются с ответчика.

Согласно ч. 2 ст. 101 ГПК РФ при заключении мирового соглашения стороны должны предусмотреть порядок распределения судебных расходов, включая расходы на оплату услуг представителей, в противном случае этот вопрос решает суд применительно к ст. 95, 97, 99 и 100 ГПК РФ, а в части взыскания государственной пошлины – в соответствии со ст. 98, 103 ГПК РФ.

А. и Г. обратились в суд с иском к Д. об устранении препятствий в пользовании квартирой в связи с систематическим её залитием, настаивая о возложении на ответчика обязанности выполнить в своей квартире работы по ремонту сантехнического оборудования в целях предотвращения причинения им ущерба в будущем.

При разбирательстве дела стороны заключили мировое соглашение, утвержденное определением Калужского районного суда от 23 июня 2010 г. В соответствии с условиями мирового соглашения истцы от заявленных исковых требований отказались, а ответчик Д. обязалась выплатить им стоимость восстановительного ремонта их квартиры в размере 8 629 руб., предусмотренных экспертным заключением; при этом суд производство по делу прекратил, не определив порядок распределения судебных расходов между сторонами.

В связи с этим истцы вынуждены были обратиться в суд с заявлением о возмещении судебных расходов на оплату экспертизы в сумме 15 000 руб. и услуг представителя в размере 10 000 руб., которые Калужский районный суд взыскал с Д. частично – в пользу каждого из истцов по 10 000 руб.

Судебная коллегия областного суда частную жалобу Д. оставила без удовлетворения, определение районного суда без изменения, признав обоснованность взыскания с ответчика судебных издержек в связи с производством по данному делу20.

Стороны и другие лица (третьи лица с самостоятельными требованиями на предмет спора, третьи лица без самостоятельных требований на предмет спора, соистцы, соответчики и иные участвующие в деле лица) несут судебные расходы по общим правилам, установленным законом.

Вместе с тем законом установлен иной порядок возмещения расходов на оплату услуг и помощи представителя стороны по делу. При этом следует иметь в виду, что предусмотренные ст. 94 ГПК РФ судебные издержки на оплату услуг представителя стороны по делу составляют наиболее значительную часть всех судебных расходов.

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось судебное решение, суд по её письменному ходататйству присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя, причем в разумных пределах. С учетом требований данной нормы закона расходы присуждаются только одной стороне по делу за счет другой стороны.

Законность взыскания таких расходов и их размер определяются судом с учетом объема и сложности дела, продолжительности его рассмотрения судом, опыта и квалификации представителя, результата его работы, подтвержденных стороной соответствующими доказательствами, данными об оплате услуг представителя, к числу которых относятся различного рода договоры, соглашения, платежные документы и т. п., а также обязательным наличием письменного ходатайства, что не всегда учитывается судами при вынесении решений

Решением Дзержинского районного суда от 13 декабря 2010 г. истцу Н. в удовлетворении требования к Администрации муниципального района, Г. и Д. о признании права собственности на хозяйственную постройку было отказано. Так как вопрос (письменное ходатайство) о взыскании с Н. судебных расходов в размере по 10 000 руб. в пользу каждого из ответчиков за участие в деле в качестве их представителя адвоката А. при этом разрешен не был, ответчики повторно обратились в Дзержинский суд с соответствующим заявлением и представили на этот счет соответствующее доказательство об оплате услуг адвоката. Заявленные требования удовлетворены.

Такой недостаток в судебной деятельности не способствует своевременному восстановлению нарушенных прав участников гражданского процесса.

Учет степени разумности компенсации при решении вопроса о возмещении выигравшей спор стороне расходов на оплату услуг её представителя является одно из главных условий, предусмотренных ст. 100 ГПК РФ и также подлежащих обязательному соблюдению судами при рассмотрении таких заявлений.

Именно так поступил Калужский районный суд при рассмотрении заявления К. к Е. о взыскании судебных расходов по делу в сумме 6 500 руб. при следующих обстоятельствах.

Е., являясь истицей по рассмотренному ранее делу о признании недействительным договора дарения квартиры, спор проиграла, в удовлетворении заявленного требования ей было отказано.

При обжаловании Е. решения суда в кассационном порядке ответчик по делу К. вынужден был за подготовку возражений на её кассационную жалобу оплатить данные услуги в размере 6 500 руб.

Определением Калужского районного суда от 20 сентября 2010 г., оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам областного суда, произведенные К. расходы признаны по делу необходимыми и фактически понесенными, но их размер с учетом характера рассмотренного спора и степени их разумности уменьшен до 3 500 руб.21

По другому делу, рассмотренному этим же судом, было отказано в иске Л. к В. Е. и УФМС по Калужской области о выселении и снятии с регистрационного учета.

После вступления решения суда в законную силу один из ответчиков – Е. обратился в суд с заявлением о возмещении расходов на оплату услуг представителя в размере 30 000 руб., понесенных им при рассмотрении дела.

Вторая сторона по делу – П., в иске которой было отказано, против взыскания судебных расходов возражала, ссылаясь на их чрезмерное завышение.

Заявленные требования ответчика Е. суд удовлетворил частично – в размере 12 000 руб., однако судебная коллегия по гражданским делам областного суда определение районного суда изменила и увеличила размер взысканных с Л. расходов на оплату услуг представителя Е. до 17 000 руб. по следующим основаниям.

При обсуждении вопроса об определении размера судебных расходов в пользу Е. суд первой инстанции исходил из объема оказанных представителем услуг в виде его участия в двух судебных заседаниях в суде первой инстанции, за что Е. уплатила 20 000 руб. В то же время судом не было учтено и оставлено без внимания участие этого представителя и в суде кассационной инстанции при рассмотрении кассационной жалобы Л. и в связи с этим произведенные Е. расходы в сумме 10 000 руб.

С учетом изложенных обстоятельств судебная коллегия на основании ч. 1 ст. 100, ч. 2 ст. 98 ГПК РФ размер причитающихся расходов увеличила до 17 000 руб.22

Положение ст. 98 ГПК РФ о присуждении истцу или ответчику пропорционально удовлетворенным или отказанным исковым требованиям сумм на возмещение оплаты услуг представителей стороны не распространяется. Однако при определении размера судебных расходов суд вправе учесть и объем удовлетворенных требований23.

В качестве примера можно привести следующее судебное решение.

Обнинский городской суд решением, оставленным без изменения определением судебной коллегии Калужского областного суда, заявленные требования Г. удовлетворил частично: за ней признано право собственности на 26/100 долей в общей долевой собственности на объект незавершенного строительства с аннулированием в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним, а также о регистрации права на указанное имущество на Ф. и Щ.

Ссылаясь на понесенные по делу судебные расходы на общую сумму 80 000 руб. в связи с участием по делу двух адвокатов в качестве её представителей, Г. обратилась в суд с заявлением о взыскании этой суммы с ответчиков по делу Ф. и Щ.

Обнинский городской суд с учетом обстоятельств дела, частичного удовлетворения исковых требований Г. и исходя из разумности понесенных ею расходов, взыскал с Ф. и Щ. в пользу Г. по 14 000 руб. с каждого.

Судебная коллегия областного суда, учитывая те же обстоятельства и требования закона о взыскании расходов в разумных пределах, снизила их размер до 5 000 руб.

Через два месяца с аналогичным требованием о взыскании с Г. и Щ. соответственно 30 000 руб. и 10 000 руб. понесенных расходов на оплату услуг своего представителя по делу обратилась другая сторона по делу – Ф. Обнинский городской суд рассмотрел данное требование и своим определением удовлетворил их частично, взыскав с Г. 5 000 руб., с Щ. – 10 000 руб.

Судебная коллегия областного суда, проверив дело по частной жалобе Г., пришла к выводу о незаконности данного судебного определения, указав, что в соответствии со ст. 100 ГПК РФ расходы по оплате услуг представителей присуждаются только одной стороне по делу, в пользу которой состоялось решение суда, причем независимо от учета размера удовлетворенных требований.

Такой стороной по делу являлась Г., выигравшая хотя и частично спор по делу, а потому в её пользу в установленном законом порядке были взысканы судебные расходы за участие по делу её представителей – адвокатов Е. и Д. Взыскание таких же расходов за участие представителей другой стороны на законе (ст. 100 ГПК РФ) не основано. С учетом изложенного судебная коллегия правомерно постановила по делу новое определение об отказе Щ. и Ф. в удовлетворении заявленного требования (ходатайства)24.

Анализ материалов, представленных на изучение, дает основание для вывода о том, что судами зачастую нарушаются требования ст. 225 ГПК РФ о приведении в судебном решении мотивов об удовлетворении требований о возмещении расходов за участие представителя другой стороны по делу, равно как и размера таких расходов, подлежащих компенсации.

Ранее упомянутым определением Калужского районного суда было утверждено мировое соглашение, в соответствии с условиями которого истцы А. и Г. отказались от исковых требований к ответчице Д. о возложении обязанностей выполнить работы по ремонту сантехнического оборудования в её квартире в целях предотвращения повторного залива квартиры истцов, а ответчица обязалась выплатить истцам стоимость восстановительного ремонта их квартиры в сумме 8 629 руб.

Истцы впоследствии обратились в суд с заявлением о возмещении судебных расходов на оплату экспертизы, понесенные ими в сумме 15 000 руб. и 10 000 руб. на оплату услуг представителя, которые Калужский районный суд удовлетворил.

Судебная коллегия областного суда данное определение в части взыскания расходов на оплату услуг представителя отменила и в этой части направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Из представленной истцами квитанции адвокатской конторы коллегии адвокатов не усматривается, что истцами вносились денежные средства в размере 10 000 руб. за участие их представителя по данному делу, равно как нет данных и о том, что интересы истцов при рассмотрении дела по существу представлял адвокат.

Более того, возникшие по делу вопросы о том, какие услуги представителем истцов были оказаны, на чем они основаны и чем подтверждены, по существу судом оставлены без рассмотрения25, а вынесенное определение об удовлетворении требований истцов не мотивированы.

Как следует из смысла ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, под представителем, расходы на оплату помощи которого подлежат возмещению, понимается любое лицо, представляющее интересы в суде, а не только адвокат, услуги которого были оплачены.

Именно на это обстоятельство обоснованно обратила внимание судебная коллегия областного суда при рассмотрении частной жалобы З. и П. на определение Калужского районного суда от 1 июля 2011 г.

Данное определение было вынесено районным судом на основании заявления Е. о возмещении расходов на оплату услуг представителя в сумме 55 000 руб. после вынесения в его пользу судом кассационной инстанции решения по его же иску о признании договора купли-продажи автомобиля недействительным.

Калужский районный суд заявление Е. удовлетворил частично, взыскав с соответчиков расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах – в размере 30 000 руб. (в равных долях). Оставляя данное определение суда первой инстанции без изменения, судебная коллегия указала, что при рассмотрении дела о признании сделки купли-продажи автомашины недействительной представительство истца в судах первой и кассационной инстанций осуществлял С. Согласно его соглашениям с истцом об оказании юридической помощи от 17 января 2011 г. от 29 апреля 2011 г., а также выданным С. расписок истец уплатил представителю за представление его интересов в суде первой и кассационной инстанциях 55 000 руб.

При определении размера расходов на оплату услуг представителя, подлежащих взысканию с ответчиков в пользу истца, судом первой инстанции обоснованно приняты во внимание характер и сложность спора, а также объем участия представителя в рассмотрении спора.

Довод частной жалобы о том, что С. является помощником адвоката и не вправе заниматься адвокатской деятельностью, судебная коллегия признала несостоятельным. В силу ч. 5 ст. 53 ГПК РФ право адвоката на выступление в суде в качестве представителя удостоверяется ордером, выданным соответствующим адвокатским образованием. Представитель С. участвовал по делу на основании доверенности, выданной истцом и оформленной в соответствии с законом, что ст. 100 ГПК РФ не противоречит26.

При взыскании расходов на оплату услуг представителя сторона, в пользу которой вынесено решение, вправе получить компенсацию лишь своих судебных расходов, которые она фактически понесла в связи с участием представителя в деле.

Допускаемые судами в этой части ошибки характеризуются следующим примером.

Решением Жуковского районного суда, оставленным без изменения определением судебной коллегии, оставлены без удовлетворения исковые требования З. к ООО «…» о признании права собственности в порядке наследования на земельную долю, прекращении права собственности ООО «…» на земельную долю, признании недействительной постановку на кадастровый учет 20 земельных участков, погашении кадастровых номеров в государственном кадастре, истребовании земельной доли из чужого незаконного владения; с З. в местный бюджет взыскана государственная пошлина в размере 14 382,50 рублей.

После вступления судебного решения в силу общество с ограниченной ответственностью обратилось в суд с заявлением о взыскании с З. расходов на оплату услуг представителя в сумме 150 000 руб.

Определением Жуковского районного суда заявление было удовлетворено частично: в размере 30 000 руб., которые судебная коллегия областного суда уменьшила до 10 000 руб., ссылаясь на следующие обстоятельства. Исходя из соглашения № 52 от 1 июля 2010 г. представителем ответчика, в пользу которого состоялось решение суда являлась адвокат С., которая за оказание консультативной и иной юридической помощи, участие в судебных заседаниях, а также при отказе истцу в заявленных требованиях должна получить гонорар в размере 150 000 руб. Условия соглашения выполнены: 150 тыс. руб. внесены в кассу конторы за услуги адвоката, участвовавшего в деле в качестве представителя стороны.

Однако согласно правовой позиции, выраженной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 января 2007 г. № 1-П27, природа отношений по поводу оказания правовых услуг не предполагает удовлетворения требования исполнителя о выплате вознаграждения за вынесенное в пользу заказчика решение, если данное требование обосновывается исполнителем ссылкой на условие договора, ставящее размер оплаты правовых услуг в зависимость от решения суда или государственного органа, которое будет принято в будущем. В силу конституционных принципов и норм, в частности принципов свободы договора, доступности правосудия, независимости и самостоятельности судебной власти, состязательности и равноправия сторон, предполагается, что стороны в договоре об оказании правовых услуг, будучи вправе в силу диспозитивного характера гражданско-правового регулирования свободно определять наиболее оптимальные условия оплаты оказанных услуг, в том числе самостоятельно устанавливать порядок и сроки внесения платежей (уплата аванса, предварительные платежи, рассрочка платежа, предоставление кредита, почасовая оплата, исчисление размера вознаграждения в процентах от цены иска и т. д.), не могут, однако, обусловливать выплату вознаграждения принятием конкретного судебного решения: в системе действующего правового регулирования, в том числе положений гражданского законодательства, судебное решение не может выступать ни объектом чьих-либо гражданских прав (ст. 128 ГК РФ), ни предметом какого-либо гражданско-правового договора (ст. 432 ГК РФ).

Учитывая, что оплату услуг представителя ООО произвело по результатам рассмотрения дела, а не по факту ведения им дела в суде с учетом количества судебных заседаний, конкретных обстоятельств данного дела и т. п., вышеуказанных норм права, судебная коллегия размер расходов на оплату услуг представителя, взысканной судом с З. в пользу ООО «…» обоснованно, снизила с 30 000 руб., установленных судом первой инстанции, до 10 000 руб.28

Следуя требованию ст. 100 ГПК РФ о возмещении расходов на оплату услуг представителя в разумных пределах, суд вместе с тем не вправе произвольно снижать или повышать их размер, но в любом случае обязан мотивировать и аргументировать принятое на этот счет решение.

Вступившим в законную силу решением Калужского районного суда удовлетворены исковые требования Т. о взыскании с потребительского общества «…» в пользу истицы паевые взносы в сумме 296 209 руб., кооперативные выплаты в размере 122 353 руб. и компенсация морального вреда в размере 1 000 руб.

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ истица обратилась в суд с заявлением о возмещении расходов на оплату услуг участвующего по делу представителя в размере 10 000 руб., понесенных при рассмотрении дела.

Калужский районный суд заявление истицы рассмотрел в отсутствие ответчика, не представившего каких-либо возражений, и взыскал в пользу Т. расходы на оплату услуг представителя в размере 3 000 руб.

Впоследствии кассационная инстанция пришла к выводу о незаконности уменьшения судом оплаченных истицей расходов на оплату помощи представителя, указав следующее. Истицей и представителем по делу, защищающим её права и интересы в суде, заключено соглашение об оказании юридической помощи при рассмотрении судом ее исковых требований о взыскании с потребительского общества паевых взносов и других денежных средств. Соглашением предусмотрено оказание таких услуг, как консультирование, сбор и подготовка пакета документов, составление и подача искового заявления в суд и представление интересов в суде первой инстанции. Размер вознаграждения за оказание данной юридической помощи сторонами договора определен в 10 000 руб., уплата которых истицей подтверждена соответствующими доказательствами.

Как указала судебная коллегия, районный суд, уменьшая сумму расходов на оплату услуг представителя до 3 000 руб., посчитал более разумной эту сумму с учетом существа спора и конкретных обстоятельств дела, однако в их подтверждение никаких мотивов и доводов не привел.

Исходя из характера спора, цены иска, подготовки документов, количества судебных заседаний, в которых участвовал представитель истицы, судебная коллегия признала размер расходов 10 000 руб. обоснованным, соответствующим условиям договора, и исправила ошибку суда29.

При определении разумности пределов судебных расходов на оплату услуг представителя суды как правило учитывают сложность, продолжительность и напряженность дела, характер спора, объем выполненной представителем работы, неоднократность участия в судебных заседаниях и представление доказательств, а также действительное участие в их исследовании, подготовку ходатайств об истребовании доказательств, в том числе составление искового заявления.

Сложность дела обусловлена не только объемом дела, характером спорного правоотношения и особенностями субъектного состава его участников, но и теми процессуальными действиями, которые подлежат совершению и реально совершены представителем в целях защиты прав, свобод и интересов его доверителей.

Решением Обнинского городского суда удовлетворён иск П. и З. к Н. и Б. об определении границы между их земельными участками.

После вступления судебного решения в силу П. обратилась в суд с заявлениями о взыскании в ее пользу с Н. и Б. по 20 000 руб. с каждого в возмещение расходов по оплате услуг представителя.

Своим определением суд первой инстанции постановил взыскать в её пользу с Н. и Б. в возмещение расходов на оплату услуг представителя по 6 000 руб. с каждого.

Судебная коллегия областного суда, проверив дело по частной жалобе Б., определение суда первой инстанции изменила и указала, что при обсуждении вопроса о размере возмещения расходов на оплату услуг представителя, подлежащих взысканию с Б., суд не учел имеющиеся в деле доказательства о его тяжелом имущественном положении: Б. является инвалидом 1 группы, нуждается в постоянном постороннем уходе, а размер его пенсии по инвалидности составляет 4 747 руб.

При таких обстоятельствах взыскание с него в пользу П. 6 000 руб. в счет расходов П. на оплату услуг представителя судебная коллегия нашла чрезмерным, не отвечающим требованиям разумности, и снизила их размер до 3 000 руб.30

Согласно ч. 2 ст. 100 ГПК РФ при оказании адвокатом в установленном порядке бесплатно помощи стороне, в пользу которой состоялось решение суда, расходы на оплату услуг адвоката взыскиваются на основании его письменного ходатайства с другой стороны в пользу соответствующего адвокатского образования.

В частности, оказание бесплатной юридической помощи предусмотрено ст. 26 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»31 гражданам Российской Федерации:

- участвующим в суде первой инстанции в качестве истцов по делам о взыскании алиментов, возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, увечьем или иным повреждением здоровья, связанным с трудовой деятельностью;

- ветеранам Великой Отечественной войны (по вопросам, не связанным с предпринимательской деятельностью);

- при составлении заявлений о назначении пенсий и пособий;

- пострадавшим от политических репрессий по вопросам, связанным с реабилитацией.

Однако такая бесплатная юридическая помощь может быть оказана только в случае, если среднедушевой доход семей названных выше категорий граждан ниже величины прожиточного уровня, установленного в субъекте Российской Федерации в соответствии с федеральным законодательством, а также одиноким гражданам, имеющим доходы ниже указанной величины.

При вынесении судебного решения при таких обстоятельствах расходы на оплату услуг адвоката взыскиваются с другой стороны в пользу соответствующего адвокатского образования на основании ч. 2 ст. 100 ГПК РФ.

Кроме того, участие адвоката в качестве представителя при осуществлении гражданского судопроизводства регулируется ст. 50 ГПК РФ, в силу которой в случае отсутствия представителя у ответчика, место жительства которого неизвестно, а также в других предусмотренных федеральным законом случаях суд назначает в качестве его представителя адвоката.

В связи с тем, что действующее гражданское процессуальное законодательство механизм и порядок возмещения расходов на оплату услуг адвоката, назначенного судом в порядке ст. 50 ГПК РФ и представлявшего интересы проигравшей стороны по делу, не предусматривает32, суды области в соответствии с положениями ч. 4 ст. 1 и ч. 3 ст. 11 ГПК РФ применяют норму права, регулирующую сходные отношения, – аналогию закона.

Так, п. 8 ст. 25 названного выше Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» предусматривается оплата труда адвоката, участвующего по назначению в качестве защитника в уголовном судопроизводстве, за счет средств федерального бюджета; а размер и порядок его вознаграждения регулируются Постановлением Правительства Российской Федерации от 4 июля 2003 г. № 400 «О размере оплаты труда адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия, прокурора или суда»33. При этом оплата труда адвоката, назначенного судом, должна определяться с учетом его фактического участия в деле (ознакомление с материалами дела, участие в судебном заседание, занимаемая позиция по делу и т. п.) и производиться за счет средств федерального бюджета.

С учетом такого подхода разрешено следующее гражданское дело.

Решением Козельского районного суда был удовлетворён иск Е. к Щ., И., Ч. и Р. о выселении, снятии ответчиков с регистрационного учёта, а также в порядке ст. 50 ГПК РФ в пользу назначенного судом в качестве представителя ответчиков адвокату С. взыскано 596 руб. за счет средств федерального бюджета.

Ссылаясь на несоответствие назначенного судом размера оплаты его труду, адвокат С. обратился в областной суд об отмене определения.

Судебная коллегия, отменяя определение районного суда в кассационном порядке, указала, что при возмещении размера подлежащей уплате адвокату С. денежной суммы районный суд исходил из затрат адвокатом рабочего времени в течение двух дней, однако предусмотренные процессуальным законом основания для оплаты труда адвоката отсутствовали, а потому оснований для возмещения расходов на оплату его услуг не имелось.

Исходя из системной связи ст. 50 УПК РФ, п. 8 ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Постановления Правительства Российской Федерации от 4 июля 2003 г. № 400 «О размере вознаграждения адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда», оказание адвокатом необходимых услуг по делу предполагает не только сложность дела, его объем, подсудность, характер спорного правоотношения и особенности субъектного состава его участников, но и те процессуальные действия, которые подлежат выполнению и фактически исполнены адвокатом в целях защиты прав, свобод и интересов его доверителей. При оплате труда адвоката необходимо исходить не из его формального присутствия в судебном заседании, а из реально произведенных действий по защите прав, свобод и интересов его доверителей.

Между тем в судебном заседании, по завершении которого судом вынесено решение об удовлетворении иска о выселении ответчиков, адвокат С., представлявший их интересы, против удовлетворения иска не возражал, и более того, вопреки интересам ответчиков утверждал, что право проживания в жилом доме они не приобрели, в жилое помещение не вселялись и расходов по содержанию жилья не несли.

Таким образом, адвокат С. фактически исковые требования Е. признал, не имея на то соответствующих полномочий, и не предпринял никаких действий, направленных на судебную защиту прав, свобод и интересов своих доверителей.

При таком положении судебная коллегия оснований для оплаты за счет средств федерального бюджета услуг адвоката С. не усмотрела, и в удовлетворении его заявления отказала, отменив определение районного суда как не основанное на законе34.

На адвоката, назначенного судом в качестве представителя на основании ст. 50 ГПК РФ, обязанности по уплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы не распространяются, на что обратила внимание судебная коллегия при рассмотрении в кассационном порядке следующего дела.

В., Н. подали в суд иск к А., Г., и др. о признании их неприобретшими право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учёта.

Решением Калужского районного суда исковые требования удовлетворены в полном объёме.

Адвокат М., представлявший интересы ответчиков в соответствии со ст. 50 ГПК РФ, решение суда обжаловал, но его кассационная жалоба определением суда первой инстанции была оставлена без движения на основании ч. 4 ст. 339 ГПК РФ ввиду неуплаты государственной пошлины.

Суд кассационной инстанции данное определение суда отменил по следующим основаниям.

Адвокат, назначенный судом в качестве представителя ответчика на основании ст. 50 ГПК РФ, вправе обжаловать решение суда в кассационном (апелляционном) порядке и в порядке надзора в силу полномочий, предоставленных ему законом. Более того, такое право объективно необходимо для защиты прав ответчика, место жительства которого неизвестно, при этом какой-либо личной заинтересованности, в том числе материального характера, адвокат не имеет.

Следовательно, требование о возложении на адвоката в указанном случае обязанности уплаты государственной пошлины неизбежно ведёт к созданию ограничений на обжалование решения суда, необеспечение достижения цели защиты интересов ответчика, не участвующего в судебном заседании, и как следствие, влечет нарушение гарантированного Конституцией России его права на судебную защиту35.

Такое решение вышестоящего суда соответствует разъяснению, содержащемуся в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении».

Обзор подготовлен по материалам кассационной практики Калужского областного суда за 2009 – 2012 г.г.

1 Исключение из этого правила составляют случаи, предусмотренные ст. 96 ГПК РФ.

2 СЗ РФ. 2005. № 45. Ст. 4377. Закон РСФСР от 29 декабря 1991 г. «О государственной пошлине» утратил силу.

3 Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 13.06.2006 № 272-О «По жалобам граждан Евдокимова Дениса Викторовича, Мирошникова Максима Эдуардовича и Резанова Артема Сергеевича на нарушение их конституционных прав положениями статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации и статьи 89 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2006. № 45. Ст. 4738.

4 Дело № 33-2407/09.

5 Дело №33-87/2011

6 Дело №33-650/2010.

7 Дело № 33-664/2010.

8 См.: Определение Конституционного суда Российской Федерации от 24 мая 2005 г. № 169-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гр. Яковлева А.В. на нарушение его конституционного права».

9 Утверждена постановлением Совета Министров РСФСР от 14 июля 1990 г. № 245 (с изменениями внесенными Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 марта 1993 г. № 187 и от 4 марта 2003 г. № 140 // СП РСФСР. 1990. № 18. Ст. 132; САППРФ. 1993. № 10. Ст. 847; СЗ РФ. № 10. Ст. 905. С 1 января 2013 г. данное Постановление утратило силу в связи с принятием Правительством Российской Федерации Постановление от 1 декабря 2012 г. № 1240 «О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением гражданского дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации и о признании утратившими силу некоторых актов Совета министров РСФСР и Правительства Российской Федерации».

10 Определение Верховного Суда Российской Федерации от 18 марта 2011 г. по делу № 78-В10-47.

11 Дело № 33-1888/2008.

12 Подробнее об этом см. раздел «Возмещение расходов на оплату услуг представителей».

13 Дело № 33-1168/11.

14 Дело № 33-2716 (2011).

15 Дело № 33-2602/2011.

16 Эти правила относятся и к распределению судебных расходов, понесенных сторонами в связи с ведением дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях (ч. 2 ст. 98 ГПК РФ).

17 Соответствующие разъяснения на этот счет содержатся и в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. № 2.

18 См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 1 квартал 2009 г.

19 Дело 33-2102/2011.

20 Дело № 33-3051/2010.

21 Дело № 33-2582/2010.

22 Дело № 33-857/2011.

23 См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за I квартал 2005 г.

24 Дело № 33-2527/09; дело № 33-1162/2010.

25 Дело № 33 – 3051/2010.

26 Дело № 33-2081/2011).

27 СЗ РФ. 2007. № 6. Ст. 828 (Постановление).

28 Дело № 33-583/2011.

29 Дело № 33-608/2009.

30 Дело № 33-633/2010.

31 СЗ РФ. 2003. № 28. Ст.2925. Данный Закон в настоящее время действует в редакции Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 326-ФЗ.

32 Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 г. 3 1240 утверждено Положение о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением гражданского дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации, вступившего в силу с 1 января 2013 г.

33 СЗ РФ. 2003. № 28. Ст. 2925. С 1 января 2013 г. данное Постановление утратило силу в связи с принятием Правительством Российской Федерации Постановление от 1 декабря 2012 г. № 1240 «О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением гражданского дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации и о признании утратившими силу некоторых актов Совета министров РСФСР и Правительства Российской Федерации».

34 Дело № 33-510/2010.

35 Дело № 33-756/2009.

Практика применения судами  Пермского края законодательства об избрании меры  пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста  и залога за 2011 год

Практика применения судами Пермского края законодательства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога за 2011 год

Конституцией Российской Федерации основные права и свободы человека признаны неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения (ст. 17). Право человека на свободу закреплено и в таких важнейших международных правовых актах, как Всеобщая декларация прав человека (ст. 1,3), Конвенция о защите прав человека и основных свобод (ст. 5).

В соответствии со ст. 22 Конституции каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению.

Конвенцией о защите прав человека и основных свобод установлено, что каждый задержанный или заключенный под стражу незамедлительно доставляется к судье и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда.

Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу судом признано незаконным.

При рассмотрении вопросов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судам необходимо учитывать также практику Европейского Суда, которым сформулирован ряд принципиальных критериев определения допустимости, обоснованности и законности заключения под стражу (например, постановления по делам: «Калашников против Российской Федерации» от 15.07. 2002; «Смирнов против России» от 24.07.2003 и др.).

Приведенные международно-правовые и конституционные нормы нашли свое отражение и развитие в УПК РФ – в ст. 29, 108, 109, 255.

При рассмотрении указанных вопросов следует иметь в виду основополагающие решения Конституционного Суда: Постановление Конституционного Суда от 22.03.2005 №4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд в связи с жалобами ряда граждан»; Определение Конституционного Суда от 08.04.2004 №132-О

«По жалобе Горского А.А. на нарушение его конституционных прав пунктом 6 статьи 231 УПК РФ» и др.

По вопросам избрания меры пресечения в виде заключения под стражу даны разъяснения Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в постановлениях от 5.03. 2004 № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»; от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»; от 14.02.2000 № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних».

Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.09.2006 принято постановление «О рассмотрении результатов обобщения судебной практики об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений», содержащее анализ причин допущенных судами ошибок при избрании данной меры пресечения.

Среди мер процессуального принуждения заключение под стражу является наиболее строгой мерой пресечения, поскольку обеспечивается принудительной изоляцией лица от общества.

Затрагивая вопрос о соотношении общепризнанных принципов и норм международного права, Конституции России и отраслевого законодательства, следует иметь в виду, что арест в качестве меры пресечения уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации не предусмотрен и применяется лишь как один из видов уголовного наказания, в связи с чем основания и условия применения ареста к лицам, совершившим преступления, в настоящем обзоре не рассматриваются. В соответствии с п.п. 6 и 7 ст. 98 УПК РФ пресечение преступной деятельности наряду с другими мерами процессуального принуждения обеспечивается путем избрания судом домашнего ареста либо заключения лица под стражу.

Пермский краевой суд систематически анализирует практику применения судами края норм процесса, регулирующего правила избрания меры пресечения по уголовным делам, выявляет допускаемые в этом вопросе ошибки и дает рекомендации, обеспечивающие правильное и единообразное применения законодательства. Публикуемое обобщение проведено по итогам судебной практики за 2011 год.

Статистические сведения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу

Согласно статистическим данным за 12 месяцев 2011 г. судами Пермского края рассмотрено 5 235 ходатайств органов предварительного расследования об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, что на 17,7 % меньше, чем за 2010 г. и на 38,3 % меньше по сравнению с 2009 г.

Следует отметить наличие тенденции на значительное сокращение применения названных мер пресечения по делам о преступлениях средней и небольшой тяжести, что свидетельствует о дальнейшей гуманизации уголовного судопроизводства по данным категориям дел, ориентации на более широкое применение иных мер уголовного наказания, не связанных с лишением свободы.

В 2011 году в сравнении с 2010 г. существенно (на 516 ходатайств, или 29,1%) снизилось число ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести, и на 25,6 % снизилось поступление ходатайств в отношении лиц, подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений небольшой тяжести. Однако около 80 % таких лиц все же было заключено под стражу, поскольку значительная часть из них не имели постоянного места жительства на территории России либо скрывались от следствия, в связи с чем объявлялись в розыск. Это достаточно высокий показатель, который остается стабильным на протяжении 2009 – 2011 гг., поэтому при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судам следует особо тщательно проверять наличие оснований и условий, предусмотренных положениями ст. 108 УПК РФ.

В общей сложности в 2011 г. удовлетворено 4428 (84,6%) ходатайств, что на 2,1 % меньше, чем в 2010 г. (86,7%).

Рассмотрение судами края ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу по категориям преступлений за 2009 – 2011 гг.

Таблица №1

Избрано в качестве меры пресечения в виде заключения под стражу

2009 год

2010 год

2011 год

рассмотрено

ходатайств

из них удовлетворено

рассмотрено ходатайств

из них удовлетворено

рассмотрено

ходатайств

из них удовлетворено

Всего

8485

7280

(85,7%)

6361

5518

(86,7%)

5235

4428

(84,6%)

Особо тяжкие

1682

1589

(94,4%)

1411

1342

(95,1%)

1207

1136

(94,1%)

Тяжкие

4118

3452

(83,8%)

2927

2470

(84,4%)

2582

2113

(81,8%)

Средней тяжести

2402

2023

(84,2%)

1775

1509

(85,0%)

1259

1032

(82%)

Небольшой тяжести

283

216 (76,3%)

248

197 (79,4%)

187

147 (78,6)

Анализ данных показателей в совокупности с другими статистическими данными (см. таблицу № 2) указывает на значительное снижение количества поступивших ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении женщин. В 2011 г. судами края рассмотрено 426 таких ходатайств, что на 35,5 % меньше, чем в 2010 г. (661), и на 49,8 % меньше по сравнению с 2009 г. (849).

При этом в 2011 г. удовлетворено 350 таких ходатайств или 82,1% от поступивших, что на 2,3 % меньше, чем в 2010 г. (84,3%).

Рассмотрение судами края ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемых, обвиняемых женщин за 2009 – 2011 гг.

Таблица №2

Избрано в качестве меры пресечения в виде заключения под стражу

Женщины

2009 год

2010 год

2011 год

рассмотрено ходатайств

из них удовлетворено

рассмотрено ходатайств

из них удовлетворено

рассмотрено

ходатайств

из них удовлетворено

Всего

849

722 (85,0%)

661

557 (84,3%)

426

350 (82,1%)

Особо тяжкие

220

205 (93,1%)

184

175 (95,1%)

151

142 (94%)

Тяжкие

303

251 (82,8%)

229

186 (81,2%)

142

110 (77,5%)

Средней тяжести

283

235 (83,0%)

200

158 (79%)

113

87 (77%)

Небольшой тяжести

43

31 (72,0%)

48

38 (79,2%)

20

11 (55%)

В исследуемый период значительно сократилось поступление в суды ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних. Если в 2009 г. судами было рассмотрено 350 ходатайств в отношении несовершеннолетних, то в 2011 г. – 217 или на 62% меньше.

При относительной стабильности удовлетворенных ходатайств (в процентном отношении: в 2009 г. – 69, 1%; в 2010 г. – 68,7%; в 2011 г. – 68,2%) количество лиц, в отношении которых ходатайства о заключении под стражу были оставлены без удовлетворения, значительно. Так, в 2011 г. отклонено ходатайств в отношении 69 несовершеннолетних, подозреваемых в совершении преступлений, что свидетельствует об их необходимости.

Это указывает на необходимость с повышенным вниманием относиться к решению вопроса о заключении несовершеннолетнего под стражу.

Рассмотрение судами края ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемых, обвиняемых несовершеннолетних лиц за 2009 – 2011 гг.:

Таблица № 3

Избрано в качестве меры пресечения в виде заключения под стражу

Несовершеннолетние

2009 год

2010 год

2011 год

Рассмотрено

ходатайств

из них удовлетворено

Рассмотрено

ходатайств

из них удовлетворено

рассмотрено

ходатайств

из них удовлетворено

Всего

350

242 (69,1%)

214

147 (68,7%)

217

148 (68,2%)

Особо тяжкие

44

38 (86,3%)

34

25 (73,5%)

32

28 (87,5%)

Тяжкие

232

152 (65,5%)

140

98 (70%)

140

92 (65,7%)

Средней тяжести

72

51 (70,8%)

39

24 (61,5%)

44

27 (61,4%)

Небольшой тяжести

2

1 (50%)

1

0

1

1 (100%)

При обобщении выявлены неоднократные случаи освобождения подсудимых из-под стражи при рассмотрении дела в суде.

Так, в 2011 г., как указано выше, было удовлетворено 4428 ходатайств о заключении подозреваемого, обвиняемого под стражу. Из этого числа в порядке п. 3 ст. 228 УПК РФ судами на стадии подготовки дела к судебному заседанию либо в ходе предварительного слушания при наличии условий, предусмотренных п. 6 ст. 236 УПК РФ, была отменена ранее избранная мера пресечения с освобождением подсудимого из-под стражи в отношении 46 лиц. Этот показатель свидетельствует об ошибках, допускаемых судами, при удовлетворении заявленных ходатайств об избрании данной меры пресечения либо о нарушениях органами предварительного следствия процессуальных сроков содержания заключенных под стражу лиц.

Кроме того, освобождено из-под стражи районными судами края и мировыми судьями при постановлении обвинительных приговоров, по которым назначено наказание, не связанное с лишением свободы:

• в 2011 г. – 945 осужденных или 21,3 % от числа заключенных под стражу, по ходатайствам органов предварительного расследования;

• в 2010 г. – 1078 осужденных или 19,5 %,

• в 2009 г. – 1380 осужденных или 18,9%.

Системный анализ приведенных данных даёт основание для вывода, что по истечении предшествующих трех лет судами края было освобождено из-под стражи 3403 лица, в отношении которых эта крайняя по строгости мера пресечения могла и не применяться.

Хотя в 2011 г. в отношении 84 лиц на стадии предварительного расследования было отказано в заключении их под стражу, а впоследствии все они были осуждены к реальному лишению свободы, что составило 1,1 % от общего количества осужденных к реальному лишению свободы (7417), достаточных оснований полагать о допущении судьями в этих случаях грубых процессуальных ошибок не имеется, поскольку на момент рассмотрения вопросов о мере пресечения органами предварительного следствия не было установлено обстоятельств, предусмотренных пп. 1, 2, 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ.

В 2010 году таких осужденных было 134, или 1,5% от общего количества лиц, осужденных в этом году к реальному лишению свободы (9228).

В кассационном порядке за 12 месяцев 2011 г. обжаловано 552 постановления об удовлетворении ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, из них отменено 32 постановления (5,8 %) и 73 постановления изменено (13,2%). Для сравнения: в 2010 г. были обжалованы 536 постановлений, из них отменено 32 постановления (6%), 33 изменено (6,1%).

За исследуемый период обжаловано также 38 постановлений об отказе в удовлетворении таких ходатайств, из них 7 отменено (18,4%).

В порядке надзора в 2011 г. было обжаловано 36 постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, ни одно из них не было отменено.

Анализируя приведенные статистические сведения, следует сделать вывод, что органами расследования возбуждались ходатайства об избрании в качестве меры пресечения в основном в отношении лиц, впоследствии осужденных к реальному лишению свободы.

Вместе с тем еще значительное количество лиц, находившихся под стражей до суда, впоследствии осуждались к видам наказания, не связанным с лишением свободы, и подлежали освобождению из-под стражи.

Статистические сведения по ходатайствам о продлении срока содержания под стражей

За 2011 год районными судами края рассмотрено 3159 ходатайств органов предварительного расследования о продлении срока содержания под стражей, т. е. на 14,9 % меньше, чем в 2010 г. (3712), из них удовлетворено 3090 (97,8%), в 2010 г. указанный показатель составлял 98,1 %.

В кассационном порядке за 12 месяцев 2011 г. обжаловано 412 постановлений о продлении срока содержания под стражей, из них отменено 18 постановлений (4,4%) и 32 постановления изменено (7,8%). Для сравнения: в 2010 г. было обжаловано 392 таких постановлений, из них отменено 12 постановлений (3%), 37 изменено (9,4%).

Обжаловано 6 постановлений об отказе в удовлетворении ходатайств о продлении срока содержания под стражей, из них отменено 2 постановления (33,3%).

Вместе с тем в 2010 г. было обжаловано 7 таких постановлений. Все постановления судебной коллегией оставлены без изменения.

В порядке надзора президиумом Пермского краевого суда в 2011 г. отменено одно постановление о продлении срока содержания под стражей. В 2010 г. и в 2009 г. президиумом отменено, соответственно, 1 и 2 постановления о продлении срока содержания под стражей.

Статистические сведения об избрании меры пресечения в виде залога

За исследуемый период на стадии предварительного расследования мера пресечения в виде залога избрана в отношении 33 лиц на общую сумму 31 млн. 850 тыс. рублей (в 2010 г. – отношении 36 лиц на общую сумму 13 млн. 110 тыс. руб.).

В 2011 году в порядке ст. 106 УПК РФ залог в доход государства не обращался (в 2010 г. в доход государства обращен залог, внесенный двумя лицами, на общую сумму 150 тыс. руб.).

На стадии судебного производства была избрана мера пресечения в виде залога в отношении одного лица на сумму 500 тыс. руб. (2010 г. – в отношении трех лиц на общую сумму 4 млн. 50 тыс. руб.). В доход государства в порядке ст. 106 УПК РФ залог, как и в 2010 г., не обращался.

При этом следует отметить, что в отношении 6 лиц, которым судом первой инстанции была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в кассационном порядке на основании ч. 7.1. ст. 108 УПК РФ данная мера пресечения заменена на залог.

В кассационном порядке обжаловано 3 постановления об избрании меры пресечения в виде залога, из них отменено 1 постановление. В 2010 году обжаловано 10 постановлений, из них отменено 3 постановления, т. е. каждое третье.

Статистические сведения об избрании меры пресечения

в виде домашнего ареста

В 2011 году мера пресечения в виде домашнего ареста была избрана в отношении 9 лиц, из них в отношении 7 лиц – по ходатайствам органов предварительного расследования, а в отношении 2 – на основании ч. 7.1 ст. 108 УПК РФ при отказе в удовлетворении ходатайств об избрании в отношении них меры пресечения в виде заключения под стражу. Ни одно из постановлений в кассационном порядке не отменялось и не изменялось.

В 2010 году указанная мера пресечения была избрана в отношении 4 лиц, по трем материалам в кассационном порядке постановления были отменены. В дальнейшем по отмененным материалам мера пресечения в виде домашнего ареста не избиралась. Таким образом, домашний арест в указанном году применен в отношении одного лица.

Исходя из приведенных данных, можно сделать вывод, что норма об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста практически не работает. Причины тому необходимо исследовать.

Заключение под стражу на стадии досудебного производства

При подготовке обобщения были выборочно изучены материалы Дзержинского, Индустриального, Кировского, Ленинского, Мотовилихинского, Орджоникидзевского, Свердловского, Пермского, Краснокамского, Кудымкарского районных (городских) судов края.

В соответствии с п. 10.4.3 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной приказом Генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 29 апреля 2003 г. № 36, работник отдела делопроизводства проверяет наличие документов, приложенных к таким ходатайствам, и ставит штамп с указанием даты и времени поступления ходатайства.

В Индустриальном районном суде указанные требования инструкции в основном не выполняются, штамп с указанием даты и времени поступления ходатайства не проставляется. В Кировском, Краснокамском, Кудымкарском районном (городских) судах проставляется дата поступления ходатайства, но не всегда с указанием времени.

В Свердловском, Ленинском, Мотовилихинском, Орджоникидзевском, Дзержинском районных судах эти требования Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде работниками соблюдаются.

В Пермском районном суде на обложках большей части материалов к ходатайствам имеются не только данные о дате и времени их поступления в суд, но и сведения о месте содержания задержанного, времени окончания срока задержания, а также фамилия и номер телефона следователя. Подобную практику следует признать целесообразной.

Отсутствие сведений о дате и времени поступления ходатайств не позволяет проверить соблюдение органами предварительного расследования и судами правил, установленных ч. 3 и ч. 4 ст. 108 УПК РФ, согласно которым направленные в суд ходатайства о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу должны быть представлены не позднее чем за 8 часов до истечения срока задержания, а судья в течение 8 часов с момента поступления материалов в суд должен их рассмотреть.

По смыслу ст. 101, 108, 109 УПК РФ решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, продлении срока содержания под стражей принимает судья.

Однако некоторые судьи Ленинского, Кировского, Орджоникидзевского, Дзержинского, Краснокамского и почти все судьи Кудымкарского районных (городских) судов, несмотря на прямое указание закона, выносят постановления от имени суда, а не судьи.

Продолжают иметь место случаи, когда прокуроры именуются государственными обвинителями на этой стадии уголовного судопроизводства (например, в протоколе судебного заседания к постановлению судьи Дзержинского районного суда от 24.10. 2011 № 3-292-11. Хотя, согласно п. 6 ст. 5 УПК РФ, государственный обвинитель – это должностное лицо органа прокуратуры, поддерживающее от имени государства обвинение в суде по уголовному делу.

В материалах Мотовилихинского районного суда имеются телефонограммы, составленные следователем об извещении потерпевших о месте и времени рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и возможности их участия в судебном заседании. Во всех этих случаях потерпевшие не принимали участие в рассмотрении ходатайств, но выразили своё согласие на рассмотрение этого вопроса в их отсутствие. Важно то, что их мнение по этому вопросу выяснялось и учитывалось судом.

Извещение потерпевших о возможности их участия в судебном заседании при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения не противоречит разъяснениям, данным в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2009 № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» (в редакции Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.06.2010 № 15, от 23.12.2010 № 31, от 9.02.2012 № 3). Содержащийся в ч. 4 ст. 108 УПК РФ перечень лиц, имеющих право участвовать в таких судебных заседаниях, не следует признавать исчерпывающим, исходя из смысла ст. 19, 42, 108, 123 УПК РФ. Так, в указанных разъяснениях определено: «когда решением вопроса о мере пресечения затрагиваются права и законные интересы потерпевшего, в том числе связанные с необходимостью защиты его личной безопасности от угроз со стороны подозреваемого, обвиняемого или обеспечения возмещения причиненного преступлением материального ущерба, он, его представитель, законный представитель вправе довести до сведения органов предварительного расследования, прокурора и суда свою позицию относительно избрания, продления, изменения, отмены той или иной меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого, а также обжаловать принятое решение.

Потерпевший в соответствии с частью 4 статьи 354 УПК РФ вправе обжаловать судебное решение о мере пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого. При этом возможность обжалования не зависит от того, принимал ли потерпевший непосредственное участие в судебном заседании».

Нередко постановления излагаются кратко, без указания мотивов принятого решения. В результате возникают трудности с определением их законности и обоснованности.

Положительным является тот факт, что практически во всех постановлениях или протоколах судебного заседания изложены позиции сторон, их доводы. Но в судебном решении они не всегда анализируются, выводы формулируются без ссылки на нормы закона, на конкретные, исследованные в ходе судебного заседания, материалы.

К примеру, в постановлении судьи Свердловского районного суда от 12.12.2011 в отношении К., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 111, ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 162 УК РФ, судьей приведена лишь фабула преступлений, в которых он обвиняется, доводы следователя, позиция обвиняемого и его защитника. Все мотивы судьи фактически сводятся к одной фразе о том, что доводы следователя убедительны, ходатайство подлежит удовлетворению (дело № 3Х/659/2011).

Согласно же ч. 1 ст. 108 УПК РФ (в редакции Федеральных законов 8.12.2003 № 161-ФЗ и от 2.12.2008 № 226-ФЗ), при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение.

В нарушение закона в некоторых протоколах судебного заседания не указывается об исследовании судьей представленных органами предварительного расследования документов, но при этом судьи ссылаются в постановлениях на содержащуюся в них информацию.

Не все судьи руководствуются разъяснениями, содержащимися в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2009 № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» о том, что с целью исключения неопределенности при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого, в резолютивной части судебного решения о применении меры пресечения должно быть указано, до какой даты и на какой срок принято соответствующее решение. Во многих постановлениях такие данные отсутствуют.

Именно по указанным основаниям судебной коллегией было изменено большинство постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

Подобная ошибка продолжает оставаться одной из наиболее распространенных, допускаемых судьями при вынесении решений об избрании меры пресечения такого вида.

Перечень обстоятельств, учитываемых при избрании меры пресечения, предусмотренный ст. 99 УПК РФ, не является исчерпывающим. В Пермском крае судьи к числу таких обстоятельств относят нахождение лица, осужденного по предыдущему приговору, в местах лишения свободы, мотивируя это тем, что данное обстоятельство препятствует расследованию по делу либо вызывает трудности, связанные с предстоящим его этапированием в места лишения свободы после выполнения необходимых следственных действий.

Например, такое обстоятельств было учтено судьей Мотовилихинского районного суда при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении В. (дело № 3/1-395-11).

По делу в отношении С. судья Краснокамского городского суда также указал, что С. в настоящее время отбывает наказание в местах лишения свободы и для возможности беспрепятственного производства предварительного следствия и судебного разбирательства считает необходимым избрать С. меру пресечения в виде заключения под стражу

( дело № 3/1-103/11).

Оценивая это обстоятельство, следует признать, что нахождение лица, в отношении которого проводится предварительное расследование, в местах лишения свободы само по себе может быть учтено в качестве обстоятельства, дающего основание для заключения лица под стражу по основаниям ст. 97 УПК РФ, однако лишь с учетом других обстоятельств, которые могут препятствовать предварительному следствию и рассмотрению дела судом. В связи с этим, принимая такое решение, судьи должны иметь в виду, что ст. 77. 1 УИК РФ предусмотрена возможность оставления осужденных к лишению свободы в следственном изоляторе при необходимости их участия в следственных действиях в качестве подозреваемых, обвиняемых по новому делу.

Исходя из толкования данной нормы, следует полагать, что при возможности содержания осужденного (обвиняемого) в следственном изоляторе излишне избирать меру пресечения в виде заключения под стражу. Вместе с тем судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда придерживается позиции, что избрание меры пресечения в виде заключения под стражу лицу, осужденному к лишению свободы по предыдущему уголовному делу, не исключается при наличии обстоятельств, свидетельствующих о возможности его ближайшего освобождения в связи с отбытием наказания либо по иным основаниям. Мнение судебной коллегии было доведено до сведения судей.

В некоторых постановлениях неполно разъясняется порядок их обжалования в суд кассационной инстанции. Как правило, указывается срок обжалования и не отражается, что жалобы и представления приносятся через суд, постановивший судебное решение. В связи с этим в извещениях участникам судебного рассмотрения о поданных жалобах или представлениях в соответствии с положениями ст. 358 УПК РФ необходимо разъяснять их право принесения возражений на содержание этих процессуальных документов непосредственно в суд кассационной инстанции.

Изучение материалов показало также, что не все суды направляют судебные материалы о заключении лица под стражу с поступившими жалобами в суд кассационной инстанции незамедлительно по истечении срока обжалования. В среднем с момента вынесения судебного решения до поступления материала в краевой суд проходит от 4 до 15 дней, но встречаются случаи, когда указанный срок достигает полутора – двух месяцев.

В целях соблюдения требований п. 4 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод о безотлагательном рассмотрении вышестоящим судом правомерности заключения лица под стражу при поступлении кассационной жалобы или представления судам надлежит незамедлительно направлять их вместе с материалами в суд второй инстанции.

Причины отмены постановлений об избрании меры пресечения

в виде заключения под стражу в кассационном порядке

За исследуемый период судебной коллегией по уголовным делам было отменено 32 постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемым, обвиняемым в совершении преступлений. Из них 23 постановления отменены в связи с неполнотой проверки судьями представленных органами предварительного следствия и дознания материалов, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, отсутствием данных, содержащих указание на преступление, в котором подозревается или обвиняется лицо, 3 постановления отменены в связи с ненадлежащей мотивировкой судьями принятых решений, т. е. не указаны обстоятельства, на которых основаны выводы судьи, а также другими нарушениями уголовно-процессуального закона.

Так, по постановлению судьи Ленинского районного суда г. Перми от 10.11. 2011 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетнего Ж., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 111 УК РФ, ч. 1 ст. 161 УК РФ.

Избирая обвиняемому Ж. меру пресечения в виде заключения под стражу, судья учел, что несовершеннолетний Ж. состоит на учете в ОДН с 2008 г., где характеризуется отрицательно, употребляет спиртные напитки, вышел из-под контроля матери, которая воспитывает его одна, часто не ночует дома, преступления совершены им в ночное время, поэтому у следственного органа есть основания полагать, что он может скрыться и продолжить преступную деятельность.

Судебная коллегия, отменяя постановление судьи, указала, что при избрании несовершеннолетнему меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить и обоснованность подозрения в совершении конкретного преступления. В обжалуемом же постановлении не изложено какого-либо суждения в части обоснованности подозрения Ж. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ. Представленная в суд справка в отношении потерпевшего не содержит данных о том, какой степени тяжести вред причинен его здоровью. Каких-либо медицинских документов в обоснование выставленного потерпевшему диагноза суду не представлено, что затрудняет определение категории вмененного преступления (Дело № 22-9256).

Между тем с правильным установлением категории преступления закон связывает возможность применения к подозреваемому, обвиняемому этой меры пресечения.

К этому примеру следует высказать суждение и в отношении оценки судьей представленных материалов. Избирая меру пресечения, судья вправе и обязан входить в оценку обстоятельств, перечисленных в пп. 1 – 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ и ч. 2 этой же статьи, а также обстоятельств, предусмотренных ст. 99 УПК РФ, но не вправе высказывать суждения по оценке доказательств.

Что же касается положений ст. 101 УПК РФ, предъявляющих требования к содержанию постановления судьи о заключении лица под стражу в той части, что этот процессуальный документ должен содержать указание на преступление, в котором подозревается или обвиняется лицо, то судья вправе лишь констатировать в постановлении наличие в материалах тех или иных объективных признаков, указывающих на совершение преступления.

Имелись случаи отмены судебных постановлений в связи с тем, что судья, перечисляя в своем постановлении обстоятельства в качестве оснований для избрания меры пресечения, содержащиеся в ходатайстве следователя, никак их не оценивал, а мотивы, приведенные в обоснование решения, не соответствовали представленным документам.

В постановлении судьи Ленинского районного суда г. Перми от 18.11.2011 в отношении Б., подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 134 УК РФ, судья Ленинского районного суда г. Перми в обоснование избрания Б. меры пресечения в виде заключения под стражу в вынесенном им постановлении, перечислил лишь основания, указанные следователем в ходатайстве:

находясь на свободе, подозреваемый может скрыться от следствия и суда;

оказать давление на потерпевшую и тем самым помешать установлению фактических обстоятельств по делу;

16.11.2011 Б. был извещен о необходимости явиться в правоохранительные органы, однако не явился, сотовый телефон отключил;

по месту регистрации Б. не проживает, не имеет постоянного источника дохода, так как официально не трудоустроен.

Однако оценку им не дал, сослался лишь на тяжесть преступления и то обстоятельство что Б. может не только скрыться от следствия и суда, но и угрожать потерпевшей, оказать воздействие на неё в силу малолетнего возраста потерпевшей.

Судебной коллегией постановление отменено с указанием, что суд первой инстанции не принял во внимание, что Б., имея регистрацию в г. Перми, фактически проживал у своей сестры, адрес которой, как видно из ходатайства следователя и протокола допроса подозреваемого, был известен следователю. Не дано оценки судом и тому обстоятельству, что в материалах, представленных органом расследования, не содержалось подтверждения намерению подозреваемого оказать воздействие на потерпевшую. Более того, как видно из протокола допроса в качестве подозреваемого, Б., отрицая осведомленность о возрасте потерпевшей, признает совершение с нею полового акта по обоюдному согласию.

Неубедителен в постановлении вывод судьи о намерении Б. скрыться от следствия и суда из-за того, что 16.11.2011 он не явился на допрос к следователю. Как видно из пояснений Б., он испугался вызова в правоохранительные органы, однако на следующий день пришел туда добровольно вместе с адвокатом.

Личность подозреваемого, который ранее не судим, в достаточной степени не изучена. В представленных суду материалах отсутствуют сведения о его поведении в быту и на работе (Дело № 22-9462).

Другие нарушения уголовно-процессуального закона,

повлекшие отмены постановлений

Нередко судьи при избрании меры пресечения допускают ошибки в применении норм УПК РФ.

Так, в обоснование заключения под стражу подозреваемого или обвиняемого руководствуются лишь правилами ст. 97 УПК РФ и не исследуют с достаточной полнотой специальных правил, установленных законодателем ст. 108 УПК РФ. В частности, в постановлении отсутствуют ссылки на невозможность избрания другой более мягкой меры пресечения.

Например, в нарушение требований ст. 108 УПК РФ суд недостаточно полно исследовал основания, подтверждающие необходимость применения такой меры пресечения, как заключение под стражу, в отношении подозреваемой Н. Удовлетворяя ходатайство следователя, судья в постановлении лишь формально перечислил указанные в ст. 97 УПК РФ основания для избрания меры пресечения. При этом не привел конкретных, исчерпывающих данных, на основании которых пришел к выводу, что Н. может скрыться от предварительного следствия и суда.

Судебная коллегия по уголовным делам, отменяя постановление судьи Свердловского районного суда г. Перми от 12.03.2011 в отношении Н., подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, указала, что в нарушение закона судья в качестве обстоятельства, дающего основание полагать, что подозреваемая может скрыться от органов расследования, сослался лишь на категорию тяжести преступления.

Кроме этого, при избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу судья не выполнил требования и ст. 99 УПК РФ, согласно которым кроме тяжести совершенного преступления должны учитываться сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства, не указал, в связи с чем невозможно применить другую меру пресечения из числа предусмотренных ст. 98 УПК РФ (Дело № 22-2169).

Согласно ч. 2 ст. 108 УПК РФ к несовершеннолетнему заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Данное правило не всегда учитывается судьями.

Судебной коллегией по уголовным делам Пермского краевого суда отменено постановление судьи Чайковского городского суда от 28.10.2011, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении пятнадцатилетнего несовершеннолетнего А., подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 161 УК РФ.

Из представленных материалов следует, что ранее А. не судим. Исключительных обстоятельств, с которыми закон связывает возможность применения данной меры пресечения к несовершеннолетнему, совершившему преступление средней тяжести, не установлено.

Поэтому заключение под стражу А. нельзя признать законным и обоснованным, тем более наказание в виде лишения свободы не может быть назначено несовершеннолетнему осужденному, совершившему преступление небольшой или средней тяжести впервые (Дело № 22-9083).

В соответствии с ч. 1 ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения.

Постановлением судьи Индустриального районного суда г. Перми от 26.07.2011 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении И., подозреваемого в грабеже, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.

Свое решение судья мотивировал склонностью подозреваемого к совершению корыстных преступлений, ссылаясь на то, что ранее в отношении И. уголовные дела прекращались за примирением сторон, и после этого он продолжил преступную деятельность, т. е. подозреваемый упорно не желает становиться на путь исправления.

Кассационной инстанцией постановление судьи отменено.

Как указано в кассационном определении, судья не указал конкретных оснований избрания меры пресечения, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, не привел мотивов принятого решения об избрании И. меры пресечения в виде заключения под стражу, не указал конкретных оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, о необходимости избрать подозреваемому меру пресечения только в виде заключения под стражу, в нарушение требований ст. 108 УПК РФ не мотивировал невозможность избрания другой меры пресечения, кроме как заключение под стражу (Дело № 22-5803).

В связи с нарушением этих же требований и несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела отменено также постановление Свердловского районного суда г. Перми от 1.04.2011.

Этим постановлением несовершеннолетнему Б., подозреваемому в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Принимая решение, судья сослался на тяжесть преступления, в совершении которого Б. подозревается, на отсутствие легального источника дохода у Б., который не работает, не учится, отрицательно характеризуется, вышел из-под контроля опекуна, а также не имеет регистрации в г. Перми.

На самом деле судья не исследовала данные о личности Б., не потребовала предоставления характеристик на него.

Вместе с тем из представленных в судебное заседание кассационной инстанции документов следует, что каких-либо замечаний со стороны правоохранительных органов Б. не имел. Согласно выписке из амбулаторной карты Б. страдает рядом заболеваний.

Ни в ходатайстве органов следствия, ни в постановлении судьи не указаны конкретные обстоятельства или иные данные о личности обвиняемого, которые свидетельствовали бы о том, что Б. может продолжать заниматься преступной деятельностью, либо воспрепятствовать производству по данному делу, либо скрыться от предварительного следствия или суда.

Кроме того, как отмечено кассационной инстанцией, в постановлении нет суждения о невозможности избрания несовершеннолетнему более мягкой меры пресечения, например, отдачи его под присмотр родителей, опекунов в соответствии с положениями ст. 105 и ч. 2 ст. 423 УПК РФ. Из протокола судебного заседания следует, что данный вопрос в судебном заседании не был (Дело № 22-2544).

Причины отмены постановлений об отказе в избрании меры пресечения в виде заключения под стражу

Судебной коллегией в 2011 г. отменено 7 постановлений об отказе в избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Следует отметить, что отмена постановлений судей об отказе в избрании меры пресечения также связана с нарушением уголовно- процессуального законодательства. В основном причинами отмены явились ненадлежащее выяснение судьями данных о личности подозреваемого или обвиняемого, в отношении которых ставился вопрос о заключении под стражу, не проверялись материалы , содержащие сведения об образе жизни таких лиц, наличие преступных связей и другие данные, которые могли бы послужить для вывода о возможности избрания такой меры пресечения. Без внимания оставлялись и те обстоятельства, что лица, в отношении которых поступили ходатайства, подозревались, обвинялись в преступлении, совершенном в период неотбытой части наказания по предыдущему приговору.

Одно постановление было отменено в связи с тем, что судьей не был учтен факт оказания давления на свидетеля.

Так, судебной коллегией было отменено постановление судьи Осинского районного суда от 01.06. 2011 в отношении К., подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, об отказе в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

Принимая это решение, судья указал на отсутствие данных, подтверждающих доводы следователя о том, что К. может скрыться от следствия и суда.

Однако судьей не дано должной оценки следующим обстоятельствам, на которые содержалась ссылка в ходатайстве следователя: К. подозревалась в совершении преступления, относящегося к категории средней тяжести, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет; подозреваемой не отбыты наказания по трем приговорам, по двум из которых она была условно-досрочно освобождена и по одному условно осуждена. Кроме того, она не проживала по месту регистрации в течение двух лет, не имела постоянного места жительства, не работала. Эти данные в совокупности могли послужить основанием для вывода о том, что Н., ранее трижды совершившая преступления, может продолжить преступную деятельность, либо, скрывшись, воспрепятствует производству по делу (№ 22-4163).

При повторном рассмотрении ходатайства следователя в отношении К. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу (Дело № 22-4163).

Постановлением судьи Большесосновского районного суда отказано в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу Г., подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ.

В постановлении судья указал, что сама по себе тяжесть деяния, в совершении которого подозревается Г., не может являться основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, иных же доказательств, свидетельствующих о том, что Г. может скрыться от следствия, суду не представлено. Перед заключением под стражу она скрыться не пыталась, с территории Большесосновского района не выезжала. Возможность отбытия назначенного ей наказания по предыдущему приговору не утрачена.

Не соглашаясь с такими выводами, судебная коллегия указала, что судьей не дана должная оценка справке-характеристике, составленной участковым уполномоченным милиции, который сообщил, что Г. не работает, злоупотребляет спиртными напитками, склонна к совершению преступлений. Ранее Г. судима за совершение преступлений против жизни и здоровья, судимость не снята и не погашена; от отбывания назначенного ей наказания по предыдущему приговору уклоняется. Таким образом, указала коллегия, изложенные выше мотивы судьи противоречит сведениям в представленных следствием материалах.

При повторном рассмотрении ходатайства Г. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу (Дело № 22-5337).

Судебной коллегией Пермского краевого суда отменено постановление судьи Соликамского городского суда от 11.08. 2011, согласно которому отказано в удовлетворении ходатайства следователя об изменении Р., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 и п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ, меры пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

Рассмотрев ходатайство, судья пришла к выводу об отсутствии достаточных данных, указывающих на нарушение обвиняемым ранее избранной меры пресечения.

По мнению судебной коллегии, судьей не было учтено, что в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ одним из оснований для избрания меры пресечения является воспрепятствование производству по уголовному делу путем угроз свидетелю, иным участникам уголовного производства, уничтожением доказательств либо иным путем.

Как видно из протокола допроса свидетеля, после подачи им заявления о явке с повинной по факту дачи взятки за условно-досрочное освобождение обвиняемый Р. стал уговаривать его изменить показания. Он воспринял слова Р. как угрозу.

Не принято во внимание и то обстоятельство, что Р. проживает в п. Сим Соликамского района Пермского края, где находится исправительное учреждение, в котором отбывают наказание осужденные, являющиеся свидетелями по указанному делу, и имеет с ними контакты, чем может воспользоваться Р. в целях оказания негативного влияния на свидетелей по делу.

При новом рассмотрении ходатайства следователя мера пресечения Р. изменена на заключение под стражу (Дело № 22-6495).

Продление срока содержания под стражей

на стадии досудебного производства

В числе достаточно сложных проблем, с которыми постоянно приходится сталкиваться судьям, являются вопросы продления сроков содержания подозреваемых или обвиняемых под стражей.

В соответствии с ч. 8 ст. 109 УПК РФ ходатайство о продлении срока содержания под стражей должно быть представлено в суд не позднее, чем за 7 суток до его истечения. Судья принимает решение по нему не позднее истечения 5 суток со дня получения ходатайства.

По всем изученным материалам судьи выполняют приведенные требования уголовно-процессуального закона, однако органы предварительного расследования не всегда соблюдают установленный для них процессуальный срок.

Например, ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении Т. поступило в Кировский районный суд г. Перми за сутки до истечения срока содержания обвиняемого под стражей. Подобные случаи встречаются также в практике Ленинского районного суда г. Перми, Орджоникидзевского районного суда г. Перми, Пермского районного суда Пермского края, Кудымкарского городского суда Пермского края. Такое нарушение закона осложняет деятельность суда по разрешению вопросов о продлении сроков содержания лиц под стражей.

В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление судьи, как любое иное решение, должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

По смыслу указанных требований в постановлениях о продлении срока содержания лица под стражей либо отказе в удовлетворении такого ходатайства должны быть приведены мотивы, по которым судья не соглашается с доводами участвующих в этой процедуре лиц.

Как показывает практика, доводы участвующих лиц приводятся в основном во всех постановлениях и отражаются в протоколах судебного заседания. Однако в постановлениях не всегда излагаются причины, по которым судья принимает их во внимание или отвергает.

Самым распространенным обоснованием продления срока содержания под стражей при удовлетворении ходатайства является лишь ссылка на то, что обстоятельства, имеющие место при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, не изменились.

Такую позицию нельзя признать правильной, поскольку в соответствии с требованиями закона при рассмотрении вопросов о продлении срока содержания под стражей надлежит тщательно проверять все имеющиеся сведения в их совокупности и давать им оценку с точки зрения соответствия либо несоответствия материалам уголовного дела. Центральным вопросом в этом является вывод о возможности либо невозможности окончить предварительное следствие (дознание) в пределах ранее предоставленных сроков. Из материалов, поступивших на обобщение, усматривается, что такие недостатки типичны.

Об этом, в частности, может свидетельствовать постановление судьи Ленинского районного суда г. Перми от 09.09. 2011 в отношении Ш., обвиняемого по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, которому срок содержания под стражей продлен до 4 месяцев 26 дней. В данном постановлении не высказано какого-либо суждения о возможности завершить расследования по делу в более короткий срок.

Между тем в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.10. 2009 № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» обращено внимание, что при разрешении ходатайств о продлении срока содержания обвиняемых под стражей суду следует выяснять обоснованность утверждений органов предварительного расследования о невозможности своевременного окончания расследования по объективным причинам. Если ходатайство о продлении срока содержания под стражей возбуждается перед судом неоднократно и по мотивам необходимости выполнения тех же следственных действий, на которые указывал следователь (дознаватель) в предыдущих ходатайствах, надлежит устанавливать, по каким причинам они не были произведены.

В связи с этим следует признать положительной сложившуюся практику, когда судьи продлевают срок содержания обвиняемых под стражей не на тот период, который указывает следователь, а лишь в пределах, необходимых для проведения запланированных следственных действий.

Так, при рассмотрении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей М., судья Мотовилихинского районного суда г. Перми по этим основаниям продлил срок на 17 суток, а не на 2 месяца, как просил следователь.

Ошибки, допускаемые судьями, при разрешении вопросов

о продлении срока содержания под стражей

Судебной коллегией по уголовным делам Пермского краевого суда в 2011 г. отменено 18 постановлений о продлении срока содержания под стражей по причинам нарушения уголовно-процессуального закона, в том числе 6 в связи с несоответствием выводов, указанных в постановлении, фактическим обстоятельствам дела.

Так, постановлением Мотовилихинского районного суда г. Перми от 18.02.2011 Ж.., обвиняемому в совершении преступлений, предусмотренных п. п. «а, г» ч. 2 ст. 161, ч. 2 ст. 162 УК РФ, срок содержания под стражей продлен до 3 месяцев 20 суток.

Решение о продлении обвиняемому срока содержания под стражей судья обосновал тем, что Ж., находясь на свободе, может воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу, скрыться от следствия и суда, продолжить занятие преступной деятельностью.

Судебная коллегия, отменяя постановление, указала, что никаких конкретных фактических данных, обосновывающих такие выводы, судья не привел, чем нарушил требования ч.1 ст. 108 УПК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения в виде заключения под стражу изменяется на более мягкую меру пресечения при выявлении у подозреваемого или обвиняемого тяжелого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей. Разрешая вопрос о продлении сроков содержания под стражей, предусмотренных ст. 109 УПК РФ, судьям следует проверять наличие или отсутствие такого обстоятельства. Помимо этого руководствоваться ч.1 ст. 108 УПК РФ в том, что выводы суда, принявшего решение о продлении данного процессуального срока, должны быть подтверждены фактическими данными, проверенными в судебном заседании.

Эти требования игнорированы судьей Лысьвенского городского суда при рассмотрении ходатайства о продлении срока содержания под стражей А., обвиняемому по ч. 3 ст. 260 УК РФ. Соответствующим постановлением срок содержания под стражей А. был продлен до 3 месяцев.

Суд кассационной инстанции указал, что судья, продлевая срок содержания под стражей А. до 3 месяцев, никаких конкретных фактических данных, обосновывающих свое решение, не привел, сослался лишь на тяжесть преступления и отсутствие у А. постоянного источника дохода.

Между тем в своих показаниях А. сослался на наличие у него тяжелого заболевания. Как следует из представленных материалов, находясь под стражей, А. длительное время лечился. Данные обстоятельства судья оставил без внимания и проверки. Вместе с тем выяснение этих обстоятельств могло существенно повлиять на выводы суда при решении вопроса по заявленному следователем ходатайству, поскольку наличие тяжелого заболевания, если это подтверждено медицинским заключением является препятствием содержания подозреваемого, обвиняемого под стражей (Дело № 22-8122- 2011 г.).

Обращает на себя внимание ошибочное толкование судьями понятия «особая сложность уголовного дела» при рассмотрении ходатайств о продлении срока содержания под стражей свыше 6 месяцев.

Так, постановлением судьи Кировского районного суда г. Перми от 12.07. 2011 М., обвиняемому по ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 1 ст. 159 УК РФ, продлен срок содержания под стражей до 7 месяцев.

Принимая такое решение, судья в обоснование особой сложности уголовного дела сослался на количество и тяжесть преступлений и необходимость беспрепятственного выполнения ряда следственных действий, направленных на окончание предварительного следствия.

Суд кассационной инстанции признал постановление судьи о продлении М. срока содержания под стражей до 7 месяцев незаконным и, отменяя постановление, указал, что особая сложность уголовного дела – обязательное условие при продлении срока содержания под стражей свыше 6 месяцев, не мотивирована ни следователем в ходатайстве, ни судом в постановлении, тогда как само наличие обвинения в шести схожих по объекту и способу совершения преступлений, в отношении 4 обвиняемых при объеме материалов дела в 6 томов, безусловно, об особой сложности дела не свидетельствует.

Содержащиеся в постановлении доводы о том, что обвиняемый при производстве одного из следственных действий не открыл дверь квартиры оперативным сотрудникам и подобным способом продолжит препятствовать производству по делу, также не свидетельствуют об особой сложности дела и по закону не являются основанием для содержания лица под стражей свыше 6 месяцев.

Судебной коллегией М. из-под стражи освобожден.

Ошибки в толковании понятия «особая сложность уголовного дела» были допущены еще по 15 уголовным делам. Во всех этих случаях постановления о продлении срока содержания под стражей свыше 6 месяцев отменены либо изменены.

Согласно ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость или изменяется на более строгую или более мягкую. Основанием для этого может послужить лишь изменение обстоятельств, предусмотренных ст. 97 и 99 УПК РФ. Эти правила являются общими и распространяются, в том числе, на меру пресечения в виде заключения под стражу.

За исследуемый период судебной коллегией изменено 32 постановления. Из них по 4 ходатайствам судебной коллегией мера пресечения изменена на залог. Из 5 постановлений исключены ссылки на недопустимые на данной стадии процесса высказывания, а так же не подтверждающиеся предоставленными материалами сведения. Изменения в связи с допущенными судьями описками и ошибками внесены в 8 постановлений.

Основными причинами изменения в кассационном порядке судебных решений о продлении обвиняемым срока содержания под стражей с уменьшением этого срока является то, что он продлен сверх установленного двухмесячного срока предварительного расследования без приведения мотивов, а также когда до истечения шестимесячного срока продлен срок содержания под стражей с нарушением этого предела без мотивировки особой сложности уголовного дела, например, до 7 месяцев. Таких постановлений вынесено 15.

Например, согласно постановлению Свердловского районного суда г. Перми от 11.02.2011 О., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, продлен срок содержания под стражей на 2 месяца, всего до 5 месяцев.

Продлевая срок содержания О. под стражей, суд сослался на тяжесть предъявленного ему обвинения. Наряду с этим мотивировал своё решение тем, что обвиняемый может скрыться от следствия и продолжить заниматься преступной деятельностью, по существу сославшись на общие основания для избрания любой из мер пресечения, предусмотренных ст. 98 УПК РФ.

Судебной коллегией постановление изменено, вместо ранее избранной меры пресечения в виде заключения под стражу применена мера пресечения в виде денежного залога в размере 500 000 рублей. Из-под стражи О. освобожден.

Судебная коллегия указала, что потребность содержания обвиняемого под стражей следователь всякий раз обосновывал тем, что для завершения предварительного следствия ему необходимо получить результаты химической экспертизы, причем назначенной лишь по прошествии полутора месяцев после возбуждения уголовного дела.

Между тем факторы, осложняющие то или иное дело, могут служить основанием для продления сроков заключения под стражу свыше 6 месяцев, но лишь в том случае, если соответствующие органы действительно проявили «особое усилие» при проведении следственных процедур. Такие данные в деле отсутствуют.

Объективных доказательств, реально объясняющих неосуществимость окончания предварительного следствия в пределах установленного законом шестимесячного срока в связи со сложностью дела, следователь суду не представил (Дело № 22-1076).

Ошибка допущена и по делу А.

Судьей Ленинского районного суда г. Перми 10.02.2011 принято решение о продлении срока содержания под стражей А., обвиняемому по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ, до 6 месяцев 29 суток.

Судебная коллегия, признав выводы судьи о продлении содержания под стражей обоснованными, изменила постановление по следующим основаниям.

В силу ч. 2 ст.109 УПК РФ продление срока содержания под стражей свыше 6 месяцев может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, только в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.

По данному материалу указанные требования закона не выполнены.

В постановлении о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания под стражей А. не содержится указания на особую сложность расследования уголовного дела, в судебном заседании следователь также не привел оснований, свидетельствующих о необходимости продления срока содержания под стражей на срок свыше 6 месяцев. Судья, продлевая срок, не мотивировал свое решение в данной части.

При таких обстоятельствах судебная коллегия постановила считать продленным срок содержания А. под стражей на 1 месяц 2 дня, всего до 6 месяцев (Дело № 22-1162).

Кроме того, как и в 2010 г., судьи в своих постановлениях допускали указания на прежние судимости обвиняемых, которые погашены в установленном законом порядке, высказывали суждения об обоснованности обвинения, хотя не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности подозреваемого, обвиняемого на данной стадии судопроизводства.

Продление срока содержания под стражей

на стадии судебного разбирательства

По смыслу закона, решение о заключении обвиняемого под стражу или о продлении срока его содержания под стражей, принятое на стадии предварительного расследования, сохраняет свою силу после окончания дознания или предварительного следствия и направления уголовного дела в суд только в течение срока, на который данная мера пресечения была установлена.

Согласно указаниям, содержащимся в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 22.03.2005 № 4-П «По делу о проверке ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан», а также Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2009 № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста», суд может принять решение об избрании в качестве меры пресечения заключение под стражу или о продлении срока ее действия только по результатам рассмотрения этого вопроса в условиях состязательности сторон и при обеспечении прав участников судопроизводства. Это решение должно отражать исследованные в судебном заседании фактические обстоятельства вне зависимости от того, на какой стадии судопроизводства оно принимается.

В случае принятия судом в стадии подготовки к судебному заседанию решения об оставлении без изменения меры пресечения в виде заключения под стражу, т. е. фактически о ее продлении, необходимо обеспечить обвиняемому и его защитнику (если он участвует в деле) право участвовать в рассмотрении судом данного вопроса, изложить свои аргументы и представить подтверждающие их доказательства в соответствии с процедурой, предусмотренной ст. 108, 109 и 255 УПК РФ.

Как показывает практика, продолжают иметь место случаи, когда судьи не учитывают этих правовых позиций. По этой причине судом кассационной инстанции отменено 5 судебных решений.

Так, судебной коллегией отменено постановление Дзержинского районного суда г. Перми от 21.06.2011 по уголовному делу в отношении Н., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ. Указанным постановлением срок содержания его под стражей продлен до 01.12.2011.

В обоснование своего решения судебная коллегия указала, что по смыслу закона принятие судом решения по данному вопросу предполагает исследование представленных сторонами обвинения и защиты доказательств, подтверждающих наличие или отсутствие оснований для продления срока действия указанной меры пресечения.

Однако, как следует из протокола судебного заседания от 21.06. 2011, суд рассматривал лишь ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела в порядке особого судопроизводства.

Вопрос же о продлении срока заключения под стражу в отношении Н. в нарушение требований ст. ст. 108, 255 УПК РФ был фактически разрешен вне судебного заседания.

Из протокола судебного заседания видно, что никакие документы, обосновывающие продление срока содержания подсудимого под стражей, не исследовались, мнения сторон по данному вопросу судом не выслушивались, их доводы не оценивались. Обвиняемому, его защитнику, потерпевшей, государственному обвинителю не было обеспечено право изложить свою позицию и представить в ее подтверждение необходимые доказательства (№ 22-5020).

По причине аналогичных нарушений уголовно-процессуального закона отменены постановления Дзержинского районного суда г. Перми от 12.07. 2011 (№ 22-6462), Березниковского городского суда Пермского края от 22.11. 2011 (№ 22-9867), Добрянского районного суда Пермского края от 18.01.2011 (№ 22-1649), Осинского районного суда Пермского края от 08.02. 2011 (Дело № 22-1317).

Кроме того, выявлен случай продления срока содержания обвиняемого под стражей без указания мотивов принятого решения.

Так, постановлением судьи Дзержинского районного суда г. Перми от 07. 11.2011 при назначении С., обвиняемому по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, судебно-психиатрической экспертизы, продлен срок содержания под стражей до 03.03.2012.

Суд, принимая такое решение, констатировал, что «в настоящее время подтверждены фактические обстоятельства, на основании которых было принято решение об избрании меры пресечения», однако не проверил и не дал оценки обстоятельствам, свидетельствующим о необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей.

Судебной коллегией указанное постановление отменено (Дело № 22-10393).

Причины освобождения лиц из-под стражи

при постановлении приговора

С целью изучения взвешенности подхода судей к ограничению права на свободу лиц, совершивших преступления, были истребованы и изучены постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и состоявшиеся в дальнейшем в отношении них обвинительные приговоры, по которым суд освободил осужденных из-под стражи в связи с назначением наказания, не связанного с реальным лишением свободы.

Выборочно было изучено 82 таких постановления и, соответственно, это же число приговоров Дзержинского, Кировского, Ленинского, Орджоникидзевского, Свердловского районных судов г. Перми.

По категориям совершенных преступлений этот показатель выглядит следующим образом. Из 82 лиц на стадии предварительного расследования подозревались, обвинялись в совершении:

– особо тяжких преступлений – 6;

– тяжких преступлений – 52;

– преступлений средней тяжести – 23;

– преступления небольшой тяжести – 1.

Из общего количества изученных материалов эта мера избиралась в отношении 58 лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления (70%), и в отношении 23 человек, совершивших преступления средней тяжести (29%).

Сравнением приговоров и постановлений об избрании им меры пресечения установлено, что из 82 лиц, освобожденных из-под стражи при постановлении приговора, 22 лица в ходе расследования скрывались от следствия и были объявлены в розыск, не являлись по вызовам органов предварительного расследования, нарушили ранее избранную меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении; в отношении 5 осужденных такая мера пресечения ранее избиралась ввиду того, что они не имели регистрации на территории России; в отношении 11 лиц – в связи с тем, что они были осуждены в период испытательного срока по предыдущему приговору; в одном случае – в связи с угрозой потерпевшей.

Анализ приведенных данных дает основание для вывода, что в подавляющем большинстве судьи принимали решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу правильно, хотя впоследствии этим лицам было назначено наказание, не связанное с лишением свободы.

Вместе с тем нельзя не отметить, что и в этой части имелись недостатки.

Так, при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу В., обвиняемому по ч. 1 ст. 111 УК РФ, судья Свердловского районного суда г. Перми указал, что В. имеет постоянное место жительства и работы, но ранее судим за убийство, не имеет регистрации в г. Перми, гражданин Узбекистана.

Свердловским районным судом г. Перми В. осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком. Как указано в приговоре, В. ранее не судим. При назначении наказания суд учел в качестве смягчающих обстоятельств наличие малолетних детей, явку с повинной, состояние здоровья, раскаяние в содеянном.

Приведенный пример свидетельствует о том, что при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья не выяснил досконально данные о личности обвиняемого, в частности, не проверил сведения о его судимости (Дело № 1-186/11).

Между тем прежняя судимость В. погашена, что нивелирует все отрицательные правовые последствия этой судимости, и лицо считается не судимым. При таких обстоятельствах с учетом прочих данных, указанных в постановлении, в отношении В. на предварительном следствии могла быть избрана другая, более мягкая мера пресечения.

Следует отметить также, что в нарушение требований ст. 97 УПК РФ судья не указал в постановлении основание избрания в отношении В. меры пресечения и вопреки ч. 1 с. 108 УПК РФ не привел мотивов о невозможности применения к обвиняемому иной меры пресечения из числа предусмотренных ст. 98 УПК РФ.

По некоторым делам фактически единственным основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу указывается категория совершенного преступления с учетом степени его тяжести. Между тем, как уже отмечалось, тяжесть преступления в рамках уголовно-правового регулирования не предусмотрена в качестве одного из оснований для избрания меры пресечения.

Так, судьей Ленинского районного суда г. Перми К., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а, г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Судья в постановлении указал, что хотя К. ранее не судим, имеет постоянное место жительства и работы, но обвиняется в совершении тяжкого преступления.

Как следует из приговора Ленинского районного суда г. Перми, К. по месту жительства характеризуется положительно, потерпевший не настаивает на строгом наказании. Смягчающими наказание обстоятельствами признаны раскаяние подсудимого в содеянном, полное возмещение ущерба потерпевшему, состояние здоровья К., признание им своей вины. По приговору он осужден условно за преступление, предусмотренное п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к лишению свободы с применением ст. 73 УК РФ (Дело № 1-216/11).

Избрание меры пресечения в виде залога

Сущность залога как меры пресечения заключается во внесении подозреваемым или обвиняемым либо другим физическим или юридическим лицом на стадии предварительного следствия в орган, в производстве которого находится уголовное дело, а на стадии судебного производства – в суд недвижимого имущества и движимого имущества в виде денег, ценностей и допущенных к публичному обращению в Российской Федерации акций и облигаций в целях обеспечения явки подозреваемого либо обвиняемого к следователю, дознавателю или в суд на весь период производства по уголовному делу, а также предупреждения совершения им новых преступлений.

Статьей 106 УПК РФ определено, что залог применяется только по решению суда, указан вид имущества, которое может быть предметом залога, минимальный размер денежного залога в зависимости от категории преступлений, в совершении которых подозревается, обвиняется лицо; определен порядок избрания такой меры пресечения в случае, если подозреваемый обвиняемый задержан, либо по делу избрана иная мера пресечения.

Применяя положение ст. 106 УПК РФ, следует иметь в виду, что решение о залоге принимает судья во всех случаях, независимо от того, по чьей инициативе избирается эта мера пресечения.

Практика показывает, что судьи достаточно редко избирают указанную меру пресечения.

Такая мера пресечения в 2011 г., как и в 2010 г., больше всего применялась судьями Свердловского и Ленинского районных судов г. Перми.

В качестве залогодателя может выступать как сам обвиняемый (подозреваемый), так и любое другое физическое или юридическое лицо. Закон не исключает участие нескольких залогодателей.

Как показали изученные материалы, в качестве залогодателей выступают в основном близкие обвиняемых, но встречались случаи, когда залог вносили адвокаты.

В соответствии с ч. 6 ст. 106 УПК РФ если залог вносится лицом, не являющимся подозреваемым либо обвиняемым, то ему разъясняются существо подозрения, обвинения, в связи с которым избирается данная мера пресечения, связанные с ней обязательства и последствия их нарушения.

Указанные требования закона стали соблюдаться судами по сравнению с 2010 г. более строго, но количество материалов, в которых отсутствуют какие-либо сведения о разъяснении лицу, не являющемуся подозреваемым либо обвиняемым, существа подозрения, обвинения, обязательств, последствия их нарушения, все еще значительно. При этом следует отметить, что в протоколе судебного заседания не всегда отражаются полные данные о залогодателе, т. е. о физическом либо юридическом лице, не указывается о разъяснении этому лицу прав и обязанностей, порождаемых залогом. Лишь судьи Ленинского районного суда в постановлениях указывают на необходимость разъяснения залогодателю последствий неисполнения или нарушения обязательств, связанных с внесением залога.

Во всех случаях в качестве залога были деньги.

Исходя из положений ч. 8 ст. 106 УПК РФ если внесение залога применяется вместо ранее избранной меры пресечения, то эта мера пресечения действует до внесения залога.

В судебной практике существуют разночтения в толковании положений ч. 7-1 ст. 108 УПК РФ касательно того, что суд вправе принять решение о залоге по собственной инициативе. По этому поводу в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.10. 2009 № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» содержатся разъяснения о том, что в тех случаях, когда в судебном заседании при рассмотрении ходатайства следователя или дознавателя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу будет заявлено ходатайство подозреваемого, обвиняемого, его защитника или законного представителя об избрании меры пресечения в виде залога, судья, при условии признания судом задержания подозреваемого, обвиняемого законным и обоснованным, с участием сторон рассматривает это ходатайство и при наличии к тому оснований решает вопрос о применении к такому лицу в соответствии со ст. 106 УПК РФ меры пресечения в виде залога с определением его вида и размера. Такое решение в силу ч. 7.1 ст. 108 УПК РФ может быть принято судом по собственной инициативе. Из этих разъяснений следует, что судья принимает решение по собственной инициативе о залоге при условии, если в судебном заседании при рассмотрении ходатайства о заключении лица под стражу подозреваемым, обвиняемым либо другим лицом будет подано ходатайство о залоге.

При внесении залога на депозитный счет суда подозреваемый, обвиняемый судья рассматривает ходатайство следователя или дознавателя, поступившее в порядке ст. 108 УПК РФ, и отказывает в его удовлетворении, одновременно выносит постановление об освобождении задержанного лица.

Некоторые судьи, избрав меру пресечения в виде залога, в нарушение закона не указывают в постановлениях срок, в течение которого должны быть внесены деньги, конкретную дату, до которой продлевается срок задержания подозреваемого.

Наиболее часто данная ошибка встречается в решениях судей Ленинского районного суда г. Перми.

Так, согласно постановлению судьи Ленинского районного суда

г. Перми от 09.08.2011 обвиняемому Б. мера пресечения в виде заключения под стражей изменена на залог. В резолютивной части постановления судья не определил срок внесения залога, указав лишь то, что залог следует внести на счет для операций со средствами, поступающими во временное распоряжение Управления судебного департамента в Пермском крае (Дело № 3/12-3/2011).

Судьями в основном выносится одно постановление об избрании меры пресечения в виде залога, с указанием об освобождении подозреваемого, обвиняемого из-под стражи после внесения залога на депозитный счет, что нельзя признать правильным, поскольку после внесения залога судьей должно быть вынесено еще одно постановление о принятии залога и освобождении подозреваемого, обвиняемого из-под стражи.

Следует отметить, что в большинстве судебных материалов имеются сведения о внесении залога (копии квитанций, приходных кассовых ордеров, протоколов внесения залога).

Практика, заслуживающая внимания, установлена в Кировском районном суде г. Перми, когда при рассмотрении ходатайств о заключении под стражу при условии поступления к этому времени ходатайства о залоге, судьей при признании задержания законным и обоснованным принимается решение об избрании меры пресечения в виде залога.

В решении определяется сумма залога, устанавливаются дата и время, до которой он должен быть внесен, и предоставлены подтверждающие документы с указанием счета для внесения денежных средств, а также времени и даты, до которой откладывается судебное заседание по рассмотрению ходатайства о заключении под стражу и, соответственно, продлевается срок задержания подозреваемого в пределах 72 часов. При внесении залога в указанный промежуток времени, подтвержденном документально, судебное заседание продолжается, во время которого залогодателю разъясняются последствия нарушения обвиняемым обязательств, связанных с внесенным залогом. Затем судьей составляется протокол о принятии залога, подтверждающего факт разъяснения залогодателю существа обвинения, связанных с данной мерой пресечения обязанностей обвиняемого по явке к следователю, в суд и не совершения им новых преступлений, а также последствий в виде обращения залога в доход государства при нарушении обвиняемым данных обязанностей. После этого судьей выносится постановление о принятии залога и освобождении подозреваемого из-под стражи.

Вопреки требованиям ч. 1 ст. 106 УПК РФ на стадии предварительного расследования судьями в судебных решениях об избрании меры пресечения в виде залога в основном предлагается внесение залога на счет Управления судебного департамента в Пермском крае, на который залогодатели и перечисляют сумму залога.

Среди изученных материалов выявлено лишь 4 судебных решения, в которых в соответствии с законом указано о внесении залога на стадии предварительного расследования в орган, в производстве которого находится уголовное дело.

Так, в постановлении судьи Ленинского районного суда г. Перми в отношении Ч., обвиняемого по ч. 1 ст. 285, ч. 4 ст. 160 УК РФ, указано о внесении залога в сумме 1 000 000 руб. на депозитный счет органа расследования. Деньги были перечислены на счет ГУ МВД РФ по Пермскому краю (Дело № 3/12-2/2011).

Судьей Чусовского городского суда в постановлении в отношении К., обвиняемого по ч. 2 ст. 290 УК РФ, указано, что залог должен быть внесен на депозитный счет СУ СК РФ по Пермскому краю.

Следует также отметить, что некоторые судьи указывают о внесении суммы залога на специальный счет Управления судебного департамента в Пермском крае, другие – на счет средств временного распоряжения Управления судебного департамента в Пермском крае.

Поскольку у районных (городских) судов не существует расчетных счетов, для внесения суммы залога на стадии судебного производства предусмотрен счет по учету средств поступающих во временное распоряжение Управления судебного департамента в Пермском крае.

Согласно ч. 3 ст. 106 УПК РФ (в редакции Федерального закона от 7 апреля 2010 г. № 60-ФЗ), вид и размер залога определяются судом с учетом характера совершенного преступления, данных о личности подозреваемого либо обвиняемого и имущественного положения залогодателя. При этом по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести размер залога не может быть менее ста тысяч рублей, а по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях – менее пятисот тысяч рублей.

Эти требования закона соблюдаются всеми судьями.

Как показывает практика, преступления в большинстве своем совершаются лицами с низким уровнем материального достатка, в связи с чем, по мнению судебной коллегии, имеются основания для обсуждения в законодательном порядке вопроса о снижении установленного минимального размера залога по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, поскольку их удельный вес в общей массе совершенных преступлений превосходит количество остальных категорий преступлений.

Избрание меры пресечения в виде домашнего ареста

Как показывает практика, мера пресечения в виде домашнего ареста по-прежнему практически не применяется судами, поскольку до 07.12. 2011 законодательством не были определены органы и должностные лица, обязанные осуществлять надзор за лицами, которым она избрана.

Согласно ст. 107 УПК РФ (в редакции Федерального закона от 07.12.2011 № 420-ФЗ), домашний арест заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в полной или частичной изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением ограничений и (или) запретов и осуществления за ним контроля. С учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение.

Суд с учетом данных о личности подозреваемого или обвиняемого и фактических обстоятельств при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения может ему запретить и (или) ограничить:

1) выход за пределы жилого помещения, в котором он проживает;

2) общение с определенными лицами;

3) отправку и получение почтово-телеграфных отправлений;

4) использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Домашний арест в качестве меры пресечения избирается по решению суда при наличии оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, и в порядке, установленном ст. 107 УПК РФ.

В постановлении судьи или определении суда об избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения указываются условия исполнения рассматриваемой меры пресечения: место, в котором будет находиться подозреваемый или обвиняемый, срок домашнего ареста, время, в течение которого ему разрешено находиться вне места исполнения этой меры пресечения, конкретные ограничения, которым подвергается подозреваемый, обвиняемый, места, которые ему разрешено посещать. Кроме того, указываются орган или должностное лицо, на которые возлагается осуществление контроля за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений.

Указанная мера пресечения по правилам ст. 107 УПК РФ (в прежней редакции) в 2011 г. избиралась Красновишерским, Губахинским, Кудымкарским, Лысьвенским, дважды – Нытвенским и трижды – Верещагинским районными (городскими) судами края, в отношении 9 лиц, в том числе в отношении 5 несовершеннолетних. Из них в отношении одного лица президиумом Пермского краевого суда постановление отменено с прекращением производства.

Так, постановлением судьи Лысьвенского городского суда от 24.03. 2011 удовлетворено ходатайство следователя следственного отдела по г. Лысьва следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Пермскому краю об избрании М., подозреваемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, меры пресечения в виде домашнего ареста. Домашний арест избран сроком на два месяца. В постановлении судьи определены ограничения в виде запрета без разрешения органа предварительного расследования передвигаться из места фактического проживания, общаться лично со свидетелями обвинения, а также вести с ними переговоры с использованием любых средств связи по обстоятельствам преступления, в котором он подозревается. Надзор за соблюдением установленных ограничений возложен на начальника ОВД по Лысьвенскому муниципальному району Пермского края.

В мае 2011 г. президиумом Пермского краевого суда по надзорной жалобе исполняющего обязанности начальника ОВД по Лысьвенскому муниципальному району Пермского края постановление судьи отменено, а производство по ходатайству следователя об избрании в отношении М. меры пресечения в виде домашнего ареста прекращено. В обоснование принятого решения президиум указал, что механизм реализации и исполнения данной меры пресечения отсутствует, и, в частности, исполнение данной меры пресечения не отнесено к компетенции полиции, полномочия которой определены Федеральным законом «О полиции». При таких обстоятельствах возложение надзора за соблюдением установленных ограничений на начальника ОВД по Лысьвенскому муниципальному району Пермского края противоречит приведенному закону. Принимая решение, президиум учел, что вопросы об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста и возложении надзора за соблюдением установленных при этом ограничений находятся в неразрывном единстве, поэтому должен получить самостоятельное правовое регулирование. Постановлением Лысьвенского городского суда от 19.05.2011 в отношении М. избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении

Тем не менее в отношении 7 лиц надзор за соблюдением ограничений был возложен на районные отделы внутренних дел, и судебные решения вступили в законную силу. В надзорном порядке не обжаловались.

В отношении одного лица надзор за соблюдением ограничений был возложен на орган опеки и попечительства.

Согласно постановлению судьи Красновишерского районного суда от 07.09.2011 по ходатайству следователя в отношении несовершеннолетнего Л., обвиняемого в совершении пяти преступлений, предусмотренных п. «а, б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. Обвиняемому запрещено общаться и вести переговоры с использованием любых средств связи с конкретными лицами, указанными в постановлении, покидать место домашнего ареста по указанному адресу с 18 до 7 часов. Надзор за соблюдением установленных ограничений возложен на ТУ Министерства социального развития Пермского края по Красновишерскому району, а в дальнейшем на директора ГБОУ СПО Березниковского строительного техникума. При этом ТУ Министерства социального развития Пермского края по Красновишерскому району обязано направить Л. к месту учебы в г. Березники в течение трех дней после вынесения указанного постановления.

Ни в кассационном, ни в надзорном порядке данное судебное решение не обжаловалось.

Сведений об исполнении как данного постановления, так и других постановлений об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста в судебных материалах не имеется.

В нарушение положений ч. 2 ст. 107 УПК РФ в резолютивной части 6 из 9 постановлений не указано, до какой даты и на какой срок принято соответствующее решение (решения Красновишерского районного суда № 3/1а-1/2011, Губахинского городского суда № 3/1-173, Кудымкарского городского суда № 3/1-47/2011, Верещагинского районного суда № 3/3-1/2011 г., 3/3-2/2011 г., 3/3-3/2011 г.).

Таким образом, судебная практика по применению меры пресечения в виде домашнего ареста до конца 2011 г. так и не установилась, а имеются лишь отдельные немногочисленные судебные решения. Основная причина данной ситуации, по мнению судебной коллегии, заключается в том, что до

07.12.2011 законодательно не были определены органы и должностные лица, обязанные осуществлять надзор за подозреваемыми, обвиняемыми, которым избрана данная мера пресечения.

В настоящее время в соответствии с ч. 10 ст. 107 УПК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ) контроль за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений осуществляется федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим правоприменительные функции, функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что исходя из смысла ст. 22, 46, 48, 118, 120 и 123 Конституции Российской Федерации только суд призван обеспечить справедливую процедуру принятия решений о применении мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста в целях обеспечения защиты прав и законных интересов личности при рассмотрении вопросов, связанных с ограничением свободы и личной неприкосновенности вне зависимости от того, на каком этапе уголовного производства такие решения принимаются.

Научное редактирование обзора осуществлено отделом обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия.

Обзор практики исполнения постановлений по делам об административных правонарушениях, рассмотренных судами Саратовской области в 2010 году

О Б З О Р

практики исполнения постановлений по делам об административных правонарушениях, рассмотренных судами Саратовской области в 2010 году?

Саратовским областным судом изучена практика исполнения постановлений о наложении штрафа по делам об административных правонарушениях, вынесенных мировыми судьями и судьями районных судов области в 2010 г.

В соответствии со ст. 31.2 КоАП РФ постановление по делу об административном правонарушении обязательно для исполнения всеми органами государственной власти, органами местного самоуправления, должностными лицами, гражданами и их объединениями, юридическими лицами. Обращение постановления к исполнению возлагается на судью (ст. 31.3 КоАП РФ).

Установлено, что в 2010 г. рассмотрено 115 274 дела об административных правонарушениях, из них мировыми судьями – 112 894, судьями районных судов – 2 380.

Наказание в виде штрафа было назначено по 41 153 делам, т. е. по 35,7% от всех рассмотренных дел об административных правонарушениях.

В основном штрафы налагались по делам следующих категорий:

• по главе 12 КоАП РФ – 3 832 (правонарушения в области дорожного движения);

• по ст. 15.6 КоАП РФ – 2 942 (непредставление сведений, необходимых для осуществления налогового контроля);

• по ст. 15.5. КоАП РФ – 2 934 (нарушение сроков представления налоговой декларации);

• по ст. 20.1 КоАП РФ – 2 418 (мелкое хулиганство);

• по ст. 20.21 – 2 356 (появление в общественных местах в состоянии опьянения);

• по ст. 7.27 КоАП РФ – 567 (мелкое хищение);

• по ст. 17.3 КоАП РФ – 512 (неисполнение распоряжения судьи или судебного пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов).

Судом было наложено штрафов на сумму 49 443 442 руб. (см. таблицу 1). Из них на момент изучения дел добровольно были исполнены 19 456 постановлений на сумму 16 408 312 руб., т. е. 33,2 %; исполнено судебными приставами-исполнителями 5 670 постановлений на сумму 5 986 108 руб., т. е. 12,1 %. Всего исполнено судебных постановлений на сумму 22 394 420 руб., или 45,3 % от суммы наложенных штрафов.

1,7% исполнительных производств возвращено без исполнения по различным основаниям: смерть должника, отсутствие сведений о его месте пребывания и т. д.

Таблица 1

Рассмотрели

судьи

Всего

рассмот

рено

Назнач.

наказ.

в виде

штрафа

Исполн.

добров.

пост-й

Исп.

суд.

прист

Не

испол

нено

Сумма наложенных

штрафов

Уплачено

доброволь-

но

Взыскано

судебн.

пристав

Пост-я

для

испол

нен. не

направ

лены

Районные

2.380

861

404

110

322

4.689.582

2.018.000

561.500

17

Мировые

112.894

40.292

19.052

5.560

15.376

44.753.860

14.390.312

5.424.608

55

Всего

115.274

41.153

19.456

5.670

15.698

49.443.442

16.408.312

5.986.108

72

%%

35,7

47,3

13,8

38,2

33,2

12,1

Анализ приведенных данных свидетельствует о том, что в большинстве случаев правонарушители добровольно оплачивали наложенный на них штраф. Этому способствовали разъяснения судей о необходимости исполнения судебных постановлений и последствиях неуплаты штрафа, предусмотренных ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ.

Вместе с тем следует признать, что исполнение судебных постановлений о взыскании штрафов находится ещё на недостаточно высоком уровне.

Судьи, рассмотревшие дела об административных правонарушениях, обязаны контролировать исполнение вынесенных ими постановлений о наложении штрафа, что прямо вытекает из предписаний закона. Так, в силу ч. 1 ст. 32.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях административный штраф должен быть уплачен лицом, привлеченным к административной ответственности, не позднее 30 дней со дня вступления постановления о назначении административного наказания в виде административного штрафа в законную силу либо со дня истечения срока отсрочки или срока рассрочки, предусмотренных ст. 31.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Согласно ч. 5 ст. 32.2 КоАП РФ при отсутствии документа, свидетельствующего об уплате административного штрафа, по истечении 30 дней со срока, указанного в ч. 1 ст. 32.2 КоАП РФ, судья, вынесший постановление, направляет соответствующие материалы судебному приставу-исполнителю для взыскания суммы административного штрафа в порядке, предусмотренном федеральным законодательством.

Однако изученные материалы указывают на наличие существенных недостатков в организации этой работы судей и судебных приставов: по многим делам об административных правонарушениях исполнительное судопроизводство не осуществлялось, а указанные нормы закона игнорировались.

Так, в ходе изучения вопроса об исполнении судебных постановлений по делам об административных правонарушениях было установлено, что по 301 делу, рассмотренному в 2010 г. мировым судьей судебного участка № 1 Октябрьского района г. Саратова, вообще отсутствует исполнение в части взыскания штрафа. Судьи при этом упускали из виду, что своевременное исполнение судебных постановлений о наложении административного штрафа во многом зависит от точного и неукоснительного исполнения ими предписаний КоАП, регламентирующих процесс исполнения судебного постановления.

Так, согласно ч. 1 ст. 29.11 КоАП постановление по делу об административном правонарушении объявляется в судебном заседании немедленно по окончании рассмотрения дела.

Часть 2 этой же статьи КоАП предписывает судье направить копию постановления для его исполнения лицу, в отношении которого оно вынесено в течение трех дней со дня вынесения постановления, если отсутствовала возможность вручить ему копию постановления под расписку непосредственно после объявления постановления.

Примером неисполнения постановления в силу названных причин может послужить следующее дело.

Постановлением мирового судьи названного выше судебного участка от 17 августа 2010 г. У. был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 19.5 КоАП РФ, и ему назначено наказание в виде штрафа в размере 10 000 руб. Копия постановления У. в нарушение ч. 2 ст. 29.11 КоАП РФ была направлена не в течение трех дней после вынесения постановления, а только 9 марта 2011 г., т. е. спустя семь месяцев после рассмотрения дела (в период изучения областным судом практики исполнения судебных постановлений).

Из 301 неисполненных постановлений, находящихся в производстве судей, по 44 делам копии постановлений для их исполнения в Службу судебных приставов не направлялись.

Так, постановлением мирового судьи от 21 января 2010 г. Б. была привлечена к административной ответственности по ст. 15.5 КоАП РФ с наложением штрафа в размере 300 руб. Копия постановления направлена гр-ке Б. спустя 4 месяца – 12 ноября 2010 г., сведений о направлении постановления в Службу судебных приставов в деле нет. Следовательно, контроль за исполнением названного постановления не осуществлялся.

Такое негативное положение прослеживается в работе судей и других судебных участков. На это указывают материалы по исполнению постановлений о взыскании штрафа в судебных участках № 1 Петровского района, № 2 Татищевского района Саратовской области, Судебного участка № 4 Волжского района г. Саратова и ряда других судов.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 1 Петровского района Саратовской области от 30 марта 2010 г. М. был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ и ему было назначено наказание в виде штрафа в размере 200 руб. В нарушение ч. 5 ст. 32.2 КоАП РФ копия постановления для исполнения была направлена начальнику Петровского РОСП только 3 марта 2011 г. (в период подготовки обзора судебной практики), т. е. практически через год после вынесения постановления. Мировым судьей не было направлено для исполнения 11 судебных постановлений о наложении штрафа.

В судебном участке № 2 Татищевского района Саратовской области более чем по 50 административным делам исполнительные документы после изготовления сопроводительных писем были переданы для направления в Службу судебных приставов фактически через 2 – 3 месяца. На участке имеются дела, постановления по которым вынесены в феврале – марте 2010 г. Срок давности исполнения по ним истек, однако никаких действий мировым судьей по исполнению постановления ранее принято не было.

Обобщая практику исполнительного производства, можно сделать также вывод и о том, что судебные приставы-исполнители в ряде мест не учитывают требования п. 16 ст. 30 Федерального закона от 22 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», согласно которому копия постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства не позднее дня, следующего за днем вынесения указанного постановления, направляется взыскателю, должнику, а также в суд.

Вопреки этому законоположению на судебных участках № 1 и № 2 Аткарского района Саратовской области ни в одном деле, по которым назначалось наказание в виде штрафа, не имеется копий постановлений судебных приставов-исполнителей о возбуждении исполнительного производства. На запросы мировых судей о предоставлении сведений по исполнению штрафов ответы не поступили. Из 216 постановлений, направленных для принудительного исполнения мировым судьей судебного участка № 2 Аткарского района, не исполнено ни одного.

В Ершовском районе остаются неисполненными 1519 постановлений о наложении штрафа, из них – 619 постановлений мирового судьи судебного участка № 3 Ершовского района Саратовской области.

Не направляются ответы на напоминания судей судебными приставами-исполнителями Аркадакского района (70 запросов судей остались без ответа).

Так, по административному делу № 5-63/2010 постановление в отношении Г. было направлено для исполнения в Аркадакское отделение службы судебных приставов-исполнителей 11 марта 2010 г. Из-за отсутствия ответа об исполнении данного постановления 7 апреля 2010 г., 23 ноября 2010 г., 3 марта 2011 г. судом направлялись запросы в службу судебных приставов о необходимости сообщить об исполнении постановления по данному делу, но на момент обобщения практики 14 марта 2011 г. ответ так и не поступил. Постановление по данному делу более года находится на исполнении в Службе судебных приставов, однако дело не может быть списано в архив судебного участка.

Судебные приставы-исполнители Кировского районного отдела судебных приставов судебные постановления практически не исполняют. Из 1010 постановлений, направленных в адрес Кировского РОСП, исполнено только 15. Постановления о возбуждении исполнительного производства в адрес судей поступают только в единичных случаях. В подавляющем большинстве никаких ответов от судебных приставов на запросы судей не поступает, и судьи не находят положительного решения этого вопроса.

В этом плане заслуживает внимания опыт судей Октябрьского района г. Саратова, которые принимают меры к исполнению судебных постановлений.

По двум делам в отношении С., привлеченного к ответственности по ч. 1 ст. 7.12 КоАП РФ с назначением наказания в виде штрафа в размере 10 000 руб. и в отношении ГУЗ «Саратовский онкологический диспансер», привлеченного к ответственности по ч. 3 ст. 19.20 КоАП РФ с назначением наказания в виде штрафа в размере 10 000 руб., в течение длительного времени отсутствовали данные об исполнении постановлений в части взыскания штрафа. Восемь ежемесячных напоминаний по каждому делу были безрезультатно направлены в Службу судебных приставов района. После направления писем начальнику Управления ФССП России по Саратовской области из Управления поступили ответы и постановления об окончании исполнительных производств по этим делам в связи с фактическим их исполнением.

Судьям при осуществлении контроля за деятельностью службы судебных приставов необходимо учитывать давность исполнения постановления о назначении административного наказания. В соответствии с ч. 1 ст. 31.9 КоАП РФ постановление о назначении административного наказания не подлежит исполнению в случае, если это постановление не было приведено в исполнение в течение года со дня его вступления в законную силу. День вступления в законную силу определяется по правилам ст. 31.1 КоАП РФ. Постановление вступает в силу по истечении срока, установленного для его обжалования (т. е. 10 суток со дня вручения или получения копии постановления по правилам ст. 30.3 КоАП РФ). В части 1 ст. 31.9 имеется в виду календарный год (т. е. при его исчислении не исключаются и нерабочие дни). Именно поэтому судьям необходимо при направлении копии постановления для исполнения делать на ней отметку о вступлении данного постановления в законную силу, что установлено ч. 4 ст. 31.3 КоАП РФ.

В практике судов возникал вопрос: с какого момента вступает в законную силу постановление по делу об административном правонарушении в случае, если направленная по месту жительства правонарушителя копия такого постановления была возвращена с отметкой на почтовом извещении об отсутствии лица по указанному адресу?

Ответ на этот вопрос содержится в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 1 квартал 2010 г.1 Частью 1 ст. 30.3 и ст. 31.1 КоАП установлено, что постановление по делу об административном правонарушении вступает в законную силу по истечении десяти суток со дня вручения или получения лицом, привлеченным к административной ответственности, копии постановления если оно не было обжаловано либо опротестовано. Согласно ч. 2 ст. 29.11 КоАП копия постановления по делу об административном правонарушении вручается под расписку физическому лицу, или законному представителю физического лица, или законному представителю юридического лица, в отношении которых оно вынесено, либо высылается указанным лицам в течение трёх дней со дня вынесения указанного постановления.

При направлении лицу, подвергнутому штрафу, копии постановления о привлечении к административной ответственности необходимо руководствоваться Правилами оказания услуг почтовой связи, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 15 апреля 2005 г. № 2212 (далее – Правила). В частности, в соответствии с п. 22 Правил отправителем должны быть указаны точные адреса отправителя и адресата на почтовых отправлениях. Выполнение требований указанных Правил будет свидетельствовать о том, что органом почтовой связи были приняты необходимые меры по направлению и надлежащему вручению субъекту административной ответственности копии постановления.

Пункт 36 Правил устанавливает, что почтовое отправление возвращается по обратному адресу, в частности, при отказе адресата (его законного представителя) от его получения, а также при отсутствии адресата по указанному адресу.

С учетом изложенного днем вступления в законную силу постановления по делу об административном правонарушении будет дата возврата почтового отправления, указанная на возвращенном почтовом извещении, по мотиву отсутствия лица, привлекаемого к административной ответственности, либо уклонения данного лица от получения постановления.

В пункте 7 ст. 21 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»3 указано, что судебные акты по делам об административных правонарушениях могут быть предъявлены к исполнению в течение года со дня их вступления в законную силу. В случае, если срок предъявления исполнительного документа истек и не восстановлен судом, судебный пристав-исполнитель обязан в трехдневный срок со дня поступления к нему такого документа вынести постановление об отказе в возбуждении исполнительного производства (ст. 31). В соответствии с п. 4 ст. 31.7 КоАП РФ судья, вынесший постановление о назначении административного наказания, прекращает исполнение постановления в случае истечения сроков давности исполнения постановления о назначении административного наказания, установленных ст. 31.9 КоАП РФ, независимо от того, что исполнение не производилось либо произведено не полностью.

Более подробные разъяснения по этому вопросу даны в п. 36, 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»4.

Окончание исполнительного производства по мотивам давности оформляется в соответствии с приведенным выше законодательством путем отдельного процессуального документа.

Так, мировым судьей судебного участка № 2 Петровского района Саратовской области 15 января 2010 г. было вынесено постановление в отношении Г., подвергнутого штрафу на основании ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ. В этот же день ему была вручена копия постановления для исполнения. Копия постановления для принудительного исполнения была направлена в Службу судебных приставов только 31 марта 2010 г., исполнительное производство возбуждено лишь 5 апреля 2010 г. Несмотря на возбуждение исполнительного производства, каких-либо мер по исполнению постановления судом принято не было.

Следует отметить также, что в производстве мирового судьи судебного участка № 1 Лысогорского района Саратовской области на день обобщения находилось 152 неисполненных постановления о взыскании штрафа. В материалах дела не содержится каких-либо данных об исполнении постановления, нет и постановлений о возбуждении исполнительного производства.

Так, по делу № 5-222/10 г. в отношении Щ. постановление о назначении административного наказания в виде штрафа в размере 500 руб. за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ, вынесено 11 марта 2010 г. Согласно сведениям, имеющимся в деле, копия постановления для исполнения направлена в службу судебных приставов 23 апреля 2010 г. Сведений о возбуждении исполнительного производства в деле нет, напоминаний, телефонограмм не имеется.

По делу № 5-399/10 г. в отношении П. постановление о назначении административного наказания в виде штрафа в размере 2 000 руб. за совершение административного правонарушения, предусмотренного ст. 15.11 КоАП РФ, вынесено 13 мая 2010 года. Согласно сведениям, имеющимся в деле, копия постановления для исполнения направлена в службу судебных приставов 28 июня 2010 года. Сведений о возбуждении исполнительного производства в деле также не имеется, напоминаний, телефонограмм нет.

Таким образом, причина неисполнения постановлений в приведенных выше примерах заключается в недостаточном контроле со стороны судьи за их исполнением.

Аналогичная ситуация сложилась на судебном участке № 1 Самойловского района Саратовской области, где в материалах 17 дел об административных правонарушениях также отсутствуют сведения о контроле за исполнением судебных постановлений. На участке имеются дела, постановления по которым вынесены в феврале – марте 2010 г. Срок давности исполнения по ним истек. Однако никаких действий мировым судьей предпринято не было.

На судебном участке № 8 Кировского района г. Саратова сложилась практика направления судебных постановлений о взыскании штрафов не в отдел Службы судебных приставов, а в Главное управление Федеральной службы судебных приставов по Саратовской области. Такую практику нельзя признать правильной, поскольку она отрицательно сказывается на сроках исполнения судебных постановлений и ведет к окончанию исполнительного производства без исполнения решений суда.

Так, постановлением мирового судьи судебного участка № 8 Кировского района г. Саратова от 11 марта 2010 г. З. была признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 14.1 КоАП РФ, и ей назначено наказание в виде штрафа в размере 500 руб. 30 марта 2010 г. копия постановления направлена в Управление Федеральной службы судебных приставов по Саратовской области, несмотря на то, что в материалах дела имелись сведения о том, что З. проживает в Октябрьском районе г. Саратова.

9 ноября 2010 г. в Управление Федеральной службы судебных приставов по Саратовской области был направлен исполнительный лист, который 10 ноября 2010 г. УФССП был переправлен в Октябрьский районный отдел судебных приставов.

1 декабря 2010 г. судебный пристав-исполнитель Октябрьского РОСП отказал в возбуждении исполнительного производства в связи с тем, что неправильно оформлен исполнительный лист, и 23 января 2011 г. возвратил исполнительный лист мировому судье.

15 февраля 2011 г. исполнительный лист был переоформлен и направлен вновь в Управление Федеральной службы судебных приставов по Саратовской области. Постановление о наложении штрафа в отношении З. в связи с волокитой и ненадлежащего исполнительного производства осталось неисполненным.

В целях улучшения взаимодействия судей со Службой судебных приставов представляется целесообразным проводить совместные совещания судей и судебных приставов по обсуждению проблем исполнительного производства и устранения отмеченных недостатков. Такая работа проводится в ряде регионов области, что безусловно окажет положительное воздействие на практику взыскания штрафов.

Следует отметить также, что не во всех районах судьи применяют закон, направленный на обеспечение исполнения штрафных санкций. Так, ответственность за неоплату штрафа установлена ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ, которая предусматривает, что если штраф не оплачен в течение 30 дней, лицо, не уплатившее штраф, может быть подвергнуто наказанию в виде наложения административного штрафа в двукратном размере суммы неуплаченного административного штрафа либо административному аресту на срок до пятнадцати суток.

Мировыми судьями Саратовской области в 2010 г. было рассмотрено 29 487 дел по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ, судьями районных судов – 1 дело. Наказание в виде штрафа в двойном размере назначено по 13 260 делам, в виде административного ареста – по 16 228 делам.

В основном протоколы об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ, составлялись должностными лицами, ранее выносившими постановления о наложении административного наказания в виде штрафа, которые длительное время не исполнялись. Подавляющее большинство таких протоколов было составлено должностными лицами УВД.

Однако судебные приставы-исполнители ещё редко используют это право, предоставленное им п. 12 ч. 5 ст. 28.3 КоАП. Так, в 2010 г. судебными приставами Саратовской области было составлено всего 66 протоколов об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ, тогда как неисполненными остаются 15 698 исполнительных производств о взыскании штрафа.

В тех районах, где к должникам применяются положения ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ, достигается положительный результат.

В целях исполнения постановлений о взыскании штрафа мировые судьи Красноармейского района Саратовской области практикуют направление лицам, совершившим административное правонарушение, писем с разъяснением о необходимости в течение 30 дней добровольно оплатить штраф и о возможных последствиях неуплаты штрафа, предусмотренных ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ.

При отсутствии результата такого предупреждения судебные приставы-исполнители составляли протоколы об административной ответственности лиц, уклоняющихся от уплаты штрафа, что способствовало исполнению постановлений.

Такая практика распространена также в службах Аркадакского, Балаковского, Калининского, Красноармейского, Марксовского, Ртищевского районов.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 2 Красноармейского района Саратовской области от 9 апреля 2010 г. Д. была признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ, и ей назначено наказание в виде штрафа в размере 500 руб.

10 июня 2010 г. судебным приставом-исполнителем Красноармейского РОСП в отношении Д. составлен протокол об административном правонарушении по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ, и в этот же день материал передан в судебный участок № 2 Красноармейского района Саратовской области.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 2 от 10 июня 2010 г. Д. назначено наказание в виде штрафа в размере 1000 руб., который уплачен в добровольном порядке 22 июля 2010 г.

Согласно постановлению об окончании исполнительного производства от 15 июня 2010 г., исполнительное производство о взыскании с Д. штрафа в размере 500 руб. по постановлению мирового судьи судебного участка № 2 от 9 апреля 2010 г. окончено ввиду фактического исполнения требований.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 3 Красноармейского района Саратовской области от 19 мая 2010 г. К. по ст. 2.2 Закона Саратовской области № 104 «Об административных правонарушениях на территории Саратовской области» назначено наказание в виде штрафа в размере 500 руб.

20 июля 2010 г. судебным приставом-исполнителем Красноармейского РОСП в отношении К. составлен протокол УФССП № 13 об административном правонарушении по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ, и в этот же день материал передан в судебный участок № 3 Красноармейского района Саратовской области.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 3 от 20 июля 2010 г. К. назначено наказание в виде штрафа в размере 1000 руб., который взыскан принудительно и исполнительное производство 22 октября 2010 г. окончено ввиду фактического исполнения требований.

Согласно постановлению об окончании исполнительного производства от 22 октября 2010 г., исполнительное производство о взыскании с К. штрафа в размере 500 руб. по постановлению мирового судьи судебного участка № 3 от 19 мая 2010 г. также окончено ввиду фактического исполнения требований.

Такие положительные примеры в работе судебных приставов неединичны.

При вынесении постановлений по административным делам по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ с назначением наказания в виде административного ареста следует иметь в виду, что арест не может быть применен к отдельным категориям граждан, указанным в ч. 2 ст. 3.9 КоАП РФ, т. е. административный арест не применяется к беременным женщинам, женщинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, лицам, не достигшим возраста восемнадцати лет, инвалидам I и II групп, военнослужащим, гражданам, призванным на военные сборы, а также к имеющим специальные звания сотрудникам органов внутренних дел, органов и учреждений уголовно-исполнительной системы, Государственной противопожарной службы, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и таможенных органов.

Обоснованно было вынесено постановление мировым судьей судебного участка № 1 Лысогорского района Саратовской области по делу № 5-788/10 о привлечении К. к административной ответственности по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ в виде наложения штрафа в двукратном размере. При назначении наказания мировой судья учла нормы ч. 2 ст. 3.9 КоАП РФ, запрещающие применить административный арест к женщине, имеющей ребенка в возрасте до 14 лет.

Действенным способом обеспечения исполнения судебных постановлений о наложении штрафа является ограничение судебными приставами-исполнителями права выезда за границу Российской Федерации лиц, обязанных уплатить штраф, что регламентировано п. 1 ст. 67 Федерального закона «Об исполнительном производстве», согласно которому при неисполнении должником в установленный срок без уважительных причин требований, содержащихся в исполнительном документе, выданном на основании судебного акта или являющимся судебным актом, судебный пристав-исполнитель вправе вынести постановление о временном ограничении на выезд должника из Российской Федерации.

Однако данная практика не нашла широкого применения в Саратовской области.

В ходе изучения судебной практики выявлено значительное количество судебных постановлений о наложении штрафа по делам, связанным с нарушениями правил въезда в Российскую Федерацию, либо режима пребывания (проживания) в Российской Федерации иностранных граждан или лиц без гражданства (ст. 18.8 КоАП РФ). Исполнение постановлений по делам об административных правонарушениях в сфере миграционного законодательства является самостоятельной стадией административного процесса, которая при решении поставленных перед ней задач сталкивается с определенными трудностями.

Так, при рассмотрении дел об административных правонарушениях по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ судьями Саратовской области в 2010 г. были вынесены постановления о наложении административного штрафа по 320 делам. По 236 делам была применена дополнительная мера наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации.

Взыскание наложенных административных штрафов по указанному основанию является достаточно проблематичным, поскольку иностранные граждане зачастую аргументируют нарушение режима пребывания на территории Российской Федерации отсутствием денежных средств для регистрации, отсутствуют у них средства и для уплаты штрафа, и выезда за пределы Российской Федерации. В результате этого они вновь привлекаются к административной ответственности, и к ним снова применяется административное наказание в виде штрафа, которое практически не исполняется.

Федеральным законом от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» не урегулирована деятельность по исполнению постановления о назначении административного наказания лицу, которое проживает или находится за пределами Российской Федерации и не имеет на территории Российской Федерации имущества, на которое может быть обращено взыскание.

В соответствии со ст. 31.11 КоАП РФ исполнение постановления о назначении административного наказания лицу, проживающему или находящемуся за пределами Российской Федерации и не имеющему на территории Российской Федерации имущества, производится в соответствии с законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации с государством, на территории которого проживает или находится это лицо, а также с государством, на территории которого находится имущество лица, привлеченного к административной ответственности. Однако в настоящее время Российская Федерация не является стороной ни одного международного договора, определяющего порядок принудительного исполнения решений по делам об административных правонарушениях.

Изучение административных дел показало, что процедура выдворения из России иностранных граждан и лиц без гражданства, нарушающих порядок пребывания на территории Российской Федерации, нуждается в совершенствовании. Складывается ситуация, когда после оглашения судебного постановления о назначении административного штрафа и административного выдворения за пределы Российской Федерации, указанные лица помещаются в специально отведенные помещения органов внутренних дел или специальные учреждения до исполнения решения о выдворении. Между тем и в этих случаях названные лица, как правило, избегают наказания в виде штрафа.

9 января 2010 г. судьей Марксовского городского суда Саратовской области было вынесено постановление о привлечении к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ гражданина иностранного государства К., которому было назначено наказание в виде штрафа в размере 2 000 руб. с выдворением за пределы Российской Федерации.

9 февраля 2010 г. постановление в части выдворения было исполнено, о чем было сообщено суду письмом Центра для содержания иностранных граждан при ГУВД по Саратовской области. Постановление же о взыскании штрафа осталось неисполненным.

Аналогичная ситуация сложилась по делам в отношении иностранного гражданина И., в отношении которого было вынесено постановление 8 апреля 2010 г. и исполнено в части административного выдворения 11 мая 2010 г., а также в отношении гражданина иностранного государства Л., в отношении которого постановление было вынесено 8 апреля 2010 г., исполнено 18 мая 2010 г.

В этих случаях направление в Службу судебных приставов для принудительного исполнения постановления о взыскании административного штрафа с лица, подвергнутого административному выдворению за пределы Российской Федерации по истечении 30 дней со дня вступления постановления в законную силу, т. е. фактически когда лицо уже выдворено за пределы Российской Федерации, носит формальный характер, поскольку данные постановления возвращаются в суд без исполнения в связи с невозможностью установить место нахождения должника и его имущества.

Так, 31 мая 2010 г. в Энгельсский районный суд был возвращен исполнительный лист, выданный 10 марта 2010 г. по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, в отношении Ч., который был подвергнут наказанию в виде штрафа в размере 2 000 руб. с выдворением за пределы Российской Федерации. В постановлении судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного производства было указано, что должник 6 апреля 2010 г. выдворен за пределы Российской Федерации. В части взыскания штрафа постановление не исполнено.

По делам Пугачевского районного суда Саратовской области в отношении граждан иностранных государств Г. и Ш., также не исполнены постановления о взыскании штрафа. В материалах дел имеются сообщения Центра временного содержания иностранных лиц и лиц без гражданства, подлежащих депортации, при ГУВД Саратовской области о том, что дополнительное наказание в виде административного выдворения исполнено. От судебных приставов-исполнителей по этим двум делам поступили постановления о возбуждении исполнительного производства и его окончании в связи с поступлением отрицательных ответов из регистрирующих органов об отсутствии у должников имущества на территории Саратовской области.

Не исполнены постановления по четырем делам Ершовского районного суда о наложении штрафа в отношении граждан иностранного государства. После вынесения постановления по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ привлеченные к ответственности лица добровольно выехали с территории Российской Федерации, не оплатив штраф.

Постановлениями судей Балаковского районного суда Саратовской области по делам № 8-25/10, № 8-47/10, № 8-25/10, № 5-56/10, № 5-83/10, № 8-84/10 в отношении А., Аб., Х., Ш., Т., Х. были назначены наказания по ч. 1 ст. 18.8. КоАП РФ также в виде штрафов с административным выдворением за пределы Российской Федерации.

По трем делам об административных правонарушениях в целях обеспечения исполнения перечисленных постановлений суда в части административного выдворения правонарушители А., Х. и Х. незамедлительно направлялись в «Центр для временного содержания иностранных граждан и лиц без гражданства, подлежащих административному выдворению (депортации) за пределы Российской Федерации при ГУВД Саратовской области», откуда выдворялись за пределы Российской Федерации.

По другим трем делам об административных правонарушениях лица, привлеченные к административной ответственности – Аб., Т. и Ш. в «Центр для временного содержания иностранных граждан и лиц без гражданства, подлежащих административному выдворению (депортации) за пределы Российской Федерации при ГУВД Саратовской области» не помещались, а самостоятельно покинули территорию Российской Федерации.

Копии постановлений по указанным 6 делам в части взыскания административных штрафов для исполнения судом в Службу судебных приставов не направлялись в связи с отсутствием правового механизма для взыскания административного штрафа в принудительном порядке с иностранных граждан по делам об административных правонарушениях указанной категории.

Данный фактор является причиной невозможности взыскания наложенного административного штрафа.

При обобщении судебной практики было установлено также, что ряд отделов Службы судебных приставов не принимают к исполнению судебные постановления о привлечении лиц к административной ответственности и требуют выписки исполнительных листов. Однако данное требование не основано на законе.

В соответствии с п. 6 ст. 12 Федерального закона «Об исполнительном производстве» исполнительными документами, направляемыми (предъявляемыми) судебному приставу-исполнителю, являются судебные акты, акты других органов и должностных лиц по делам об административных правонарушениях. К данным актам относятся постановления судей о назначении административного наказания. Именно эти постановления по делу об административном правонарушении в соответствии со ст. 31.4 КоАП РФ приводятся в исполнение уполномоченными на то органами, в том числе и судебными приставами-исполнителями. КоАП РФ не содержит нормы, обязывающей судей выдавать исполнительные листы для обращения к исполнению постановлений по делу об административном правонарушении.

Постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное судьей суда общей юрисдикции, считается самостоятельным видом исполнительного документа, который, будучи судебным актом, не является основанием для выдачи исполнительного листа и занимает самостоятельное место в перечне исполнительных документов.

При направлении постановления по делу об административном правонарушении для принудительного исполнения судам необходимо соблюдать требования, предъявляемые к исполнительным документам, изложенные в ст. 13 Федерального закона «Об исполнительном производстве», чтобы избежать возврата судебными приставами-исполнителями вынесенных судебных постановлений с отступлениями от требований названной нормы закона.

Окончание производства по исполнению постановления

о назначении административного наказания

В соответствии со ст. 31.10 КоАП РФ постановление о привлечении к административной ответственности с назначением наказания в виде штрафа, по которому исполнение произведено полностью, с отметкой об исполненном административном наказании возвращается органом, должностным лицом, приводившими постановление в исполнение, судье, органу, должностному лицу, вынесшим постановление.

Постановление о назначении административного наказания, по которому исполнение не производилось или произведено не полностью, возвращается органом, должностным лицом, приводившими постановление в исполнение, судье, органу, должностному лицу, вынесшим постановление, в случае, если:

• по адресу, указанному судьей, органом, должностным лицом, вынесшими постановление, не проживает, не работает или не учится привлеченное к административной ответственности физическое лицо, не находится привлеченное к административной ответственности юридическое лицо либо не находится имущество указанных лиц, на которое может быть обращено административное взыскание;

• у лица, привлеченного к административной ответственности, отсутствуют имущество или доходы, на которые может быть обращено административное взыскание, и меры по отысканию имущества такого лица оказались безрезультатными;

• истек срок давности исполнения постановления о назначении административного наказания, предусмотренный ст. 31.9 КоАП.

Возвращение постановления о назначении административного наказания по основаниям, указанным в п. 1 и 2 ч. 2 ст. 31, не является препятствием для нового обращения этого постановления к исполнению в пределах срока, предусмотренного ст. 31.9 КоАП.

Из изложенного следует, что все постановления о наложении административного наказания, вынесенные судьей, подлежат возвращению судебными приставами-исполнителями в суд, вынесший постановление. Именно суд может направить постановление для исполнения в пределах срока давности (одного года со дня вступления в законную силу). Однако указанные требования закона также нарушалось.

Татищевским районным судом Саратовской области в 2010 г. было вынесено 8 постановлений о привлечении иностранных граждан к ответственности по ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, которым назначено наказание в виде штрафа с административным выдворением за пределы Российской Федерации. 4 постановления были направлены для принудительного исполнения в Службу судебных приставов. По 3 делам имеются постановления об окончании исполнительного производства с актами о невозможности взыскания. Постановления о наложении штрафа были возвращены Службой судебных приставов не в суд, а в Межрайонную инспекцию Федеральной налоговой службы № 12 по Саратовской области, которая ошибочно была расценена судебным приставом как взыскатель. Судебные приставы-исполнители руководствовались п. 4 ч. 1 ст. 46 Федерального закона «Об исполнительном производстве», согласно которому исполнительный документ, по которому взыскание не производилось или произведено частично, возвращается взыскателю, если у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными.

Ошибочное направление исполнительных документов, вынесенных судом, в налоговый орган связано с тем, что взыскателем штрафа, по мнению судебных приставов, является государство в лице налогового органа, выполняющего функции администратора доходов бюджета (ст. 6 Бюджетного кодекса) и именно данный налоговый орган обязан контролировать исполнение постановлений о взыскании штрафов (ст. 30 Налогового кодекса).

Данное толкование норм законодательства представляется неверным, поскольку ст. 32 Налогового кодекса Российской Федерации устанавливает обязанность налоговых органов по контролю за исполнением законодательства о налогах и сборах, а контроль за исполнением судебных постановлений обязан осуществлять судья, вынесший такое постановление. Поэтому именно судье должен быть возвращен вынесенный им исполнительный документ с соответствующим постановлением судебного пристава-исполнителя.

Дело об административном правонарушении при назначении наказания в виде административного штрафа считается законченным и подлежит списанию в архив после поступления мировому судье документа, свидетельствующего об уплате административного штрафа (копии указанного документа) или копии постановления с отметками судебного пристава-исполнителя об их принудительном взыскании.

Предполагается, что имеется возможность списания в архив дела об административном правонарушении после возвращения постановления из Службы судебных приставов с актами о невозможности взыскания и постановлением об окончании или прекращении исполнительного производства при условии, что срок давности исполнения судебных постановлений истек. При этом следует проверять, не уклонялся ли должник от исполнения судебного постановления – в противном случае срок давности прерывается. Исполнение постановления по истечении года со дня его вступления в законную силу подлежит прекращению на основании ст. 31.7 КоАП РФ, независимо от того, что исполнение не производилось либо произведено не полностью (ст. 31.9 КоАП РФ). Решение по вопросу о прекращении исполнения постановления о назначении административного наказания выносится в виде постановления.

При применении срока давности следует учитывать, что Федеральным законом от 21 апреля 2011 г. № 71-ФЗ «О внесении изменений в статьи 17.15 и 31.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и ст. 21 Федерального закона «Об исполнительном производстве» срок давности исполнения постановлений по делам об административных правонарушениях увеличен до двух лет (ранее один год). В течение этого срока судебные акты, акты других органов и должностных лиц по делам об административных правонарушениях могут быть предъявлены к исполнению в процедурах исполнительного производства. Указанный закон вступает в силу со дня его официального опубликования, т. е. с 27 апреля 2011 г.

Положения ст. 31.9 КоАП РФ в новой редакции применяются к постановлениям о назначении административного наказания, вступившим в законную силу после дня вступления в силу настоящего закона.

Судебный состав по рассмотрению гражданских дел и дел об административных правонарушениях в порядке надзора Саратовского областного суда.

Исп. Мелконян Г.П.

тел. (495) 332-51-36

? Комментарий и научное редактирование осуществлено отделом обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия. Обзор подготовлен к публикации в сентябре 2011 г.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2010 г. – № 9.

2 СЗ РФ. – 2005. – № 17. – Ст. 1556.

3 СЗ РФ. – 2007. – № 41. = Ст. 4849.

4 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2005 г. – № 6.

Практика применения судами Алтайского края законодательства, регулирующего назначение и проведение экспертиз по гражданским делам.

Практика применения судами Алтайского края законодательства, регулирующего назначение и проведение экспертиз по гражданским делам1

Алтайским краевым судом обобщена практика применения судами законодательства, регулирующего назначение и проведение экспертиз по гражданским делам. На обобщение поступили 102 дела, рассмотренных районными судами г. Барнаула Алтайского края, по которым были назначены и проведены экспертные исследования.

Кроме того, из 72 районных (городских) судов края была запрошена информация по вопросам, составляющим предмет исследования.

Объектом изучения также стали определения судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда, постановления Президиума Алтайского краевого суда по данной теме.

В целях освещения проблематики сроков рассмотрения дел, связанных с проведением судебных экспертиз, судьей Алтайского краевого суда были осуществлены выезды в районные суды г. Барнаула.

Сведения о поступивших на обобщение делах представлены в таблицах ниже.

Таблица № 1

Категория
дел

Исковые
требования
удовлетворены

Отказано
в удовлетворении
требований

Прекращено
в связи
с мировым
соглашением

Прекращено
в связи
с отказом
от иска

Оставлено
без
рассмотрения

Обжаловано
в кассационном
порядке

Всего
окончено

Без изменения

Отменено или изменено

Иски,
связанные
с землепользованием

7

1

1

1

3

9

О взыскании
сумм
по кредитным
договорам

20

18

20

Иски
о взыскании
ущерба от ДТП

7

1

2

1

11

О признании
гражданина
недееспособным

6

1

1

7

О лишении
родительских
прав

2

2

Об оспаривании
отцовства

1

1

Об установлении
отцовства

2

1

2

Споры, связанные
с социальными
гарантиями гражданам,
подвергшимся воздействию
радиации в следствие
ядерных испытаний
на Семипалатинском
полигоне

3

2

3

О порядке
общения
с ребенком

3

3

О признании
сделок
недействительными

3

9

2

1

4

15

Иски о
возмещении
вреда здоровью

9

5

9

Иски о
сохранении жилого
помещения в
перепланированном состоянии

4

4

Иные

9

5

2

4

3

16

72

20

3

6

1

34

8

102

Все поступившие на изучение дела рассмотрены в пределах установленных законом сроков.

Однако общие сроки нахождения дел в производстве (с учетом времени приостановления в связи с назначением и проведением экспертизы) являются значительными. Так, из 102 изученных дел 27 были рассмотрены в срок до 4 месяцев, 34 дела – до 6 месяцев, 33 дела находились в производстве суда свыше 6 месяцев; 8 дел – свыше года.

Согласно позиции Европейского Суда по правам человека в разумный срок судебного разбирательства включаются и сроки проведения судебных экспертиз. В частности, в Постановлении Европейского Суда от 13 декабря 2007 г. по делу Ангелова против Российской Федерации (жалоба 33820/04) указано: «Ответственность за задержку, вызванную экспертами, ложится исключительно на государство, поскольку п. 1 ст. 6 Конвенции возлагает на принявшее её государства обязанность организовать судебную систему таким образом, чтобы суды могли рассматривать дела в течение разумного срока».

Приведенные статистические данные, указывающие на длительность сроков рассмотрения дел, вызвали озабоченность руководства Алтайского краевого суда. В связи с этим все гражданские дела с длительными сроками их рассмотрения взяты под контроль председателя краевого суда.

Материалы изучения позволили сделать вывод о том, что длительность сроков разрешения дел, обусловленная назначением и проведением судебных экспертиз, кроется в причинах, связанных как с деятельностью экспертных учреждений, так и судов.

Так, установлены случаи необоснованного возвращения экспертными учреждениями определений судов о назначении экспертизы без их исполнения, а также неоправданно длительных сроков подготовки таких заключений.

Иногда и суды несвоевременно направляют в экспертные учреждения или экспертам определения о назначении экспертизы и необходимые для этого материалы. Либо предоставляют неполные материалы, не позволяющие разрешить все поставленные перед экспертами вопросы.

Имелись также случаи поручения провести экспертизу некомпетентным органам.

В ходе подготовки настоящего обобщения были выявлены и другие проблемы: необоснованное назначение судами экспертизы, в частности, для установления обстоятельств, которые не имеют значения для разрешения дела; назначение иной экспертизы, нежели той, которая требовалась для разрешения спора (например, медико-социальной экспертизы вместо судебно-медицинской); неправильное и некорректное формулирование вопросов, подлежащих разрешению при проведении экспертизы.

В целях обеспечения надлежащего взаимодействия районных (городских) судов Алтайского края с экспертными и иными учреждениями края Управление Судебного департамента в Алтайском крае совместно с Алтайским краевым судом периодически издают тематические сборники по вопросам, связанным с назначением судебных экспертиз, содержащие информацию об учреждениях и организациях, выполняющих по поручениям судов экспертные исследования, с перечнем проводимых ими экспертиз.

Вместе с тем представляется, что в целях обеспечения единообразного применения судами законодательства об экспертизе необходимо соответствующее Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

1. Законодательство, регулирующее порядок проведения судебных экспертиз, порядок и размеры возмещения расходов и выплаты вознаграждения за их проведение

  1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации (по тексту – ГПК РФ).

  2. Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

  3. Перечень видов (родов) экспертиз, обязательных для производства в государственном учреждении Российском федеральном центре судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации, утв. Приказом Минюста России от 19 мая 2006 г. № 198.

  4. Перечень (родов) экспертиз и экспертных исследований, проводимых в государственном учреждении Российском федеральном центре судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации на договорной основе, утв. Приказом Минюста России от 19 мая 2006 г. № 198.

  5. Приказ Министра юстиции Российской Федерации от 17 января 1995 г. № 19-01-7-95 «Об учреждениях судебной экспертизы системы Министерства юстиции Российской Федерации».

  6. Инструкция о порядке и размерах возмещения расходов и выплаты вознаграждения лицам в связи с их вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуру или в суд, утвержденная Постановлением Совета Министров РСФСР от 14 июля 1990 г. № 245.

  1. Приостановление производства по делу в связи с назначением экспертизы

В соответствии со ст. 216 ГПК РФ суд может по заявлению лиц, участвующих в деле, или по своей инициативе приостановить производство по делу в случае назначения судом экспертизы. Определение о приостановлении производства по делу по этому основанию судья выносит в предварительном судебном заседании, о проведении которого составляется протокол (ч. 4 и 7 ст. 152 ГПК РФ).

Приостановление производства по делу в связи с назначением экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

По всем 102 поступившим на обобщение делам производство по делу приостанавливалось до получения результатов экспертизы, в абсолютном числе случаев – по инициативе самого суда. Соответствующего ходатайства со стороны лиц, участвующих в деле, по этому вопросу не заявлялось.

В соответствии со ст. ст. 79, 85, 216 ГПК РФ приостановление производства по делу необходимо только в тех случаях, когда проведение экспертизы потребует значительного времени.

По сведениям, поступившим из судов, приостановление производства по делу в связи с проведением экспертизы является вынужденной мерой, поскольку зачастую определить точную дату, к которой заключение будет готово, не представляется возможным. К тому же экспертными учреждениями производство экспертизы нередко необоснованно приостанавливается до ее полной оплаты, либо определения возвращаются без исполнения в связи с неоплатой экспертизы.

Кроме того, экспертизы по гражданским делам проводятся в порядке очередности.

Так, в материалах многих изученных дел (в том числе и когда в определении судом указывалась дата, к которой экспертное заключение должно быть представлено в суд) имеются письменные уведомления экспертного учреждения судам о том, что производство экспертизы запланировано через 3, 6 месяцев, а иногда указывается и годичный срок производства экспертизы, в связи с чем запрашивается согласие суда на данный срок либо на возврат дела без исполнения определения суда.

В качестве иллюстрации в подтверждение данного вывода можно привести следующие факты. Так, из общего числа изученных дел 20 определений о назначении судебной экспертизы экспертными учреждениями возвращены в суды без исполнения (практически по каждому шестому делу). Самой распространенной причиной отказа в проведении экспертизы являлось отсутствие её оплаты. Данный вывод подтвержден и информацией, поступившей из районных (городских) судов.

Эти недостатки не устранены и после вступления в силу Федерального закона от 28 июня 2009 г. № 124-ФЗ.

Например, по иску Комитета жилищно-коммунального хозяйства администрации г. Барнаула к К.Г.В., К., Ш.В.А., Ш.А.В. о выселении на время капитального ремонта в жилое помещение маневренного фонда определением Октябрьского районного суда г. Барнаула назначена судебная строительно-техническая экспертиза, проведение которой было поручено ООО «АлтайСтройЭксперт».

Однако экспертным учреждением дело было возвращено в суд без проведения экспертизы в связи с ее неоплатой.

Дело было повторно направлено судом в названное экспертное учреждение с разъяснением внесенных Федеральным законом от 26 августа 2009 г. № 124-ФЗ в ст. 85 ГПК РФ изменений в части обязанности экспертного учреждения провести экспертизу.

Экспертное заключение поступило в суд лишь через 3 месяца после назначения экспертизы.

В производстве Октябрьского районного суда г. Барнаула находилось дело по иску К. к ООО «ПКЗ “Алтайские закрома” о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП.

Определением суда по ходатайству представителя истца была назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено КГУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», в связи с чем производство по делу приостановлено.

Лишь через три месяца после повторного направления дела на экспертизу, несмотря на требования Федерального закона от 26 августа 2009 г. № 124-ФЗ, в адрес суда поступило письмо экспертного учреждения о невозможности проведения экспертизы ввиду её неоплаты.

В связи с нарушением закона в соответствии с ч. 1 ст.85 ГПК РФ на начальника бюро наложен штраф в размере 1000 руб. Дело возвращено в экспертное учреждение.

При этом следует отметить, что по сведениям судов это единственный случай наложения на эксперта штрафа в соответствии с ч.1 ст. 85 ГПК РФ, хотя подобные нарушения все еще распространены.

Например, в ходе проверки выявлено дело по иску «УРАЛСИБ» к ООО «Технохаус», Б. о взыскании задолженности по кредитному договору, обращении взыскания на заложенное имущество. Определением Октябрьского районного суда г. Барнаула по делу назначена строительно-техническая экспертиза, однако определение вернулось из Алтайской торгово-промышленной палаты по тем же мотивам.

Дело также повторно направлялось на экспертизу в это же экспертное учреждение с разъяснением положений ч.2 ст. 85 ГПК РФ.

Несмотря на это, дело вновь вернулось без исполнения в связи с неоплатой.

И третий раз дело было направлено в экспертное учреждение. Однако материалы дела были возвращены без заключения с указанием на невозможность проведения экспертного исследования.

Представляется, что действительной причиной возврата без исполнения был отказ стороны произвести предоплату экспертизы. Такая деятельность экспертных учреждений порождает волокиту и препятствует исполнению судами международных норм права и общепризнанных стандартов разрешения дел в разумный срок.

В ходе обобщения были выявлены случаи нарушения норм ст. 85 ГПК РФ (в ред. с изменениями, внесенными Федеральным законом от 28 июня 2009 г. № 124-ФЗ) и со стороны судов.

Так, при рассмотрении дела по иску К. к индивидуальному предпринимателю С. о защите прав потребителей Железнодорожный районный суд г. Барнаула в определении обязал экспертное учреждение произвести экспертизу в течение 15 дней с момента поступления к ним дела. Производство по делу суд приостановил до получения письменного заключения эксперта.

В адрес суда поступил ответ из экспертного учреждения ООО «АлтайСтройЭксперт» о том, что производство экспертизы приостановлено до перечисления на расчетный счет суммы её оплаты с сообщением, что в случае неоплаты экспертизы материалы гражданского дела будут возвращены в суд без исполнения.

Суд ошибочно вместо разъяснения руководителю экспертного учреждения требований ст. 85 ГПК РФ (в новой редакции) обязал ответчика С. оплатить экспертизу и в нарушение требований закона направил в экспертное учреждение письмо с предложением возвратить материалы дела в суд, если не будет оплачена экспертиза стороной по делу (ответчиком С.).

Решение по делу принято на основе иных имеющихся по делу доказательств. При этом в мотивировочной части решения суд указал, что в связи с неоднократным уклонением ответчика от оплаты экспертизы и введением суда в заблуждение относительно намерения её оплатить, дело было возвращено в суд без экспертного заключения.

Всё это ставит под сомнение правильность разрешения дела по существу. В кассационном порядке решение суда не обжаловалось, вступило в законную силу.

Такая же процессуальная ошибка допущена судом и по делу П. к З.С.Д., З.И.И., и администрации Железнодорожного района г. Барнаула о возложении обязанности не чинить препятствий в получении разрешения на реконструкцию жилого дома. В резолютивной части определения указано, что расходы по проведению строительно-технической экспертизы возложены на истицу П., заявившую ходатайство о назначении экспертизы. На экспертное учреждение ООО «АлтайСтройЭксперт» возложена обязанность незамедлительно вернуть дело в суд, если экспертиза не будет оплачена истицей в течение одного месяца со дня поступления дела на экспертизу.

Данное указание суда не основано на законе, поскольку прямо противоречит требованиям ч. 2 ст. 85 ГПК РФ.

По абсолютному большинству изученных дел экспертиза оплачивалась сторонами до ее проведения. Во всех случаях возложения обязанности по оплате производства экспертизы, назначенной по инициативе суда, на Управление Судебного департамента в Алтайском крае за счет средств федерального бюджета суды отражали это в определении о назначении экспертизы.

После поступления в суд заключения экспертизы выносилось определение, которым суды возлагали на Управление Судебного департамента в Алтайском крае обязанность произвести оплату экспертному учреждению расходов по производству экспертизы в сумме, указанной в прилагаемом учреждением счете-фактуре.

Оплата труда эксперта, не являющегося работником государственного судебно-экспертного учреждения (нештатного эксперта), в случае назначения экспертизы по инициативе суда производилась в соответствии с п. 9 Инструкции о порядке и размерах возмещения расходов и выплаты вознаграждения лицам в связи с их вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуру или в суд.

Вряд ли можно признать правильной практику, когда определение суда о назначении по делу экспертизы возвращалось в суд без исполнения по причинам, связанным с необходимостью длительного ожидания очередности проведения экспертизы.

Как уже было отмечено выше, экспертизы по гражданским делам проводятся в порядке очередности. В связи с загруженностью экспертных учреждений назначенные судом экспертизы планируются через 3, 6 и даже свыше месяцев. Поэтому от сторон поступают ходатайства о запросе дел из экспертного учреждения для передачи их в другое экспертное учреждение. Однако и в других экспертных учреждениях вопросы, поставленные перед экспертизой, не находили своего разрешения.

Так, по находящемуся в производстве Центрального районного суда г. Барнаула делу по иску М. к СПК «Колхоз Ракитовский» о взыскании долга была назначена судебно-техническая экспертиза документа на предмет установления хронологии нанесения текста договора и реквизитов заемщика (оспаривался факт заключения данного договора).

Дело было направлено в экспертное учреждение, однако вскоре было отозвано из экспертного учреждения по тем основаниям, что по сообщению экспертного учреждения экспертиза будет проведена не ранее февраля 2010 г., т.е. через 9 месяцев.

После возобновления производства по делу назначена судебно-техническая экспертиза документа с изменением экспертного учреждения – ГУ Российский федеральный центр судебной экспертизы при Минюсте России. Однако из данного экспертного учреждения дело поступило в суд с сообщением о невозможности дачи заключения в связи с отсутствием научно-разработанной методики определения «возраста» штрихов, выполненных электрофотографическим почерком.

В связи с затратой времени на производство экспертизы документа при отсутствии методики такого исследования дело было приостановлено производством на длительный срок свыше 5 месяцев.

3. Назначение экспертизы

Заключения экспертов закон относит к средствам доказывания. Для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных познаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу по правилам ст. 79 ГПК РФ. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

По изученным делам судами назначались следующие виды экспертиз:

молекулярно-генетическая – по 3 делам;

товароведческая – по 16 делам;

автотехническая – 6 экспертиз;

строительно-техническая – 29 экспертиз;

судебно-медицинская – 20 экспертиз;

судебно-психиатрическая - по 18 делам;

почерковедческая – 11 экспертиз;

радиационная – 3 экспертизы;

лингвистическая – 1 экспертиза;

землеустроительная – по 5 делам;

судебно-психологическая -8 экспертиз;

судебно-наркологическая – 1 дело.

Всего 121 экспертиза. По ряду дел назначалось несколько экспертиз. Самыми распространенными видами экспертиз оказались строительно-техническая, судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы.

Назначается экспертиза соответствующим определением суда. Требования, предъявляемые законом к содержанию определения о назначении экспертизы, закреплены в ст. 80 ГПК РФ. Согласно данной процессуальной норме определение должно содержать: наименование суда; дату назначения экспертизы и дату, не позднее которой заключение должно быть составлено и направлено экспертом в суд; наименование сторон по рассматриваемому делу; наименование экспертизы; факты для подтверждения или опровержения которых назначается экспертиза; вопросы, поставленные перед экспертом; фамилию, имя и отчество эксперта либо наименование экспертного учреждения, которому поручается проведение экспертизы; представленные эксперту материалы и документы для исследования; наименование стороны, которая производит оплату экспертизы.

В определении суда также указывается, что за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем экспертного учреждения об ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом Российской Федерации.

Как правило, по всем поступившим на обобщение делам судами выполнялись требования ст. 80 ГПК РФ: определения судов о назначении экспертизы отличаются полнотой и четкостью. Во всех случаях определения судов содержали наименование сторон, характер спора, предупреждение эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, указывалось по чьей инициативе назначается экспертиза, на кого возложена обязанность по её оплате и др.

Кроме того, в абсолютном большинстве случаев суды в определениях разъясняли сторонам положения ч. 3 ст. 79 ГПК РФ о последствиях уклонения стороны от участия в экспертизе, непредоставления экспертам необходимых материалов и документов для исследования.

Ряд судов ссылались на положения ч. 3 ст. 79 ГПК РФ в сопроводительных письмах к определению о назначении экспертизы, направляемых в адрес лиц, участвующих в деле.

Однако не во всех случаях суды после вступления в силу Федерального закона от 28 июня 2009 г. № 124-ФЗ указывали в определениях дату, не позднее которой заключение должно быть составлено и направлено экспертом в суд.

В определении Октябрьского районного суда г. Барнаула о назначении судебной товароведческой и судебно-технической экспертизы по делу по иску С. к ООО «Орион» о признании недействительным отчета об оценке имущества не указана дата, не позднее которой заключение должно быть составлено и направлено экспертом в суд.

Такой же недостаток в составлении определения допущен судьями по делу по иску Г. к СЗАО «МСК-Стандарт» о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП (Октябрьский районный суд г. Барнаула); по делу по иску С.Ю.А. к С.А.Л. о признании недействительным завещания (Индустриальный районный суд г. Барнаула).

Следует признать неправильным определение Октябрьского районного суда г. Барнаула от 12 августа 2009 г. по делу по иску Д. к администрации Октябрьского района города Барнаула о признании права собственности на самовольную постройку, сохранении перепланировки, в котором на экспертов ООО «АлтайСтройЭксперт» возложена обязанность произвести экспертизу в течение одного месяца с момента поступления от истицы оплаты.

Определение таким образом срока для производства экспертизы противоречит положениям ч.2 ст. 85 в редакции Федерального закона от 28 июня 2009 г. № 124-ФЗ, согласно которым эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной.

Из представленной судами информации следует, что при определении срока для подготовки экспертного заключения суды учитывают сложившуюся практику проведения конкретных экспертиз, исходя из ее сложности, объема материала для исследования, а также загруженности экспертного учреждения. По сведениям судов для определения оптимального срока для проведения экспертизы требуется предварительное взаимодействие с экспертными учреждениями по данному вопросу.

К одной из ошибок, связанной с нарушением требований ст. 80 ГПК РФ можно отнести неуказание судьей в определении на конкретный вид назначаемой экспертизы. Часто в определениях указывается лишь на ожидаемые от исследования результаты и поставленные перед экспертом вопросы.

Например, по делу по иску ОАО «Собинбанк» к Л. и Т. о взыскании задолженности по кредитному договору Индустриальным районным судом г. Барнаула была назначена «судебная экспертиза по определению рыночной стоимости заложенного недвижимого имущества», без указания вида экспертизы, проведение которой поручено Алтайскому краевому государственному унитарному предприятию «Алтайский центр земельного кадастра и недвижимости».

Нередко это объясняется затруднениями, с которыми встречаются судьи при определении, какая именно экспертиза должна быть назначена и проведена для разрешения вопросов, требующих специальных познаний.

В частности, в Алтайском крае не сложилось единообразной практики о виде экспертизы для определения стоимости заложенного недвижимого имущества по кредитным обязательствам ответчиков.

Наглядным примером могут послужить следующие дела.

По делу по иску Акционерного коммерческого банка «Банк Москвы» (ОАО) в лице Барнаульского филиала к З. о взыскании денежных средств, обращении взыскания на заложенное имущество Центральным районным судом г. Барнаула назначена товароведческая экспертиза для решения вопроса об определении рыночной стоимости заложенной квартиры, проведение которой поручено Алтайской лаборатории судебных экспертиз.

Определение суда из указанного экспертного учреждения вернулось без исполнения со ссылкой на то, что поставленный вопрос подлежит разрешению в рамках судебной строительно-технической экспертизы. Определением этого же суда была назначена строительно-техническая экспертиза для разрешения того же вопроса, проведение которой уже поручено специалистам торгово-промышленной палаты Алтайского края (при этом мотивы замены экспертного учреждения ни в протоколе судебного заседания, ни в определении о назначении экспертизы не приведены, по материалам дела они также не прослеживались). Однако материалы дела вернулись без исполнения в связи с непредоставлением объекта оценки.

По делу вновь была назначена экспертиза для определения рыночной стоимости спорной квартиры, её проведение поручается уже Алтайской торгово-промышленной палате и названа она оценочной.

Алтайская торгово-промышленная палата вернула определение без исполнения в связи с непредоставлением объекта оценки, уклонившись фактически от проведения экспертизы. Суд же эти действия экспертного учреждения, призванного проводить оценочные экспертизы, оставил без должного реагирования. Дело рассмотрено с учетом имеющихся других доказательств, исковые требования удовлетворены. При таких обстоятельствах правильность принятого решения вызывает сомнение.

Как видно из указанного примера, по одному и тому же делу для определения рыночной стоимости заложенной квартиры назначались различные виды экспертиз – товароведческая, строительно-техническая и оценочная. Отсутствие единообразия в этом вопросе объясняется тем, что Алтайская торгово-промышленная палата рыночную стоимость недвижимости, незавершенного строительства, земельных участков проводит в рамках оценочной экспертизы, а Алтайская лаборатория судебных экспертиз – в рамках судебной строительно-технической экспертизы.

В ряде случаев неправильно определялся и указывался в определении о назначении экспертизы её вид по искам о возмещении вреда, причиненного здоровью.

Примером может послужить дело Индустриального районного суда г. Барнаула по иску К. к Г. о возмещении вреда здоровью, причиненного в результате несчастного случая на производстве, утраченного заработка и компенсации морального вреда.

По данному делу суд назначил судебно-медицинскую экспертизу для определения процента утраты профессиональной трудоспособности, поручив её производство бюро судебно-медицинской экспертизы в медицинских учреждениях государственной системы здравоохранения.

При назначении данной экспертизы и определении её вида судом не было учтено, что на время рассмотрения данного иска определение степени утраты профессиональной трудоспособности производилось учреждениями государственной службы медико-социальной экспертизы (Постановление Правительства Российской Федерации от 16 декабря 2004 г. № 805 «О порядке организации и деятельности Федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы»), а степень утраты общей трудоспособности определялась судебно-медицинской экспертизой в медицинских учреждениях государственной системы здравоохранения на основании ст. 52 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, утвержденных Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 22 июля 1993 г. № 5487-1.

Данные разъяснения содержатся и в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

На территории Алтайского края проведением медико-социальной экспертизы занимается Главное бюро медико-социальной экспертизы по Алтайскому краю.

По настоящему делу соответствующая экспертиза судом не назначалась и не проводилась. Таким образом, рассмотрение дела было необоснованно затянуто на 8 месяцев, а расходы по оплате экспертизы (ненадлежащей экспертизы) возложены на истицу, что не может быть признано обоснованным.

Следует также отметить, что по названному правовому основанию в проведении судебно-медицинской экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении Российской Федерации не было отказано, а медико-социальная экспертиза по делу так и не была проведена.

Таким образом, судом в основу решения положено, наряду с другими доказательствами, заключение экспертного учреждения, не правомочного решать вопросы утраты профессиональной трудоспособности. Решение вступило в законную силу. Не обжаловалось.

При рассмотрении таких исков следует иметь в виду, что в настоящее время изменился порядок проведения экспертиз, связанных с определением вреда здоровью. Постановление Правительства Российской Федерации от 16 декабря 2004 г. № 805 утратило силу и Приказом Министра здравоохранения и социального развития от 17 ноября 2009 г. № 906-н утвержден новый порядок организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы.

В соответствии с п. 1 этого нормативного правового акта к федеральным государственным учреждениям медико-социальной экспертизы отнесены находящиеся в ведении Федерального медико-биологического агентства Федеральное бюро медико-социальной экспертизы, а в соответствующих субъектах Российской Федерации Главные бюро медико-социальной экспертизы. В Алтайском крае – Главное бюро медико-социальной экспертизы по Алтайскому краю.

Следует также отметить, что при обобщении выявлены случаи необоснованного назначения судами экспертиз, в том числе и судебно-медицинской экспертизы, когда для разрешения гражданско-правового спора проведение такой экспертизы не требовалось.

К примеру, Ж. Л.А. обратилась в суд с иском в своих интересах и в интересах своего несовершеннолетнего сына Ж.И.В. к Н. о компенсации морального вреда, причиненного в результате ДТП.

В обоснование заявленных требований ссылалась на то, что Н., управляя автомобилем Тойота-королла, совершил на её сына наезд. При осмотре врачами ребенку был поставлен диагноз: сотрясение головного мозга, ушибы, ссадины, гематомы верхнего века слева и спинки носа.

Моральный вред истица обосновывала тем, что ее сын перенес как физические страдания в виде боли, так и нравственные переживания, выразившиеся в подавленном настроении, ограничении его активной жизни. У него появились постоянные головные боли, утомляемость, подавленность, отсутствие интереса к происходящему, боязнь переходить дорогу.

Нравственные страдания самой Ж. Л.А. выразились в переживаниях за здоровье сына.

В подтверждение своих требований истица представила копию заключения эксперта Алтайского краевого бюро судебно-медицинской экспертизы, проведенной на основании постановления старшего инспектора ПДПС при ГУВД по Алтайскому краю в рамках дела об административном правонарушении, о наличии у несовершеннолетнего Ж.И.В. телесных повреждений в виде ушибов и ссадин, не повлекших расстройство здоровья.

В судебном заседании ответчик иск не признал, указывая, что он ехал на зеленый сигнал светофора, на дорогу выбежал мальчик, который соприкоснулся с автомобилем, но наезда он не совершал.

Определением Железнодорожного районного суда г. Барнаула по ходатайству ответчика по делу назначена судебно-медицинская экспертиза для определения вреда здоровью Ж.И.В.

Согласно представленному заключению, аналогичному по своему содержанию предыдущему заключению экспертизы, у Ж.И.В. имелись телесные повреждения в виде ссадин, не повлекшие причинение вреда здоровью.

Решением суда исковые требования удовлетворены частично, взыскана компенсация морального вреда в размере 4 000 руб. В кассационном порядке решение суда не обжаловалось.

Поскольку предметом настоящего спора являлся только размер компенсации морального вреда, требований о возмещении вреда здоровью истцом не заявлялось, то назначение по делу судебно-медицинской экспертизы для определения степени вреда здоровью было необоснованным.

Также без учета предмета иска и обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, т. е. без достаточных к тому оснований, определением Ленинского районного суда г. Барнаула была назначена судебно-медицинская экспертиза по делу по иску К. к Барнаульской специализированной (коррекционной) общеобразовательной школе-интернату о признании незаконными приказов о наложении на истицу дисциплинарных взысканий, их отмене и компенсации морального вреда, причиненного этими незаконными действиями ответчика.

Поскольку истицей не заявлялись требования о возмещении вреда здоровью, вопрос о наличии или отсутствии причинной связи между возникшими у истицы заболеваниями и изданием в отношении неё приказов о наложении дисциплинарных взысканий, поставленный судом на разрешение перед экспертом, вышел за рамки существа заявленных требований, поэтому не имеет прямого отношения к предмету спора и не могло в силу этого повлиять на существо судебного решения.

Такие и подобные им ошибки, связанные с назначением и проведением по делам судебных экспертиз, во многом объясняются недостаточной подготовкой дела к судебному разбирательству, а также неточным определением обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения дела, в том числе распределения бремени доказывания между сторонами.

Представитель истцов Ф., действуя в интересах С., Б. Л.И., Б. П.В., обратился в Железнодорожный районный суд г. Барнаула с иском к К., ООО «РГС-Сибирь», П. о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, компенсации морального вреда, указав в обоснование иска на то, что водитель М., управляя автомобилем в г. Барнауле, допустил наезд на пешехода Б. А.П., который от полученного в данном ДТП тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни в момент причинения, скончался в больнице.

Истцы просили взыскать с К. в счет компенсации причиненного морального вреда сумму в размере по 500 000 руб. каждому, с ООО «РГС-Сибирь» в пользу истца С. расходы на погребение и приобретение продуктов питания в сумме 55 786 руб.68 коп.

Из материалов дела усматривается, что судом вынесено определение о подготовке дела к судебному разбирательству. Однако данное определение не отвечало по своему содержанию требованиям ч.1 ст. 147 ГПК РФ, поскольку в нем не обозначен круг вопросов, направленных на подготовку дела к судебному разбирательству, в том числе, не указано, какие обстоятельства имеют значение для разрешения спора и какой из сторон эти обстоятельства подлежали доказыванию.

Указанные недостатки не были устранены ни в ходе подготовки дела к судебному разбирательству, ни в ходе рассмотрения его по существу.

В судебное заседание истцы не явились, а их представитель Ф. заявил ходатайство о проведении автотехнической экспертизы, представив суду вопросы на разрешение эксперта.

При обсуждении в судебном заседании ходатайства представителя истцов о назначении судебной экспертизы суд не вынес на обсуждение сторон и не выяснил, для установления каких обстоятельств необходимо проведение экспертизы, имеют ли эти обстоятельства значение для правильного разрешения спора, какая из сторон должна эти обстоятельства доказать и нести расходы по представлению необходимых доказательств.

Определением Железнодорожного районного суда г. Барнаула Алтайского края ходатайство удовлетворено. По делу назначена судебная автотехническая экспертиза, обязанность по оплате за проведение экспертизы возложена на ответчика ООО «Росгосстрах-Сибирь».

Допущенные нарушения явились основанием для отмены в кассационном порядке этого определения суда в части разрешения вопроса о распределении расходов по проведению экспертизы и возвращения дела в тот же суд для повторного рассмотрения ходатайства представителя истцов о назначении экспертизы.

По изученным делам в абсолютном большинстве случаев экспертиза назначалась по ходатайству истцов – 85 экспертиз, в 21 случае инициаторами проведения экспертизы выступали ответчики по делу, по 11 делам экспертиза была назначена по инициативе суда.

Для получения полного и качественного заключения судебной экспертизы, научно-обоснованных ответов на все вопросы, требующие для их разрешения специальных знаний и имеющие существенное значение для правильных выводов суда по гражданско-правовому спору, особое значение приобретает процедура формулирования вопросов, подлежащих экспертному исследованию.

В соответствии с ч. 2 ст. 79 ГПК РФ каждая из сторон и другие лица, участвующие в деле, вправе представить суду вопросы, подлежащие разрешению при проведении экспертизы. Окончательный круг вопросов, по которым требуется заключение эксперта, определяется судом. Отклонение предложенных вопросов суд обязан мотивировать.

Стороны и другие лица, участвующие в деле, имеют право просить суд назначить проведение экспертизы в конкретном судебно-экспертном учреждении или поручить ее конкретному эксперту; заявлять отвод эксперту; ознакомиться с определением суда о назначении экспертизы и со сформулированными в нем вопросами; знакомиться с заключением эксперта; ходатайствовать перед судом о назначении дополнительной повторной, комиссионной или комплексной экспертиз.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству»2 дано разъяснение судам о том, что лицам, участвующим в деле, следует разъяснять их право поставить перед экспертом вопросы, по которым должно быть дано заключение.

В нарушение этих требований закона в протоколах судебного заседания по изученным делам не отражалось разъяснение сторонам положений ч. 2 ст. 79 ГПК РФ (право формулировать вопросы). В случае предоставления сторонам времени для подготовки вопросов, подлежащих экспертному исследованию, суды откладывали производство по делу в соответствии со ст. 169 ГПК РФ либо объявляли перерыв.

Изучение дел показало, что стороны редко проявляли инициативу и предлагали суду конкретные вопросы, по которым хотели бы иметь заключение экспертов. Чаще всего они формулировали цель исследования: «определить, по чьей вине произошло ДТП», «установить, имелась ли причинно-следственная связь между ДТП и полученным заболеванием», «определить размер причиненного ущерба», «решить вопрос о способности лица понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения сделки» и др.

По другим делам стороны ходатайствовали о проведении по делу экспертизы с предоставлением суду перечня вопросов, подлежащих разрешению при ее проведении, либо излагали вопросы устно в судебном заседании, что отражалось в протоколе.

В определениях о назначении по делу экспертизы суды со ссылкой на положения ч. 2 ст. 79 ГПК РФ дополняли перечень вопросов новыми, более точно и конкретно их формулируя или отклоняя со ссылкой на их правовой характер либо на отсутствие связи с предметом спора.

Отбирая вопросы, нуждающиеся в исследовании экспертами и их экспертной оценке, судьи в ряде случаев упускают из виду разъяснения, содержащиеся в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда № 11, согласно которым в соответствии со ст. 79 ГПК РФ на разрешение экспертизы могут быть поставлены только те вопросы, которые требуют специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства или ремесла. Недопустима постановка перед экспертом (экспертами) вопросов правового характера, разрешение которых относится к компетенции суда (например, вопроса о дееспособности гражданина, а не о характере его заболевания).

Такие недостатки в судебной практике не изжиты, что требует повышенного внимания судей к оценке содержания вопросов, поставленных на разрешение экспертизы.

Так, в приведенном выше примере по иску В. к администрации Ленинского района г. Барнаула о сохранении жилого помещения в перепланированном состоянии определением Ленинского районного суда г. Барнаула была назначена судебная строительно-техническая экспертиза. На разрешение эксперта поставлены, в частности, вопросы: нарушает ли произведенная истцом перепланировка квартиры права и интересы граждан, не создает ли угрозу их жизни и здоровью; возможно ли сохранение жилого помещения квартиры в переустроенном и перепланированном состоянии и др.

Между тем представляется, что вопросы о возможности сохранения квартиры в переустроенном, перепланированном состоянии, о нарушении прав и законных интересов других лиц являются чисто правовыми, разрешаемыми на основании иных источников доказывания.

Или другой пример: по делу по иску П. к З.С.Д., З.И.И. и администрации Железнодорожного района г. Барнаула о возложении обязанности не чинить препятствий в получении разрешения на реконструкцию жилого дома и выдаче разрешения на его реконструкцию определением Железнодорожного районного суда г. Барнаула по ходатайству представителя истца также была назначена судебная строительно-техническая экспертиза.

В числе других вопросов в определении о назначении экспертизы поставлен вопрос и о том, нарушаются ли указанным строением права и охраняемые законом интересы других лиц, в частности ответчиков. Этот вопрос носит правовой характер, в связи с чем эксперт в заключении отметил, что решение данного вопроса не входит в его компетенцию.

По делу по иску Р.В.П. к Р.В.М. и администрации Октябрьского района г. Барнаула о признании договора приватизации квартиры недействительным как сделки, совершенной одной из сторон под влиянием заблуждения, определением Октябрьского районного суда г. Барнаула была назначена амбулаторная психолого-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой были поставлены следующие вопросы: имелись ли у Р.В.П. какие-либо психические расстройства или другие нарушения состояния её здоровья, которые в период подписания согласия на приватизацию жилого помещения могли привести к возникновению у неё заблуждений относительно природы и последствий совершаемых действий.

Очевидно, что установление факта «заблуждения лица» законом отнесено к компетенции суда. Прямую связь между психическим расстройством личности и заблуждением вследствие психического расстройства эксперты-психиатры не устанавливают, что тоже было отмечено в полученном судом заключении судебно-психиатрической экспертизы.

Эксперты оставили многие вопросы без их разрешения, поскольку они носили правовой характер.

Имелись также случаи постановки вопросов, не требующих научных или специальных знаний по предмету их разрешения.

Так, по делу по иску А. к ООО «НСГ «Росэнерго» о возмещении вреда здоровью, расходов на оплату юридических услуг, определением Центрального районного суда г. Барнаула назначена судебно-медицинская экспертиза, на разрешение эксперта поставлены следующие вопросы: нуждается ли А. в санаторно-курортном лечении, в дополнительном питании и проживании в отдельной палате в период прохождения санаторно-курортного лечения, в результате травмы, полученной в ДТП.

В заключении экспертов обоснованно указано, что решение вопросов, касающихся условий проживания пациентов в санаториях и на курортах, не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертизы.

  1. Выбор экспертного учреждения (эксперта)

По 76 изученным делам проведение экспертизы поручалось государственному судебно-экспертному учреждению (экспертам государственного экспертного учреждения), по 43 делам экспертизу проводили иные учреждения и организации, по одному делу проведение экспертизы было поручено конкретному государственному судебному эксперту, по одному делу – иному эксперту из числа лиц, обладающих специальными познаниями.

В абсолютном большинстве случаев при назначении экспертного учреждения суды в соответствии с ч. 2 ст. 79 ГПК РФ руководствовались выбором лиц, участвующих в деле, а при их разночтении – предпочтениями лица, заявившего ходатайство о проведении экспертизы.

Б. обратилась в суд с иском к Алтайскому краевому кардиологическому диспансеру о возмещении морального вреда, причиненного здоровью в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи в размере 2 000 000 руб.

В обоснование требований истица ссылалась на то, что после операции на сердце (имплантации ЭКС-501) состояние её значительно ухудшилось, фактически она стала инвалидом.

Определением Ленинского районного суда г. Барнаула по ходатайству истицы по делу назначена судебно-медицинская экспертиза для решения вопроса об изменениях в состоянии ее здоровья после проведенной операции и их причинах. При обсуждении вопроса о назначении экспертизы истица настаивала на её проведении именно в ФГУ Российского центра судебно-медицинской экспертизы Росздрава в г. Москве, ссылаясь на то, что экспертным учреждениям г. Барнаула и Западно-Сибирского региона она не доверяет, сомневается в их беспристрастности.

Представители ответчика полагали, что ее проведение необходимо поручить на выбор одному из экспертных учреждений в Томской, Новосибирской или Кемеровской областях, поскольку стоимость экспертизы в ФГУ РЦ СМЭ Росздрава на порядок выше, чем в предложенных ими учреждениях.

Определением районного суда ходатайство Б. удовлетворено. По делу назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ФГУ Российский центр судебно-медицинской экспертизы Росздрава в г. Москве.

Иногда суды вопреки ходатайству стороны о поручении экспертизы конкретному экспертному учреждению назначали другое экспертное учреждение. Своё решение в таком случае мотивировали.

В частности, по делу по иску М.Е.А. в интересах М.Г.Е. к Б. о компенсации морального вреда, причиненного в результате ДТП, ответчиком было заявлено ходатайство о проведении по делу судебно-медицинской экспертизы для определения тяжести вреда, причиненного здоровью несовершеннолетнего, считая необходимым поручить проведение экспертизы ОГУЗ «Новосибирское областное бюро судебно-медицинской экспертизы». Ходатайство ответчика удовлетворено частично.

Суд назначил судебно-медицинскую экспертизу, однако проведение её поручил Алтайскому краевому бюро СМЭ. Выбор экспертного учреждения мотивировал тем, что оснований не доверять экспертному учреждению на территории края не имеется, направление дела в г. Новосибирск счел нецелесообразным.

Вместе с тем иногда, определяя экспертное учреждение вопреки мнению сторон, суды не мотивировали своё решение.

По приведенному выше примеру по иску ОАО «Собинбанк» к Л. и Т. ответчики заявили ходатайство о проведении экспертизы для определения рыночной стоимости заложенных жилого дома и земельного участка, и просили поручить ее проведение Государственному учреждению Алтайской лаборатории судебной экспертизы.

Однако определением суда проведение экспертизы поручено другому учреждению – Алтайскому центру земельного кадастра и недвижимости. Выбор данного экспертного учреждения суд не мотивировал.

По большинству же дел стороны оставляли выбор экспертного учреждения на усмотрение суда, своих предпочтений не высказывали.

Ходатайств об отводе кандидатуры эксперта по изученным делам не заявлялось.

В ходе обобщения судебной практики были выявлены случаи неправильного выбора экспертного учреждения (эксперта), в том числе случаи поручения проведения экспертизы некомпетентному учреждению (эксперту).

В частности, Б. обратился с иском к ООО «Бетонстройсервис», ООО «Стройперспектива», ООО «Стройсервис» о взыскании денежных средств, необходимых для устранения недостатков возведенного домостроения.

В обоснование требований указал, что ответчики использовали в строительстве дома бетон вместо марки М 200 бетон марки от М 100 до М 150, в связи с чем не была обеспечена безопасность эксплуатации жилого дома.

По ходатайству истца определением Индустриального районного суда г. Барнаула по делу назначена судебная строительно-техническая экспертиза, проведение которой поручено ООО «ГОСТ» при кафедре строительных материалов Алтайского государственного технического университета.

Экспертным исследованием было выявлено, что при строительстве действительно использовался бетон более низкой марки, чем был заказан истцом.

В дальнейшем по делу возникла необходимость в проведении дополнительной экспертизы для определения стоимости затрат по замене железобетонного перекрытия. Экспертиза по определению стоимости затрат по устранению недостатков строительства была поручена ООО «Алтайская лаборатория строительно-технической экспертизы», поскольку ООО «ГОСТ» не имело лицензии на проведение такого вида экспертизы и соответствующих специалистов.

Отсутствие у экспертного учреждения соответствующей лицензии, а также специалистов по технологии строительного производства свидетельствует о том, что суд не вправе был поручать такому учреждению (ООО «ГОСТ») проведение экспертизы.

По ранее приведенному примеру Центральным районным судом г. Барнаула неправильно было выбрано экспертное учреждение для производства судебно-технической экспертизы по делу по иску М. к СПК «Колхоз Ракитовский» для определения подлинности документа – договора займа. Перед экспертами были поставлены вопросы: в какой временной очередности выполнен текст договора займа, внесены реквизиты заемщика в документ, оттиск печати СПК «Колхоз Ракитовский» и подпись Б.. Проведение экспертизы суд поручил Государственному учреждению Сибирский региональный центр судебной экспертизы Минюста России. Однако, как указывалось, экспертиза данным экспертным учреждением не была проведена, дело возвращено в суд с письмом о невозможности проведения экспертизы в связи с отсутствием соответствующего оборудования. Впоследствии экспертиза по делу проведена ГУ Российский Федеральный центр судебной экспертизы при Минюсте России в г. Москве.

Особенно остро данный вопрос стоит по делам о признании лиц, подвергшимся радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне.

Ж. обратилась в суд с иском к Главному управлению Алтайского края по социальной защите населения и преодолению ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне (далее - «Главалтайсоцзащита») и МЧС России, в котором просила признать ее подвергшейся радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне с получением суммарной дозы облучения, превышающей 5 бэр, а также возложить на МЧС России обязанность выдать ей удостоверение единого образца, подтверждающее право на получение мер социальной поддержки.

В обоснование заявленных требований указала, что в период с 1958 по 1982 г. проживала в зоне повышенного радиационного риска на территории бывшей Казахской ССР. В Республике Казахстан ей были выданы документы, подтверждающие получение ею дозы облучения 13.3 сЗв. Однако ей отказано во включении в реестр учета граждан, подвергшихся радиационному воздействию, так как населенные пункты, где она жила, не включены в перечень населенных пунктов, подвергшихся воздействию радиации.

Для определения дозы облучения, полученной истицей, Индустриальным районным судом г. Барнаула назначена судебная экспертиза, проведение которой было поручено специалистам Новосибирского регионального межведомственного экспертного совета по установлению причинной связи заболеваний, инвалидности и смерти граждан, подвергшихся воздействию радиационных факторов, созданного на базе Государственного Новосибирского областного диспансера радиационной патологии.

Дело было возвращено с указанием на то, что проведение судебной радиационной экспертизы граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне, не входит в компетенцию Новосибирского межведомственного экспертного совета. Проведение такого вида экспертизы возложено на Федеральный межведомственный экспертный совет на базе ФМБЦ им. А.И. Бурназаяна ФМБА России в г. Москве.

Впоследствии суд своим определением производство данной экспертизы поручил КГУ «Научно-исследовательский институт региональных медико-экологических проблем».

Согласно заключению данного экспертного учреждения истица Ж. могла получить дозу не более 5 сЗв в результате ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне, что не превышает допустимую дозу облучения. В иске Ж. было отказано.

Следует признать, что судам особо трудно определять экспертные учреждения по данному виду экспертизы.

Так, по аналогичному делу по иску З. к Главалтайсоцзащите суд последовательно пять раз поручал проведение судебно-радиационной экспертизы различным экспертным учреждениям:

- НИИ региональных медико-экологических проблем ГУ НИИ РМЭП г. Барнаула;
- ФГУ «Санкт-Петербургский НИИ радиационной гигиены им. П.В. Рамзаева» Роспотребнадзора;

- Новосибирскому региональному межведомственному экспертному совету по устранению причинной связи заболеваний, инвалидности и смертности граждан, подвергшихся воздействию радиационных факторов, созданному на базе Государственного Новосибирского областного диспансера радиационной патологии;

- организационно-методическому межведомственному совету Российской Федерации по установлению причинной связи заболеваний, инвалидности и смертности граждан, подвергшихся воздействию радиационных факторов – Федеральному межведомственному экспертному совету на базе ФНБЦ ФНБА России г. Москва;

- КГУ «НИИ региональных медико-экологических проблем в г. Барнауле».

Кроме этого, экспертиза поручалась и эксперту – члену-корреспонденту РАМН профессору Н.Ш. Якову.

В связи с трудностью избрания надлежащего экспертного учреждения, дело находилось в производстве также свыше года.

Проблемы с правильным определением экспертного учреждения по обозначенной категории дел неоднократно возникали и у других судов Алтайского края.

Данный вопрос имеет и иной аспект. Оспаривая по таким делам состоявшиеся решения в кассационном порядке, истцы ссылались на то, что выводы экспертов НИИ медико-экологических проблем г. Барнаула не могут служить для суда доказательством, так как учредителем данного института является Главалтайсоцзащита (ответчик по делу), следовательно, экспертиза проведена с грубыми нарушениями ст. 4 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Кассационная инстанция такие доводы кассационных жалоб признает необоснованными, мотивируя это тем, что при проведении экспертиз не допущено нарушения указанного Закона, закрепляющего такие принципы государственной судебно-экспертной деятельности, как законность, соблюдение прав и свобод человека и гражданина, прав юридического лица, а также независимость эксперта, объективность, всесторонность и полнота исследований, проводимых с использованием современных достижений науки и техники. Представляемое заключение отвечает требованиям ст. ст. 79, 84, 85, 86 ГПК РФ. Составивший его эксперт-специалист был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Никаких доказательств, свидетельствующих о заинтересованности эксперта в исходе дела, истцы не представили.

В целях исключения таких доводов районным (городским) судам Алтайского края были даны рекомендации поручать проведение радиационной экспертизы конкретному эксперту НИИ медико-экологических проблем г. Барнаула: члену-корреспонденту РАМН, доктору медицинских наук, профессору Я.Н. Шойхета (одновременно является заведующим кафедрой Алтайского государственного медицинского университета)i.

  1. Направление судами в экспертные учреждения или экспертам определений о назначении экспертизы и необходимых для исследования материалов и документов

Согласно п. 9.1.2 Инструкции по судебному делопроизводству в районном судеii, утвержденной Приказом Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 29 апреля 2003 г. № 36, определения и постановления суда обращаются к исполнению после вступления их в законную силу, за исключением случаев, когда по закону предусмотрено их немедленное исполнение, не подлежащее обжалованию в кассационном порядке.

Поскольку в силу ст. 104, ч.5 ст. 152, ст. 218 ГПК РФ определение суда о назначении экспертизы может быть обжаловано в части приостановления производства по делу и в части распределения судебных расходов, то материалы гражданского дела могут быть направлены в экспертное учреждение только по истечении десяти дней с момента вынесения определения суда.

По многим делам данные положения не соблюдались, зачастую определение направлялось в экспертное учреждение до истечения десятидневного срока. В случае подачи частной жалобы материалы дела приходилось запрашивать из экспертного учреждения.

В нарушение этого предусмотренного законом срока, только Индустриальным районным судом г. Барнаула направлялись определения о назначении экспертиз:

- по делу по иску Б. к ОАО «Алтай-Лада» о защите прав потребителей;

- по делу по заявлению М.А. о признании недееспособной М. А.Н.;

- по делу по иску К. Т.В. к ЖСК № 174, ЖСПК «Фирма «Конек», Щ., К.Т.И., Н., К.Е.П. о признании недействительным зарегистрированного права собственности и выселении;

- по делу по иску Г. к С. о признании сделки недействительной;

- по делу по иску С. к Садоводческому некоммерческому товариществу «Мичуринцев» о признании незаконными действий по уменьшению площади земельного участка.

И напротив, обобщением установлены случаи, когда суды безо всяких оснований задерживали направление в экспертные учреждения или экспертам определений о назначении экспертизы.

Чаще имела место ситуация задержки направления экспертам необходимых материалов и документов для исследования.

В силу положений ст. 19 Федерального закона 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» суд, назначивший экспертизу, представляет объекты исследований и материалы дела, необходимые для проведения исследований и дачи заключений эксперта.

Так, определением Индустриального районного суда г. Барнаула от 30 января 2009 г. по делу по иску Л. к К., ОАО «Мегарусс-Д», Н., ОАО «Трансгарант» о возмещении морального и материального вреда, причиненного в результате ДТП, назначена судебная медицинская экспертиза и дело 26 февраля 2009 г. направлено в экспертное учреждение без приложения необходимой медицинской документации (объектов исследования).

Лишь в конце марта 2009 г. в адрес экспертного учреждения судом были высланы истории болезни Л. и амбулаторные карты из консультативной поликлиники.

Хотя судам неоднократно разъяснялось, что в материалах дела при направлении на медицинскую экспертизу должна содержаться максимально полная медицинская документация (подлинники амбулаторных карт, историй болезни либо заверенные судом их ксерокопии, в том числе из частных клиник), такие недостатки из практики судов еще не устранены. На это указывает, в частности, такой пример:

Определением Ленинского районного суда г. Барнаула по делу по иску П. назначена медико-социальная экспертиза и определение суда вместе с материалами дела были направлены в ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Новосибирской области».

Однако дополнительные документы, касающиеся производственной характеристики на П., характеристики условий труда П., его должностной инструкции и другие были переданы экспертному учреждению по его запросу спустя пять месяцев после назначения экспертизы.

Таким образом, несвоевременное предоставление судом всех необходимых документов повлекло увеличение срока проведения экспертизы и, соответственно, срока рассмотрения дела.

6. Комплексная и комиссионная экспертизы

Согласно ст. 83 ГПК РФ комиссионная экспертиза назначается судом для установления обстоятельств двумя или более экспертами в одной области знания.

Комплексная экспертиза представляет собой производство судебной экспертизы с использованием различных областей знаний или с использованием различных научных направлений в пределах одной области знаний (ст. 82 ГПК РФ, ст. 23 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

По изученным делам по инициативе суда в 6 случаях назначалась комиссионная экспертиза и по 5 делам – комплексная.

По некоторым делам суды, не определяя характера экспертизы как комиссионной или комплексной, поручали ее проведение экспертам конкретного экспертного учреждения. В таких случаях экспертные учреждения в силу положений ст. 21 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» сами определяли характер назначенной экспертизы как комплексной или комиссионной в зависимости от специфики предмета исследования.

При этом следует иметь в виду, что руководитель экспертного учреждения без дополнительных условий и не испрашивая согласия суда может организовать комиссию из нескольких экспертов, работающих в его экспертном учреждении.

Если же к производству комиссионной экспертизы необходимо привлечь лиц, не работающих в данном учреждении, руководитель экспертного учреждения должен ходатайствовать об этом перед органом, назначившим экспертизу (ст. 15 названного Закона).

Правила проведения экспертизы комиссией экспертов одной специальности регламентируются ст. 22 данного Федерального закона, а производство экспертизы комиссией экспертов разных специальностей – ст. 23 этого же Закона.

Во многих изученных делах имеется письменное ходатайство руководителя экспертного учреждения на разрешение формировать комиссию экспертов на его усмотрение. Во всех случаях этот вопрос судами разрешался положительно.

Следует согласиться с практикой Центрального, Железнодорожного районных судов г. Барнаула, которые в резолютивной части определения о назначении по делу комплексной экспертизы сразу указывали на право руководителя экспертного учреждения включать в состав комиссии экспертов, не работающих в данном учреждении, если их специальные знания необходимы для дачи заключения. Обсуждение данного вопроса на стадии назначения по делу комплексной экспертизы исключает необоснованную затрату времени на переписку по организационным вопросам.

Как правило, основания назначения комиссионной или комплексной экспертизы судом не мотивировались, в исключительных случаях в определении суда имелась ссылка на ст. 82, 83 ГПК РФ.

По всем изученным делам экспертами подписывалось общее заключение.

Был выявлен единственный случай, когда один эксперт выразил иное, отличное от других экспертов мнение, составив отдельное заключение.

В заключении комиссии экспертов от 13 марта 2009 г. Алтайской краевой клинической психиатрической больницы имени Ю.К. Эрдмана по делу по иску Р.В.П. к Р. В.М., администрации Октябрьского района города Барнаула о признании договора приватизации недействительным был сделан вывод о том, что выявленное у Р. В.П. психическое расстройство не сопровождается значимыми нарушениями мнестических, интеллектуальных функций и критических способностей. 11 июля 2006 г. по психическому состоянию испытуемая не была лишена способности понимать значение своих действий либо руководить ими. Данное заключение не было подписано членом комиссии – экспертом-психологом первой категории, который в заключении выразил иное мнение о том, что с учетом низкого интеллектуального уровня и индивидуально-психологических особенностей Р.В.П. и сложной для ее понимания информации последняя в момент подписания согласия на приватизацию могла иметь ошибочное мнение относительно содержания данного документа.

Решением Октябрьского районного суда г. Барнаула от 18 мая 2009 г. в удовлетворении исковых требований Р.В.П. отказано в полном объеме. Отдельное заключение члена комиссии эксперта-психолога было проанализировано судом в мотивировочной части решения и было отвергнуто со ссылкой на то, что его выводы носят предположительный характер, а кроме того, затруднения у истицы с восприятием не исключали наличия у нее возможности выяснить достоверное содержание подписываемого документа до полного понимания его сущности.

Такая позиция суда соответствует разъяснениям Верховного Суда РФ, изложенным в Постановлении Пленума от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», согласно которым если экспертиза поручена нескольким экспертам, давшим отдельные заключения, мотивы согласия или несогласия с ними должны быть приведены в судебном решении отдельно по каждому заключению.

7. Дополнительная и повторная экспертизы

Согласно ст. 87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

В определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы должны быть изложены мотивы несогласия суда с ранее данным заключением эксперта или экспертов, либо указано на её неполноту или недостаточную ясность.

Аналогичные положения закреплены в ст. 20 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Самым распространенным основанием назначения дополнительной экспертизы являлась неполнота и неточность заключения эксперта.

В абсолютном большинстве случаев инициатива о проведении дополнительной экспертизы исходила от лиц, участвующих в деле (в основном от той стороны, которая заявляла ходатайство о проведении первичной экспертизы).

В редких случаях суд сам ставил на обсуждение данный вопрос. Такая необходимость обусловлена обязанностью суда в решении дать оценку заключению эксперта в решении, указать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении»iii).

По изученным делам было назначено 19 дополнительных и 12 повторных экспертиз.

Например, П.А.П., П.М.А. обратились в суд с иском к С. И.И., С. П.Н., С. Н.П. о возмещении ущерба, причиненного затоплением, принадлежащей им квартиры, в размере 67 459 руб. 20 коп.

В обоснование заявленных требований ссылались на то, что ответчики проживают в квартире, расположенной над их квартирой. По причине повреждения шланга горячего водоснабжения в ванной комнате в квартире ответчиков произошло затопление их квартиры, чем причинен ущерб.

В качестве доказательства представили отчет оценщиков ремонтно-строительной фирмы ООО «КИТ-основа» о рыночной стоимости строительных работ и материалов.

Ответчики сочли размер ущерба завышенным и заявили ходатайство о назначении строительно-технической экспертизы для определения действительного размера ущерба. Такая экспертиза была проведена. Однако истцы заявили ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы по тем основаниям, что имеются значительные расхождения рыночной стоимости строительных материалов между экспертным заключением и отчетом ремонтно-строительной фирмы ООО «Кит-основа», что не принято во внимание при производстве экспертизы. Заявленное ходатайство было удовлетворено и дополнительная экспертиза проведена. Согласно заключению дополнительной экспертизы стоимость восстановительных работ и материалов составила 159 678 руб. Решением суда требования истцов удовлетворены.

В других случаях основанием для назначения дополнительной экспертизы являлась неполнота экспертного заключения.

По делу по иску Ш.Н.А., К., Ш.А.В. к С. о признании завещания недействительным назначалась судебная психолого-психиатрическая экспертиза для решения вопроса о возможности наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими в момент составления завещания.

В заключении экспертов сделан вывод о том, что Ш.В.Г. злоупотреблял алкоголем и сделано предположение, что он, возможно, страдал хронической алкогольной интоксикацией. Поведение Ш.В.Г. указывает на определенную сохранность личности (мог на какое-то время воздержаться от приема алкоголя). Далее эксперты указали на отсутствие в материалах дела сведений о состоянии Ш.В.Г. на момент составления завещания, разъяснив, что сведения о состоянии лица могли быть получены при допросе нотариуса, лиц, общавшихся с наследодателем, с указанием точного времени, внешнего вида, поведения, характера вербальной продукции, с указанием находился в запое или нет, характера запоев, состояния интеллектуально-мистической сферы.

В связи с предположительностью и неполнотой экспертного заключения Железнодорожный районный суд г. Барнаула дважды назначал дополнительную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Однако истцы не представили суду сведения о поведении Ш.В.Г. в момент составления завещания, в связи с чем экспертам не представилась возможность дать ответ на поставленные вопросы.

В удовлетворении иска было отказано.

В ряде случаев суды не различают основания для назначения дополнительной и повторной экспертиз.

Такая ошибка допущена при рассмотрении дела по иску Г.Е.О. к С. о признании недействительным договора дарения. По делу была назначена посмертная психолого-психиатрическая экспертиза для определения наличия или отсутствия у дарителя в момент совершения сделки признаков психического расстройства, лишавшего его понимания значения своих действий или способности руководить ими.

Ни на один из поставленных вопросов эксперты не дали заключения ввиду недостаточности материала для исследования, связи с чем суд назначил повторную посмертную комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу в отношении умершего Г.О.Н. Согласно заключению комиссии экспертов у Г.О.Н. выявлены признаки психического расстройства в виде пагубного употребления спиртных напитков в сочетании с нарушениями памяти, мышления, суждений. Указанные нарушения психики привели Г.О.Н. к отсутствию способности понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения. С учетом этих выводов экспертизы исковые требования удовлетворены. Договор между Г.О.Н и С. признан недействительным.

По этому делу суд ошибочно назвал экспертизу повторной, поручив её проведение тому же экспертному учреждению.

При этом суд не учел положения ч. 2 ст. 87 ГПК РФ, в соответствии с которыми повторная экспертиза назначается в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения либо наличием противоречий в заключении нескольких экспертов. Таких обстоятельств по делу не имелось. По существу была назначена и проведена не повторная, а дополнительная экспертиза.

Чаще всего повторная экспертиза назначалась в связи с необходимостью привлечения к участию в экспертизе специалиста другой специальности.

Примером служит дело по иску П. к ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Алтайскому краю» о признании решения недействительным. Для выяснения вопроса о степени утраты профессиональной трудоспособности, приобретенной в результате несчастного случая на производстве, по делу была назначена судебная медико-социальная экспертиза, проведение которой было поручено ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Новосибирской области».

Не согласившись с полученным заключением, истец заявил ходатайство о проведении повторной экспертизы экспертами Главного бюро медико-социальной экспертизы по Алтайскому краю, ссылаясь на неисследованность особенностей технологического процесса токаря 6 разряда (должность, которую занимал истец до трудового увечья) и необходимость привлечения к проведению экспертизы специалиста инженера-технолога.

Определением Ленинского районного суда г. Барнаула ходатайство истца удовлетворено, по делу назначена повторная комплексная экспертиза, проведение которой поручено ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Алтайскому краю» с обязательным привлечением в состав экспертов инженера-технолога.

По ряду дел неполнота и неточность экспертного заключения восполнялась судами путем допроса эксперта, проводившего исследование.

В основном суды назначали такие экспертизы с соблюдением указанных требований закона. Вместе с тем имелись случаи их необоснованного назначения.

С. обратилась в суд с иском к М. о сносе самовольно возведенного дома, расположенного по ул. Северо-Западная, д. 97 в г. Барнауле. В обоснование заявленных требований истица указала, что дом ответчика является самовольным строением, возведен с нарушением градостроительных норм.

Определением Железнодорожного районного суда г. Барнаула от 19 октября 2009 г. по делу назначена строительно-техническая и агротехническая экспертиза.

15 декабря 2009 г. Л. обратилась в суд с исковым заявлением к администрации г. Барнаула о признании права собственности на самовольно возведенный дом, расположенный по ул. Северо-Западная, д.97 в г. Барнауле. Свои требования мотивировала тем, что дом, хотя и является самовольным строением, возведен с соблюдением градостроительных норм и правил, права и законные интересы других граждан не нарушены.

Определением суда от 15 декабря 2009 г. дела объединены в одно производство для совместного рассмотрения, а 30 декабря 2009 г. по делу назначена строительно-техническая экспертиза, ее проведение поручено экспертам ООО «Центр независимой профессиональной экспертизы “Алтай-Эксперт”.

На разрешение эксперта поставлены следующие вопросы:

  1. Соответствует ли требованиям градостроительных, пожарных, санитарных норм и правил жилой дом по ул. Северо-Западная, д.97 в г. Барнауле, если не соответствует, то каким образом выявленные нарушения влияют (ущемляют) на права собственника дома №95 по ул. Северо-Западная, угрожают ли жизни и здоровью (происходит ли затемнение земельного участка, жилых комнат, возможен ли сход осадков (снега и дождя) на территорию земельного участка по ул. Северо-Западная, д.95)?

  2. Возможно ли устранение установленных нарушений без сноса всего домостроения, расположенного по ул. Северо-Западная, д.97 в г. Барнауле, если возможно, то какие работы необходимо провести и какова их стоимость?

Как видно из материалов дела, предметом иска С. о сносе самовольно возведенного строения и иска Л. о признании права собственности на самовольно возведенное строение является жилой дом, расположенный по ул. Северо-Западная, д.97 в г. Барнауле.

В отношении указанной недвижимости определением суда от 19 октября 2009 г. была назначена строительно-техническая и агротехническая экспертиза. Несмотря на это 30 декабря 2009 г. судом вновь назначена строительно-техническая экспертиза, на разрешение которой поставлены вопросы, которые уже выносились на разрешение экспертов.

Процессуальный закон допускает назначение нескольких экспертиз в отношении одного предмета в виде дополнительной или повторной экспертизы, при этом согласно ч.3 ст.87 ГПК РФ в определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы должно быть указано на неполноту экспертного исследования либо приведены мотивы несогласия суда с ранее данным заключением эксперта или экспертов.

Допущенные нарушения послужили основанием для отмены определения суда от 30 декабря 2009 г. в кассационном порядке, направления дела на рассмотрение по существу в тот же суд.

8. Назначение стационарной медицинской или психиатрической экспертизы

В ряде случаев в определениях судов о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы суды не указывали вид обследования: амбулаторное или стационарное.

Поскольку в определении суда отсутствовало специальное указание на проведение стационарной медицинской экспертизы, эксперты исходили из того, что обследование испытуемого должно быть амбулаторным.

Описанная ситуация имела место по делу по иску П. к А. о лишении родительских прав, рассмотренному Ленинским районным судом г. Барнаула.

Из представленного в суд заключения ГУЗ «Алтайский краевой наркологический диспансер» видно, что по делу в отношении ответчицы была проведена амбулаторная судебно-наркологическая экспертиза.

В определении Индустриального районного суда г. Барнаула от 17 сентября 2009 г. о назначении по гражданскому делу по заявлению М.Н.А. о признании недееспособной М.А.Н., 20.08.1978 года рождения, стационарной судебно-психиатрической экспертизы не указан срок, в течение которого М.А.Н. может содержаться в психиатрическом стационаре, а также дата, не позднее которой заключение должно быть составлено и направлено в суд.

На следующий день после вынесения определения материалы были направлены в экспертное учреждение.

Из заключения комиссии экспертов видно, что М.А.Н. поступила на экспертизу 23 сентября 2009 г., заключение подготовлено 20 октября 2009 г.

Сроки содержания лиц в психиатрическом стационаре по выше указанным делам четко определить нельзя: в заключениях экспертов только указывается, когда лицо поступило в стационар, вторая дата связывается со сроком составления заключения эксперта.

По некоторым делам судами назначалась стационарная психолого-психиатрическая экспертиза, однако лицо не помещалось в психиатрический стационар по тем основаниям, что на момент назначения экспертизы лицо находилось в этом стационаре на лечении.

Например, по делу по заявлению Ч. о признании недееспособным А. определением Индустриального районного суда г. Барнаула от 17 сентября 2009 г. была назначена стационарная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении А.

Однако А. в психиатрический стационар КГУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница им. Ю.К. Эрдмана» не помещался, поскольку по сведениям заместителя главного врача этого учреждения А. находится в нем на лечении с 25 июля 2009 г.

Заключение экспертов от 29 сентября 2009 г. поступило в суд 30 октября 2009 г.

Решением Индустриального районного суда города Барнаула от 16 ноября 2009 г. А. признан недееспособным.

По сведениям судов края стационарная медицинская или психиатрическая экспертизы назначались только в случаях, если на необходимость этого указывали эксперты либо лицо на момент рассмотрения дела уже находилось в стационаре на лечении. Во всех других случаях назначалась амбулаторная экспертиза.

Определением Индустриального районного суда г. Барнаула от 13 октября 2008 г. по делу по заявлению П. о признании недееспособным Б. была назначена амбулаторная судебная психиатрическая экспертиза для разрешения вопроса о вменяемости Б., то есть о возможности в силу имеющегося у него заболевания понимать значение своих действий и руководить ими.

В резолютивной части заключения комиссии экспертов от 24 октября 2008 г. указано, что Б. с 1984 года страдает хроническим психическим заболеванием, указано каким, подробно охарактеризовано его поведение при проведении экспертизы: активно защищал свои правовые интересы, понимал последствия лишения его дееспособности и пр. В связи с кратковременностью амбулаторного исследования комиссия рекомендовала проведение стационарной СПЭ.

Определением этого же суда по делу назначена стационарная психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам КГУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница им. Ю.К. Эрдмана».

Согласно заключению комиссии экспертов КГУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница им. Ю.К. Эрдмана» от 22 января 2009 г. нарушения психики не лишают Б. возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

Определением Индустриального районного суда г. Барнаула по делу по ходатайству заявителя назначена дополнительная комиссионная экспертиза, с учетом того, что первичное заключение является неполным, не учтены все имеющиеся в деле материалы.

В заключении комиссии экспертов сделаны выводы, тождественные ранее данному заключению.

Решением суда от 30 апреля 2009 г. в удовлетворении заявления отказано. Определением судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда решение районного суда оставлено без изменения.

В ходе обобщения не были выявлены случаи, когда несмотря на назначение стационарной медицинской или психиатрической экспертизы, эксперты ограничились бы проведением амбулаторной экспертизы.

По изученным делам все лица, помещенные в психиатрический стационар, находились там менее тридцати дней.

  1. Сроки проведения экспертизы

В представленной судами информации неоднократно высказывалась озабоченность длительным производством экспертными учреждениями порученных им экспертиз. Всего по краю было выявлено около 30 дел, по которым срок проведения экспертизы составлял более года. В преобладающем числе случаев это были землеустроительная и строительно-техническая экспертизы.

Как уже неоднократно отмечалось выше, основной причиной задержки подготовки экспертного заключения была загруженность экспертных учреждений.

Определением Ленинского районного суда г. Барнаула по делу по иску В. к администрации Ленинского района г. Барнаула о сохранении жилого помещения в перепланированном и переустроенном состоянии назначена судебная строительно-техническая экспертиза, проведение которой поручено Государственному учреждению «Алтайская Лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации».

В адрес суда поступило письмо за подписью начальника лаборатории о том, что планируемое начало производства данной экспертизы не раньше, чем через 10 месяцев. При этом указано, что длительность проведения экспертиз объясняется значительным ростом поступления материалов из судов Алтайского края и Республики Алтай. Экспертная нагрузка превышает установленную среднемесячную в 6-8 раз. Указанные обстоятельства приводят к таким вынужденным мерам, как производство судебных экспертиз в порядке очередности. В связи с чем, просили дать письменное согласие на планируемый срок начала производства судебной экспертизы либо направить уведомление о возврате дела без исполнения.

Суд с учетом мнения участвующих в деле лиц определил уведомление о возврате гражданского дела без проведения экспертизы не направлять.

В материалах дела имеется переписка судьи с экспертным учреждением о возможности провести экспертизу в более короткие сроки. Однако это не дало положительного результата. Экспертиза была проведена через год после её назначения.

По запрошенным из судов сведениям после вступления в силу Федерального закона от 28 июня 2009 г. № 124-ФЗ сроки подготовки экспертного заключения значительно сократились. Так, по информации Октябрьского районного суда г. Барнаула, если в первом полугодии 2009 г. срок проведения экспертиз по гражданским делам в среднем составлял 8 –10 месяцев, то в настоящий момент экспертизы проводятся в срок от 3 до 6 месяцев.

Изучение дел показало, что судами проводится кропотливая работа по контролю за соблюдением экспертными учреждениями сроков проведения экспертиз: направляются письма, телефонограммы, приостановленные на длительное время дела в связи с производством экспертизы находятся на контроле председателя суда. В ходе выезда в суды были выявлены лишь единичные случаи отсутствия контроля со стороны судов за сроками проведения назначенной экспертизы.

10. Подача частных жалоб на определение суда о назначении экспертизы

Согласно ч. 1 ст. 371 ГПК РФ определения суда первой инстанции, за исключением определений мировых судей, могут быть обжалованы в суд кассационной инстанции отдельно от решения суда сторонами и другими лицами, участвующими в деле (частная жалоба), а прокурором может быть принесено представление в случае, если это предусмотрено настоящим Кодексом; определение суда исключает возможность дальнейшего движения дела.

В соответствии со ст. 104, ч. 5 ст. 152, ст. 218 ГПК РФ определение о назначении экспертизы обжалуется в части приостановления производства по делу и распределения судебных расходов.

Между тем в определении Индустриального районного суда г. Барнаула о назначении экспертизы по делу по иску К.Т.В. к ЖСК № 174, ЖСПК «Фирма «Конек, Щ., К.Т.И., Н., К.Е.Н. о признании недействительным зарегистрированного права собственности и выселении разъяснено, что данное определение может быть обжаловано лишь в части приостановления производства по делу.

Аналогичные ошибки допущены тем же судом по делу по иску К.Л.А. к К.В.С. о разделе совместно нажитого имущества и по встречному иску К.В.С. к К.Л.А. о разделе совместно нажитого имущества; в определении о назначении судебной строительно-технической экспертизы по делу по иску П.А.П., П.М.А. к С.И.И.,С.П.Н., С.Н.П. о возмещении ущерба, причиненного затоплением квартиры.

По изученным делам 6 определений суда о назначении экспертизы обжаловались в кассационном порядке, они оставлены без изменения.

Изучение определений судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда свидетельствует о том, что основанием подачи частной жалобы является несогласие сторон с распределением расходов по оплате экспертизы, много доводов о необоснованности назначения экспертизы, затягивании производства по делу.

По последним доводам судебная коллегия по гражданским делам в своих определениях разъясняет, что на определение о назначении экспертизы может быть подана частная жалоба только в части приостановления производства по делу и распределения судебных расходов, в иной части определение обжалованию не подлежит. Разрешение вопросов о целесообразности назначения экспертизы, определение круга вопросов для эксперта, входит в компетенцию суда первой инстанции, и является предметом рассмотрения судебной коллегией лишь после разрешения дела судом по существу. Кроме того, данное определение не исключает возможности дальнейшего движения дела.

Поскольку проведение экспертизы продолжительно по времени, а разрешение спора зависит от получения результатов экспертизы, то суд вправе воспользоваться предоставленным ему правом приостановления производства по делу.

Доводы частных жалоб о необоснованном назначении экспертизы, о том, что назначением экспертизы затягивается рассмотрение дела, не принимаются во внимание судом кассационной инстанции и не оцениваются со ссылкой на то, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу и его наличие способствует правильному разрешению дела. Свои возражения против поставленных на разрешение эксперта вопросов стороны могут включить в кассационную жалобу при обжаловании решения суда.

Что касается возложения судами обязанности по оплате экспертизы, то судебная коллегия не во всех случаях соглашается с выводами районных судов.

В качестве примера можно привести дело по иску Акционерного коммерческого Сберегательного банка РФ в лице Рубцовского отделения № 270 к ООО «Траст Инвест», Г.А.И., Г.Л.А., Г.С.И., Ш. о взыскании задолженности по кредитному договору в размере 2 325 268 54 руб., обращении взыскания на заложенное имущество, определении начальной продажной цены заложенной квартиры.

В ходе рассмотрения дела ответчиком Г.Л.А. было заявлено ходатайство о назначении судебной строительно-технической экспертизы.

Определением Рубцовского районного суда назначена судебная строительно-техническая экспертиза, проведение которой поручено экспертам филиала ФГУП «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ» по Алтайскому краю. Расходы по проведению экспертизы возложены на Ш. Производство по делу приостановлено до получения заключения экспертизы.

Не согласившись с данным определением, Ш. обратился в суд с частной жалобой, в которой просил определение суда изменить, поручив проведение экспертизы ГУ АЛСЭ Минюста России и возложить расходы по оплате экспертизы в равных долях на него и ОСБ № 270.

Судебная коллегия признала доводы частной жалобы в части распределения судебных расходов обоснованными, указав, что обязанность по доказыванию распределяется между сторонами на основании общего правила, указанного в ст. 56 ГПК РФ, согласно которой каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Как видно из материалов дела, в обеспечение исполнения кредитного договора между Банком и Г.А.И. и Г.Л.А. был заключен договор ипотеки (залога недвижимости) спорной квартиры, квартира оценена в 225 50 руб.

Ответчики были не согласны с указанной суммой, полагая, что стоимость недвижимости увеличилась.

В материалах дела имеется отчет (экспертное заключение) об оценке заложенного имущества. Однако у ответчиков имелись сомнения относительно правильности или обоснованности данного отчета, в связи с чем вновь заявлено ходатайство о производстве экспертизы.

В соответствии с ч. 1 ст. 96 ГПК РФ денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся на банковский счет управления (отдела) Судебного департамента в субъектах Российской Федерации стороной, заявившей соответствующую просьбу. В случае, если указанная просьба заявлена обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

В данном случае суд вправе был назначить проведение судебной строительно-технической экспертизы. Поскольку ходатайство о проведении экспертизы было заявлено ответчицей Г.Л.А., ответчики Г.А.И., Г.С.И., Ш. и его представитель согласны были на проведение экспертизы, а также согласились участвовать в ее оплате, обязанность доказывания нарушения прав ответчиков в связи с низкой оценкой стоимости объектов недвижимости в договорах залога возлагается на ответчиков, а иных доказательств, с достоверностью подтверждающих нарушение их прав, не предоставлено, поэтому расходы по оплате экспертизы должны быть возложены на всех ответчиков.

В связи с изложенным судебная коллегия изменила определение суда, оплату проведения экспертизы возложила на ответчиков ООО «Траст Инвест», Г.А.И., Г.Л.А., Г.С.И., Ш. в равных долях.

Как уже было отмечено, в ряде случаев на стадии рассмотрения частной жалобы на определение суда о назначении экспертизы судебная коллегия усматривала грубые нарушения норм материального и процессуального права при назначении экспертизы: необоснованное и преждевременное назначение экспертизы в связи с недостаточностью материала для исследования, неправильное и некорректное формулирование вопросов для эксперта, неправильное определение экспертного учреждения, однако в установленном законом порядке устранить данные нарушения не имеет возможности.

Ярким примером является дело Восточного районного суда г. Бийска по заявлению З. о признании недействительным постановления судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов Восточного района г. Бийска по исполнению актов судов и иных органов в отношении должников физических лиц Ш. о принятии результатов оценки имущества должника по определению рыночной стоимости 1/3 доли незавершенного строительством жилого дома в связи с её явным занижением.

З. также просил признать незаконным постановление этого же судебного пристава-исполнителя от 24 декабря 2009 г. о проведении государственной регистрации приобретенного права собственности на имущество должника, согласно которому принадлежащая ему доля в праве собственности в указанном жилом доме перешла В.

Определением от 27 января 2010 г. по делу назначена судебная оценочная экспертиза, на разрешение которой поставлены вопросы: какова рыночная стоимость спорной доли в праве общей долевой собственности на жилой дом, пригоден ли дом для проживания в нем в настоящее время.

Проведение экспертизы поручено экспертам Алтайской торгово-промышленной палаты, заключение должно было быть направлено в Восточный районный суд г. Бийска. На период проведения экспертизы производство по делу приостановлено.

Разрешая вопрос о законности приостановления производства по делу в связи с назначением экспертизы, необходимо исходить из того, что предметом оспаривания является постановление судебного пристава-исполнителя о принятии отчета об оценке.

В соответствии с п. 4 ст. 85 Федерального закона от 2 октября 2007 г. №229-ФЗ «Об исполнительном производстве»iv, если судебный пристав-исполнитель обязан привлечь оценщика для оценки отдельной вещи или имущественного права, то судебный пристав-исполнитель выносит постановление об оценке вещи или имущественного права не позднее трех дней со дня получения отчета оценщика. Стоимость объекта оценки, указанная оценщиком в отчете, может быть оспорена в суде сторонами исполнительного производства не позднее десяти дней со дня их извещения о произведенной оценке.

Поскольку З. оспаривает не стоимость объекта оценки, указанную оценщиком в отчете, а постановление судебного пристава-исполнителя о принятии результатов оценки имущества должника, то обстоятельством, имеющим значение для дела, является соответствие закону действий судебного пристава-исполнителя по вынесению постановления о принятии результатов оценки имущества должника (а не по его оценке).

Судебный пристав-исполнитель не обладает специальными познаниями в области оценочной деятельности, потому для оценки вещи он обязан привлечь специалиста. Действия судебного пристава-исполнителя регламентированы нормами законодательства об исполнительном производстве, для проверки законности его действий не требовалось применение специальных познаний. Разрешение вопроса о пригодности объекта недвижимости для проживания в нем также не является обстоятельством, имеющим значение при разрешении заявления З. об оспаривании постановления судебного пристава - исполнителя о принятии оценки имущества.

В связи с указанным назначение по делу экспертизы являлось необоснованным.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда от 10 марта 2010 г. определение районного суда о назначении экспертизы в части приостановления производства по делу отменено и дело направлено в суд первой инстанции для рассмотрения.

  1. Протокол судебного заседания

Требования, предъявляемые к содержанию протоколов судебного заседания, содержатся в ст. 229, 230 ГПК РФ.

По большинству изученных дел в протоколах судебного заседания, в которых решается вопрос о проведении экспертизы, неполно отражаются действия суда по её назначению: не фиксируются вопросы, которые впоследствии ставятся перед экспертами, не указывается, согласны ли стороны со сформулированными судом (другими лицами) вопросами, не фиксируется обсуждение экспертного учреждения или эксперта, которому будет поручено проведение экспертизы, и др. Затем данные пробелы восполняются в определении суда.

Так, в протоколе судебного заседания Железнодорожного районного суда г. Барнаула по делу по иску Ш.Н.А. к Р. об установлении факта принятия наследства, признания завещания недействительным содержится устное ходатайство представителя истицы о назначении почерковедческой экспертизы для выяснения вопроса о том, выполнена ли подпись на завещании Ш.В.Г. или другим лицом.

При этом в протоколе не был отражен ход обсуждения сторонами вопроса о выборе экспертного учреждения. В то же время в мотивировочной части определения указано, что представитель истицы просил проведение экспертизы поручить Алтайской лаборатории судебных экспертиз.

Другой пример.

В протоколе судебного заседания по делу по иску ОАО «Краевое агенство по жилищному ипотечному кредитованию» к Ш., Т., К. о взыскании долга, обращении взыскания на заложенное имущество не отражено, что истец просил провести экспертизу именно в ООО «Алтайская торгово-промышленная палата», на что было указано в определении Индустриального районного суда г. Барнаула.

По делу по иску К. к индивидуальному предпринимателю С. о защите прав потребителей зафиксировано лишь ходатайство ответчика о назначении строительно-технической экспертизы для определения качества выполненных работ по доставке, сборке и установке сруба дачного домика. Ответчик пояснил, что выбор экспертного учреждения оставляет на усмотрение суда. Такая экспертиза была назначена судом и проведена, однако в протоколе судебного заседания не указаны вопросы, которые поставлены для экспертного исследования. При этом в нем также не отражено, отказались ли стороны от своего права представить вопросы, подлежащие разрешению при проведении экспертизы, и было ли им разъяснено их соответствующее право.

При разрешении данного дела суд не учел разъяснения, содержащиеся в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 г. № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции»v, согласно которым протокол судебного заседания является одним из основных процессуальных документов. Он должен быть изложен полно, четко с точки зрения его прочтения, в той последовательности, в которой проводится судебное разбирательство, и, в частности, должен отражать: последовательность исследования доказательств (ст.175 ГПК РФ); изложение вопросов, заданных судом и лицами, участвующими в деле, сведения о полученных на них ответах, а также другие действия.

В итоге хотелось бы подчеркнуть, что судами края не рассматривались дела по заявлениям о защите части и достоинства, возмещении материального и компенсации морального вреда в связи с неправомерными действиями экспертов при проведении судебных экспертиз, к экспертам или экспертным учреждениям.

Заключение

В ходе обобщения были выявлены допускаемые судами нарушения норм материального и процессуального права при назначении экспертиз: необоснованное и преждевременное их назначение, неправильное, некорректное формулирование вопросов.

Зачастую судами не соблюдались сроки направления определений и материалов в экспертные учреждения для производства экспертиз, несвоевременно после поступления экспертного заключения в суд по делу возобновлялось производство. В ряде случаев выносимые определения о назначении экспертизы по делу не соответствовали требованиям ст. 80 ГПК РФ.

Абсолютное большинство указанных нарушений суды могут не допускать на стадии обсуждения вопроса о назначении экспертизы, разрешения этого вопроса, а также на стадии рассмотрения частной жалобы на соответствующее определение суда.

В связи с этим представляется, что внесение изменений в действующее процессуальное законодательство и предоставление суду кассационной инстанции права проверять обоснованность назначения экспертизы и сформулированных перед экспертом вопросов приведет к устранению случаев несения сторонами необоснованных дополнительных расходов на производство экспертизы, волокиты при рассмотрении дел.

В Алтайском крае остро стоит проблема длительности проведения экспертиз и подготовки экспертными учреждениями заключений. Основная причина – это загруженность экспертов.

Кроме того, до сих пор экспертные учреждения отказываются проводить исследование до поступления оплаты. По информации федеральных судов имели место ситуации, когда, подготовив заключение, эксперты не направляли его в адрес суда до полной оплаты экспертизы.

В связи с этим следовало бы судам рекомендовать шире применять предусмотренные законом меры реагирования.

Алтайский краевой суд

1 Комментарий и научное редактирование осуществлено отделом обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия. Исп. В.В. Шестопалова. Декабрь 2011 г.

2 Российская газета. – 2008. – № 140. – 2 июля.

i Представляется, что кассационная инстанция в данном случае не учла положения ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в которой дано понятие независимости эксперта. В частности, в ч. 1 этой статьи указано: «эксперт независим, он не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела». Статьей 18 ГПК РФ также установлено, что эксперт или специалист не может участвовать в рассмотрении дела, если он находился либо находится в служебной или иной зависимости от кого-либо из лиц, участвующих в деле, их представителей.

В приведенном случае явно прослеживается служебная зависимость (подчиненность) от ответчика по делу Главалтайсоцзащиты не только НИИ медико-экологических проблем г. Барнаула, но и рекомендованного эксперта Я.Н. Шойхета.

ii Российская газета. – 2004. – № 246. – 5 ноября.

iii Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2004. – № 2

iv СЗ РФ. – 2007. – № 41. – Ст. 4849.

v Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2008. – № 10.

Уголовное право и процесс

Анализ дел  коррупционной направленности, рассмотренных судами  Российской Федерации в 2010-2012 годы

Анализ дел коррупционной направленности,

рассмотренных судами Российской Федерации

в 2010-2012 годы

Кудрявцева Екатерина Петровна

заместитель руководителя отдела обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия, профессор кафедры уголовно-процессуального права РГУП, заслуженный юрист Российской Федерации

Обобщение судебной практики по уголовным делам коррупционной направленности направлено на дальнейшее совершенствование правоприменительной деятельности судов по этой категории дел, являющейся важным вектором Национальной стратегии противодействия коррупции. Данное обобщение осуществлено на основании государственной статистической отчётности результатов рассмотрения уголовных дел по составам преступлений коррупционной направленности, представленной Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации за указанный период.

Кроме общих показателей динамики и качества рассмотрения судами этих дел в ходе обобщения учитывалось состояние судебной практики по этим же уголовным делам в отдельных регионах России. В этих целях были изучены материалы практики по рассмотрению уголовных дел коррупционной направленности Московского городского суда, Алтайского, Забайкальского, Красноярского краевых судов, Верховного Суда республики Хакасия, Кемеровского областного суда. Их анализ дал возможность не только составить общее представление о состоянии изучаемого вопроса по России в целом, но и установить региональные особенности.

Представленные на изучение судами различных регионов России аналитические материалы и копии судебных решений свидетельствуют тому также и о том, что суды Российской Федерации в рамках консолидации усилий федеральных органов государственной власти, институтов гражданского сообщества, направленных на противодействие коррупции, систематически анализируют состояние судебной практики по делам этой направленности. Результаты таких обобщений в целях единообразного применения норм материального и процессуального закона обсуждаются на совещаниях судей. Информация по результатам обобщений в каждом случае направляется в Верховный Суд Российской Федерации и по запросам в Российский государственный университет правосудия.

Статистические данные по указанной категории дел свидетельствует о различных проявлениях коррупции в Российской Федерации в уголовно-правовом значении, обозначенном законодателем.

Так, в Федеральном законе от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»i впервые приведено понятие коррупции: «коррупция – злоупотребление служебным положением, дача взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами, совершённые от имени или в интересах юридического лица».

Следует иметь в виду, что это определение коррупции не содержит полного перечня преступлений коррупционной направленности. Поэтому анализ вопроса о составляющем коррупцию осуществляется с использованием статистических наблюдений о состоянии борьбы с преступлениями коррупционной направленности по форме государственной отчётности на основании указаний Генерального прокурора Российской Федерации и Министерства внутренних дел Российской Федерации относительно Перечня статей Уголовного кодекса Российской Федерации № 23, используемых при формировании статистической отчётности, изменяемых ежегодно.

Согласно этой статистике в 2010 г. в суды Российской Федерации поступили уголовные дела коррупционной направленности в отношении 10 906 лиц, из них осуждено 91%, оправдано – 2%, прекращены уголовные дела в отношении более 2%;

в 2011 году – в отношении 7465 лиц; из них осуждено около 90%, оправдано – 1,5% лиц от указанного числа, прекращены уголовные дела в отношении 3,6% лиц; в отношении 6 лиц применены принудительные меры медицинского характера; в отношении 69 лиц прокурор отказался от обвинения.

Приведенные данные свидетельствуют о снижении числа лиц, в отношении которых в суды за указанный период поступали уголовные дела коррупционной направленности. Отмечается также определённый рост решений судов о прекращении производства по таким уголовным деламii.

Ориентируясь лишь на показатели девяти месяцев 2012 г. можно сделать вывод о сохранении тенденции по приведенным выше показателям.

Высокий процент постановления обвинительных приговоров позволяет сделать вывод о том, что большая часть органов предварительного расследования представляет доказательства, достаточные для вывода об обоснованности и доказанности вины конкретного лица в содеянном.

Анализ приведенных выше цифр, кроме того, указывает на тенденцию сокращения поступления в суды таких дел. Вместе с тем на этом фоне отмечается увеличение числа лиц, привлечённых к уголовной ответственности за преступления, предусмотренные ст. 201 УК РФ – вдвое (с 54 до 114 лиц); по ст. 285 – с 291 до 332 лиц; ч. 2 ст.292 УК РФ с 61 до 103 лиц. Одновременно отмечается существенное уменьшение числа лиц по уголовным дел, связанным со взяточничеством: в 2010 г. в суды поступили уголовные дела по ст. 290 УК РФ в отношении 202 лиц, по ст. 291 УК РФ – в отношении 3 420 лиц, а в 2011 г., соответственно, в отношении 1 359 и 1 979 лиц.

Однако эти тенденции не являются одинаковыми для всех регионов. Этот показатель не характерен, к примеру, для г. Москвы, где за последние три года наблюдается рост уголовных дел этой категории от 25 до 45%.

Наиболее распространённым проявлением коррупции на протяжении трёх лет (2010-2012 гг.) остаются:

мошенничество (ч. 3 и 4 ст. 159 УК РФ) – по этой категории уголовных дел в суды в 2010 г. поступили дела в отношении 2580 лиц, что составило 23% от общего числа лиц, в отношении которых в суды поступили уголовные дела; в 2011 г.– в отношении 994 лиц, что составило более 13% от общего количества лиц, в отношении которых поступили уголовные дела в суд;

получение взятки (ст. 290 УК РФ):

в 2010 г. – в отношении 2 202 лиц, или около 20% от общего числа лиц, в отношении которых поступили уголовные дела коррупционной направленности;

в 2011 г. – в отношении 1 359 лиц, или 18% от числа лиц, в отношении которых поступили дела коррупционной направленности;

дача взятки (ст. 291 УК РФ):

в 2010 г. – в отношении 3 420 лиц, что составляет 31% от числа лиц по делам коррупционной направленности; из них осуждены 3 063 лица, или 90%; оправдано 14 лиц, прекращены уголовные дела в отношении 19 лиц;

в 2011 г. – в отношении 1 979 лиц, что составляет 26% от числа лиц по делам коррупционной направленности, из них осуждены 1 774 лица, или около 81%, оправданы 8 лиц, прекращены уголовные дела в отношении 22 лиц;

присвоение или растрата чужого имущества (ч. 3 и 4 ст. 160 УК РФ):

в 2010 г. поступили дела в отношении 1504 лиц (10%);

в 2011 г. – в отношении 495 лиц, что составило 7% от общего числа лиц, в отношении которых поступили уголовные дела коррупционной направленности;

коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ):

в 2010 г. – в отношении 419 лиц, или около 4% от общего числа лиц по делам коррупционной направленности;

в 2011 г. – в отношении 130 лиц, или около 2 % от числа лиц по уголовным делам коррупционной направленности, поступившим в суд;

злоупотребления должностными полномочиями, включая нецелевое расходование бюджетных средств и превышение должностными полномочиями (ст. 285, 285.1, 286 УК РФ):

в 2010 г. – в отношении 449 лиц (4% от числа лиц по делам коррупционной направленности); осуждено 367 лиц, или 86%, оправдано 14 лиц, прекращены уголовные дела в отношении 40 лиц;

в 2011 г. – в отношении 521 лица, или около 7% от числа лиц по делам коррупционной направленности; из них осуждено 432 лица, или 83%, оправдано 23 лица, прекращены уголовные дела в отношении 44 лиц;

Наиболее коррумпированными в 2011 г. были государственные и муниципальные служащие (27 %) и руководители и другие должностные лица коммерческих и иных организаций (более 16%).

Как показала судебная практика Алтайского края, в последние годы в этом регионе большое распространение получили коррупционные проявления в органах местного самоуправления, где действия коррумпированных местных чиновников были направлены в основном на хищение бюджетных средств, заработной платы, пособий граждан. По изученным делам такие преступления на этой территории совершили 24 главы сельского совета и главные бухгалтеры администраций сельских советов, которые составляют 23 % , т. е. каждый 4 – 5-й осужденный за коррупционные преступления.

Второе место по распространению коррупции занимает система госорганов. Согласно статистическим данным, в общей сложности в суды были направлены уголовные дела коррупционной направленности в отношении 13% лиц из правоохранительных органов, включая следователей, прокуроров, сотрудников ОВД, таможенных, налоговых органов, госпожарнадзора, судебных приставов, органов исполнения наказания.

В результате изучения представленных судами справок по результатам обобщения этого вопроса в судах названных выше регионов и копий приговоров по отдельным делам этой категории установлено, что судами при рассмотрении дел правильно применяются положения Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», иных нормативных правовых актов, международных актов в сфере противодействия коррупции. Проблем, связанных с определением субъекта преступления, квалификацией содеянного, в практике в основном не возникает.

Так, при решении вопроса о субъекте получения взятки и других должностных преступлениях судами учитываются положения Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации»iii, Федерального закона от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе Российской Федерации»iv, соответствующие реестры должностей, положения иных нормативных правовых актов, устанавливающих должности государственной (муниципальной) службы в Российской Федерации, должностные инструкции, регламенты, положения ведомств.

В приговорах по конкретным делам имеются ссылки на соответствующие федеральные и региональные подзаконные нормативные правовые акты, определяющие должностное положение, полномочия и функциональные обязанности осужденных. В приговорах указано, по какому правовому основанию лицо отнесено к представителям власти, какие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции выполняло лицо, привлеченное к ответственности за получение взятки.

Кроме того, при решении этих вопросов суды руководствуются разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»v (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда от 06.02.2007 № 7, от 23.12.2010 № 31 от 22.05.2012 № 7), согласно которым к представителям власти следует относить лиц, осуществляющих законодательную, исполнительную или судебную власть, а также работников государственных, надзорных или контролирующих органов, наделенных в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, либо правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, а также организациями независимо от их ведомственной подчиненности (например, члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, депутаты законодательных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, члены Правительства Российской Федерации и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, судьи федеральных судов и мировые судьи, наделенные соответствующими полномочиями работники прокуратуры, налоговых, таможенных органов, органов МВД Российской Федерации и ФСБ Российской Федерации, состоящие на государственной службе аудиторы, государственные инспекторы и контролеры, военнослужащие при выполнении возложенных на них обязанностей по охране общественного порядка, обеспечению безопасности и иных функций, при выполнении которых военнослужащие наделяются распорядительными полномочиями).

Учитывают в своей деятельности суды и разъяснения Пленума Верховного Суда в Постановлении от 16.10.2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»vi, согласно которым к исполняющим функции представителя власти следует относить лиц, наделенных правами и обязанностями по осуществлению функций органов законодательной, исполнительной или судебной власти, а также, исходя из содержания примечания к ст. 318 УК РФ, иных лиц правоохранительных или контролирующих органов, наделенных в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, либо правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, организациями, учреждениями независимо от их ведомственной принадлежности и форм собственности, что соответствует примечанию к ст. 318 УК РФ, согласно которому представителем власти признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

Ценным в этом аспекте представляется мнение судей Верховного Суда Республики Хакасия, полагающих необходимым в целях единообразной правоприменительной деятельности по уголовным делам коррупционной направленности свести воедино различные определения должностного лица с приведением более точной и развёрнутой формулировки в Уголовном кодексе Российской Федерации.

У судов возникают вопросы, связанные с применением относительно новойvii нормы Уголовного кодекса Российской Федерации об уголовной ответственности за посредничество во взяточничестве (ст. 291.1 УК РФ). Эти вопросы судьями были адресованы Пленуму Верховного Суда Российской Федерации с целью получения соответствующих разъяснений и представлены в Российский государственный университет правосудия.

К примеру, судьи Кемеровской области хотели бы получить соответствующие разъяснения следующих вопросов:

• возможно ли совершение посредничества во взяточничестве в форме бездействия;

• когда посредничество в виде способствования взяткодателю и взяткополучателю в достижении либо реализации соглашения между ними о получении и даче взятки следует считать оконченным:

- с момента совершения действий, направленных на оказание содействия в достижении либо реализации соглашения о получении и даче взятки;

- с момента достижения сторонами такого соглашения;

- с момента реализации такого соглашения, т. е. когда взятка была должностным лицом принята и обращена в свою собственность;

• если роль посредника состояла в непосредственной передаче взятки в значительном размере в два приёма, но передав первую часть взятки, не превышающую 25 тыс. руб., при передаче оставшейся части он был задержан, какова юридическая оценка его действий должна быть в данном случае:

- как покушение на посредничество в значительном размере;

- как оконченное посредничество в значительном размере;

- как соучастие в даче либо в получении взятки в размере, равном стоимости имущества, фактически переданного должностному лицу;

• каковы критерии разграничения указанных действий с уголовно наказуемым обнаружением умысла лица на совершение преступления;

• как следует разграничивать посредничество во взяточничестве в виде непосредственной передачи взятки по поручению взяткодателя или взяткополучателя с дачей взятки за совершение должностным лицом действий в пользу представляемого им лица;

• как следует квалифицировать действия взяткодателя, проводимые под контролем правоохранительных органов при проведении оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление взяточничества: как оконченное преступление либо как покушение на преступление.

Аналогичные вопросы возникают и у судей Алтайского краевого суда.

У судей Забайкальского краевого суда помимо вопросов, касающихся квалификации действий посредников во взяточничестве, возникают вопросы и по поводу разграничения юридической оценки деяний по ст. 285 либо 286 УК РФ при превышении должностных полномочий лицами из корыстной заинтересованности, а также по поводу конкретизации значимых последствий для юридической оценки действий должностных лиц при совершении должностных преступлений.

С учётом относительного нового института посредничества во взяточничестве, а также важности разъяснений поставленных судьями вопросов для юридической оценки содеянного и в соответствии с этим назначения справедливого наказания представляется целесообразным ещё до разрешения большинства этих вопросов Пленумом Верховного Суда осуществить соответствующие научно-практические изыскания по названной теме с использованием их результатов в работе Университета по повышению квалификации судей и переподготовке впервые назначенных судей.

Представляется целесообразным в связи с этим подготовить предложения Университета правосудия законодателю не только по данному вопросу.

Законодателем приняты уголовно-правовые меры борьбы с коррупцией, установлены основные принципы противодействия коррупции, правовые основы предупреждения и борьбы с коррупцией, дано определение понятия коррупции. Но все эти законодательные предписания не кодифицированы. В Уголовном кодексе отсутствует раздел преступлений коррупционной направленности, как это имеет место по другим преступлениям; отсутствует в нём и определение понятия коррупционных посягательств.

Имеющееся в Федеральном законе « О противодействии коррупции» понятие коррупции имеет две его составляющие. Первая составляющая – это перечень уголовных преступлений, которые рассматриваются законодателем как коррупционные. Вторая – общая ссылка на совершение деяний, указанных в пункте первом, от имени или в интересах юридического лица. Двойственная формулировка этого понятия затрудняет статистический учёт преступлений коррупционной направленности и отражается на глубине и всесторонности исследования данного явления.

Следует отметить, что в определении деяния как коррупционного определенную сложность вызывают разночтения в нормативно-правовой базе. Так, до настоящего времени статистический учёт преступлений коррупционной направленности осуществляется на основании Указаний Генерального Прокурора Российской Федерации и Министерства юстиции, в соответствии с которыми устанавливается перечень преступлений коррупционной направленности, ежегодно корректируемый и дополняющий перечень таких преступлений, приведенный в указанном выше определении понятия коррупции. В связи с этим представляется целесообразным, как уже указ0ывалось, вычленить в рамках УК РФ этот институт права как самостоятельный, с включением в него всех статей о преступлениях, связанных с коррупцией.

Отдельного внимания заслуживают вопросы, назначения видов и размера наказания, наиболее часто применяемых по делам этой категории.

Практика свидетельствует, что самым распространённым видом наказания по делам коррупционной направленности является штраф и условное осуждение к лишению свободы, которые в общей сложности составляют более 80% от всех применяемых видов наказания. Лишение свободы на определённый срок среди других видов наказания составляет чуть более 12%. Срок лишения свободы практически в 50% случаев определяется до 3-х лет. Единичны случаи назначения наказания в виде лишения свободы на срок от 8 до 10 лет.

Данные по г. Москве несколько отличаются, хотя как и по стране в целом, большую часть наказаний составляют штрафы (31%) и условное осуждение (около 38%).; лишение свободы на определённый срок составляет 30,5%. Приведенные цифры по г. Москве в известной мере объясняются тем, что в основном дела этой категории рассмотрены в особом порядке. Этот показатель составил около 91%.

Размер применявшегося штрафа в отношении лиц, совершивших преступления коррупционной направленности, колеблется в основном в пределах от 25 тыс. руб. до 500 тыс. руб. Штрафы свыше 1 млн. руб. до 2,5 млн. руб. и свыше этой суммы и до 15 млн. руб. применялись в десятках случаев.

Как правило, штраф по делам коррупционной направленности применяется в виде основного наказания как альтернатива лишению свободы. Его размеры по таким уголовным делам в отдельных случаях превышают сотни миллионов рублей. Назначение высоких размеров штрафов по частям 4 – 6 ст. 290 УК РФ обусловлено исчислением их в кратном размере от суммы взятки. В частности, по ч. 6 ст. 290 УК РФ при размере взятки, превышающем один миллион, минимальный размер штрафа, назначаемого в виде основного наказания, может составить более 100 млн. руб.

К примеру, по приговору в отношении Т., заместителя начальника отдела по оперативному розыску МВД по Республике Саха (Якутия), за получение взятки в сумме 4 млн. руб. было назначено наказание в виде штрафа в размере 280 млн. руб.viii

В связи с такими размерами штрафов в соответствии с санкциями Уголовного кодекса и с учётом социально-экономического положения большей части должностных лиц, осуждённых за такие преступления, возникает вопрос о реальности исполнения приговора.

Определяя правовую природу штрафа в общей норме Уголовного кодекса (ст. 46 УК РФ), законодатель предусмотрел возможность замены штрафа лишением свободы в отношении осуждённых по ст. 204, 290, 291, 291.1 УК РФ, но при условии злостного уклонения от уплаты штрафа. Однако, предусмотрев возможность замены штрафа в таком случае, законодатель не указал механизм такой замены, что затрудняет практическое разрешение вопроса о замене штрафа лишением свободы в стадии исполнения приговора.

К тому же в законе не сформулировано понятие злостного уклонения от уплаты штрафа. Представляется, что в понятие злостного уклонения от уплаты штрафа не входит фактическое отсутствие у осуждённого имущества и денежных средств в размере, необходимом для уплаты штрафа.

В таком случае, как это усматривается из положений ч. 3 ст. 46 УК РФ, предварительно изучив в судебном заседании вопрос об имущественном положении подсудимого и его семьи, с учётом последнего обстоятельства, а также возможности получения осуждённым заработной платы или иного дохода, суд вправе назначить штраф с рассрочкой его выплаты определёнными частями на срок до 5 лет. Такое решение суд вправе принять, поскольку запрета на рассрочку в отношении лиц, совершивших предусмотренные ст. 204, 290, 291, 291.1 УК РФ преступления, законом не предусмотрено. Однако при размерах штрафа до 400 млн. руб. и более, что возможно в соответствии с указанными санкциями Уголовного кодекса, приведение приговора в исполнение даже с применением рассрочки его выплаты остаётся спорным.

Наличие таких санкций может привести к декларативности принципа справедливости приговора, поскольку при отсутствии соответствующего имущества у подсудимого суды могут оказаться перед выбором исполнимого вида наказания в отношении него, иначе говоря, применения лишения свободы. При наличии имущества у осуждённого в виде денежных средств, элитной недвижимости, такое лицо за преступление коррупционной направленности может быть осуждено к штрафу и оставлено на свободе.

Принципу справедливости по делам коррупционной направленности, в случаях, если они совершаются в крупном или особо крупно, в большей мере соответствовало бы исключение из санкций статей Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих уголовную ответственность за такие преступления, наказания в виде штрафа из числа основных видов наказаний и включение дополнительного наказания в виде конфискации имущества.

Обобщение правоприменительной деятельности судов по уголовным делам коррупционной направленности выявило определённые затруднения в применении норм уголовно-процессуального закона при постановлении приговоров, связанных с изложением описательно-мотивировочной части приговора. Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает определённые требования к изложению описательно-мотивировочной части приговора. В частности, в соответствии с п. 1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с изложением фактических обстоятельств его совершения.

Как правило, суды верно выполняют указанные требования закона при постановлении приговора по уголовным делам коррупционной направленности. Вместе с тем при рассмотрении данных дел нередко отмечается формализм при изложении описания преступного деяния, признанного судом доказанным.

Так, по уголовному делу в отношении В. суд в описательно-мотивировочной части приговора указал: «подсудимая В., являясь должностным лицом, совершила получение через посредника взятки в виде денег за действия в пользу взяткодателя, если такие действия входят в служебные полномочия должностного лица…»ix.

Чтобы определить, насколько верна такая формулировка, обратимся к анализу самого закона. Из диспозиции ст. 290 УПК РФ следует, что уголовная ответственность лица за получение взятки наступает за действия (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц лишь при условии, если такие действия входят в служебные полномочия этого лица либо оно в силу должностного положения может способствовать таким действиям. Это значит, суд должен установить, что лицо получило взятку за совершение в интересах взяткодателя действий, входящих в его служебные полномочия.

Требование законодателя установить круг таких полномочий исключает изложение конкретного деяния со ссылкой на общую их обусловленность, использованную законодателем в конструкции нормы Уголовного кодекса введением в текст диспозиции статьи слова «если». Излагая деяние в описательно-мотивировочной части приговора, суд должен исходить из доказанности того факта, что такие действия входили в служебные полномочия подсудимого, без указания слова «если».

Ознакомление с текстами копий приговоров, представленных на обобщение, выявило сложности и при изложении в описательно-мотивировочной части приговора фактических обстоятельств совершения преступления в случаях, когда одним из соучастников преступления заявлено ходатайство о заключении досудебного соглашения (Глава 40.1 УПК РФ).

К примеру, по уголовному делу в отношении Ф., который был осуждён за получение взятки в крупном размере, сопряжённой с вымогательством, суд при изложении фактических обстоятельств содеянного указал следующее: «В январе 2010 года при личной встрече установленное следствием лицо дало указание Ф. о получении с генерального директора ООО “Лотос-Ц” денег в сумме 25% от стоимости заключённого государственного контракта, на что Ф. согласился и в конце января – начале февраля 2010 года…в своём рабочем кабинете …» (далее идёт изложение обстоятельств вымогательства взятки, её получения и передачи полученного установленному следствием лицу)x.

Ссылка в данном случае в приговоре на «установленное следствием лицо» носит неопределённый характер, не соответствующий как фактическим обстоятельствам возбуждённого уголовного дела, так и выделенным из него материалам уголовного дела в отношении Ф.

Конкретизация содеянного в этом случае требует указания не просто на установленное следствием лицо, а на лицо, в отношении которого материалы возбужденного уголовного дела находятся в самостоятельном производстве (либо в отдельном производстве). Такая формулировка соответствует п. 4 ч. 1 ст. 154 УПК РФ, в соответствии с которой в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве следователь выделяет из уголовного дела в отдельное производство другое дело в отношении такого лица.

В определённой мере подход суда к изложению этой ситуации в описательно-мотивировочной части приговора можно объяснить непоследовательностью органов предварительного следствия, фактически изложивших совершение преступления в крупном размере, сопряжённого с вымогательством и по предварительному сговору группой лиц, давших юридическую оценку содеянному без учёта последнего квалифицирующего признака. Вместе с тем наличие таких фактических обстоятельств, отраженных в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключения, не лишало бы суд при рассмотрении уголовного дела по правилам Главы 40.1 УПК РФ привести рекомендованную формулировку.

Данное обобщение показало также, что не всегда суды при постановлении приговора в полной мере выполняют требования ч. 4 ст. 7, ст. 297 и п. 4 ч. 1 ст. 307 УПК РФ о соблюдении принципа обоснованности принятого решения при изложении описательно-мотивировочной части приговора. Это требование закона обязывает судью иметь чёткое представление о том, что определяет суть каждого из названных принципов, так как от их соблюдения при принятии соответствующего судебного решения зависит выполнение задач правосудия – обеспечение прав и свобод граждан.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии со ст. 46 (ч. 1 и 2) и 50 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, п. 5 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 2 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, требования справедливого правосудия и эффективного восстановления в правах применительно к решениям соответствующих судебных инстанций предполагают обязательность фактического и правового обоснования принимаемых решенийxi.

Следовательно, требование закона о мотивированности и обоснованности приговора, в том числе по названной категории дел исключает формальный подход к его составлению, предполагающий лишь ссылку на общие условия и основания, предусмотренные уголовно-процессуальным законом, и обязывает судью обосновать свое решение, не только ссылкой на конкретную норму закона, но и в обязательном порядке приведением анализа фактических обстоятельств, признанных доказанными судом.

Формальный подход к применению закона отмечается не только при описании фактических обстоятельств и правовой оценке деяния, но и при изложении мотивов избранного судом наказания.

Такой недостаток был выявлен, в частности, при постановлении уже упоминавшегося приговора в отношении В., осуждённой за получение взятки в крупном размере (200 000 руб.) и в отношении её матери, осуждённой за посредничество в получении взятки. Мотивируя назначение наказания в отношении подсудимых, суд сослался лишь на обстоятельства, перечисленные в законе, с учётом которых принимается решение о назначении наказания, без их конкретизации. Свою позицию по этому вопросу суд изложил следующим образом: «При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершённого преступления, характер, степень и значение фактического участия каждой из подсудимых в совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причинённого и возможного вреда, имущественное положение подсудимых и их семей…»xii.

Излагая таким образом мотивы решения по этому вопросу, суд не конкретизировал ни степень общественной опасности содеянного ими, ни фактическую роль каждой осуждённой в содеянном, ни то, какое значение в совершении преступления имела роль каждой из осуждённых. Из приговора не ясно, какое имущественное положение осуждённых суд имел в виду, принимая решение о назначении наказания. Более того, обязанность обоснования принятого решения по вопросу назначения наказания исключает приведение в приговоре каких-либо формулировок предположительного свойства. При таких обстоятельствах ссылка суда в приговоре на «достижение целей возможного вреда» при рассмотрении уголовного дела, связанного со взяточничеством, не соответствует закону.

В соответствии с положениями ст. 316 и 317.7 УПК РФ судебное разбирательство и постановление приговора при особом порядке принятия судебного решения (Главы 40 и 40.1 УПК РФ), что имело место по данному уголовному делу, осуществляется с соблюдением общих правил уголовного судопроизводства (Глав 35,36,38,39 УПК РФ) за исключением особенностей, указанных в названных выше статьях. Общие же правила уголовного судопроизводства в этом смысле заключаются в приведении в описательно-мотивировочной части приговора мотивов решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия. Никаких особенностей на этот счёт Главы 40 и 40.1 УПК РФ не содержат.

Более глубокий анализ судимости по делам коррупционной направленности с учётом её состояния по регионам Российской Федерации (что дало бы представление о специфике этого явления с точки зрения субъектов преступлений, распространённости отдельных видов этого вида преступлений, оснований оправдания либо прекращения уголовных дел, а также позволило бы выявить профессиональные изъяны в уголовном судопроизводстве) не представляется возможным в связи с отсутствием в ведомственных статистических наблюдениях соответствующих граф, позволяющих отразить состояние этих вопросов. Отдельные же судебные решения, в копиях представленные судами для обобщения, не дают для этого целостного представления. В связи с этим представляется необходимым предложить Министерству юстиции Российской Федерации внести соответствующие дополнения в бланки статистической отчётности по делам коррупционной направленности, отразив например: основания оправдания и прекращения производства по этим делам; виды (сроки и размер) назначенного наказания с выделением дополнительного наказания; основные показатели исполнительного производства; специальный рецидив; принятие по делу меры профилактического воздействия и другие вопросы правоприменения.

Такая информация позволит глубже вскрывать недостатки в этой работе, а тем самым способствовать улучшению деятельности судов и повышению их роли в противодействии коррупции.

i СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6228.

ii Проанализировать причину такого хоть и не высокого роста прекращения уголовного преследования по делам этой категории не представляется возможным из-за отсутствия соответствующих данных в формах статистической отчётности.

iiiСЗ РФ. 2004. № 31. Ст. 3215.

iv СЗ РФ. 2007. № 10. Ст. 1152.

v Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. № 4. 2000.

vi Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. № 12. 2009.

vii Статья 291.1 УК РФ вступила в силу 17 мая 2011 г.

viii Дело № 2-09/2012. Архив Верховного Суда Республики Саха (Якутия).

ix Архив Московского областного суда. Дело №2-12/2012.

x Архив Московского городского суда. Дело № 238/12.

xi Определение Конституционного Суда Российской Федерации по жалобам граждан Астахова П.А., Замошкина С.Д., Карцевой В.К. и Костанова Ю.А. на нарушение конституционных праву и свобод положениями статей 7 и 123, части третьей статьи 124, статей 125, 388 и 408 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации от 25 января 2005 года №42-0*.

xii Архив Московского областного суда. Дело №2-12/2012.

Практика рассмотрения судами ходатайств осужденных к лишению свободы об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания. Мелконян Г.П.

Практика рассмотрения судами ходатайств осужденных к лишению свободы об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания?

Мелконян Галина Петровна

руководитель отдела обобщения судебной практики РГУП, судья Верховного Суда Российской Федерации в отставке.

Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту обязанностью государства (ст. 2). Права и свободы человека и гражданина в соответствии с Конституцией являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение закона и обеспечиваются правосудием (ст. 18).

Выражением конституционных принципов, основанных на достоинстве и уважении личности, является установленное Конституцией России право каждого осужденного за преступление, независимо от тяжести деяния, просить о смягчении наказания. Одну из форм реализации названного конституционного принципа представляет собой условно-досрочное освобождение от отбывания наказания.

Следует отметить, что институт условно-досрочного освобождения от отбывания осужденным наказания (далее – УДО) неразрывно связан с реализацией в уголовном судопроизводстве целей уголовного наказания. В теории уголовного права вопрос о целях наказания длительное время порождал дискуссии и неоднозначное прочтение сущности уголовного наказания. В частности, понимание целей наказания как возмездие за причиненное зло и устрашение на практике нередко приводило к назначению судами излишне строгих мер уголовного наказания, не соответствующих степени общественной опасности содеянного и личности осужденного.

Дальнейшая гуманизация российского уголовного права, воспринятые им конституционные принципы законности, а также общепризнанные принципы и нормы международного права легли в основу нового законодательного определения целей наказания. Так, ч. 2 ст. 43 УК РФ закрепляет в качестве целей наказания:

• восстановление социальной справедливости;

• исправление осужденного;

• предупреждение совершения новых преступлений.

Очевидно, что несмотря на внутреннюю взаимосвязь и единство этих, перечисленных в законе целей наказания, институт УДО базируется прежде всего на реализации принципа исправления осужденного. Можно уверенно констатировать, что УДО является одним из основных средств положительного воздействия на осужденных для достижения их скорейшего исправления.

Как свидетельствуют материалы обобщений судебной практики1, при разрешении судами ходатайств осужденных об условно-досрочном освобождении центральным выступает вопрос о том, на каком основании и при соблюдении каких условий лицо, отбывающее наказание, может быть досрочно освобождено от дальнейшего отбывания им наказания до полного истечения назначенного судом срока наказания.

Известно, что законодательство об УДО в последние десятилетия претерпело существенные изменения. Ст. 53 УК РСФСР 1960 г. возможность применения УДО связывала с наличием двух обстоятельств, в частности, истечением установленной законом части отбытого лицом наказания и фактом, что осужденный своим примерным поведением и добросовестным отношением к труду доказал свое исправление.

Уголовный Кодекс Российской Федерации (в редакции от 8 декабря 2003 г.) в определение оснований УДО внес изменения, расширив рамки применения этого института. Предметом доказывания в суде в соответствии с ныне действующим законом является теперь установление качественно другого обстоятельства – признания судом, что для своего исправления осужденный больше не нуждается в полном отбывании назначенного ему наказания. Из этого следует, что условно-досрочно может быть освобождено лишь лицо, вставшее на путь исправления.

При такой законодательной формулировке возросла роль судейского усмотрения в оценке степени исправления осужденного, достигнутого в условиях изоляции его от общества, а также его возможности в последующем вести правопослушный образ жизни.

Это требование закона устанавливает обязанность суда при рассмотрении таких ходатайств осужденных выяснять обстоятельства, указывающие не только на признаки исправления лица, но и наличие условий его адаптации в обществе после освобождения из мест лишения свободы.

Подготовка ходатайств об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания к их рассмотрению

Процессуальный порядок рассмотрения поступивших в суд ходатайств данной категории определяет гл. 47 УПК РФ в рамках разрешения судами вопросов, связанных с исполнением приговора.

В силу п. 4 ч. 1 ст. 397 УПК РФ суды рассматривают вопросы об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания в соответствии с требованиями ст. 79 УК РФ с применением положения п. 2 ч.1 ст. 399 УПК РФ о рассмотрении таких материалов по ходатайству осужденного.

Следовательно, единственным и безусловным поводом для возбуждения процедуры рассмотрения судом вопроса об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания в соответствии с уголовно-процессуальным законом является наличие заявления самого осужденного.

В судебной практике возник вопрос: может ли суд возбудить производство и разрешить вопрос об условно-досрочном освобождении лица от дальнейшего отбывания наказания по ходатайству адвоката, а не самого осужденного? Некоторые суды принимают такие заявления и рассматривают их с вынесением решения при отсутствии в материалах ходатайства об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания самого осужденного, другие суды по такому основанию отказывали в принятии заявления адвоката осужденного либо близкого родственника и направляли их заявления в администрацию учреждения для разрешения в соответствии со ст. 175 УИК РФ.

Разнобой в судебной практике по этому вопросу возник в связи с правовой коллизией между уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным законами.

Согласно отсылочной норме, установленной п. 2 ч. 1 ст. 399 УПК РФ к п. 4 ст. 397 УПК РФ, регулирующему вопросы исполнения приговора, суд рассматривает вопрос об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания по ходатайству самого осужденного. Однако ч. 1 ст. 175 УИК РФ, вопреки этому установлению, наделила правом подать ходатайство о применении УДО также и адвоката осужденного, его близкого родственника.

Налицо правовая коллизия. Большинство судей преодолевают это разногласие норм, отдавая предпочтение при равной юридической силе законов специальной норме – ст. 175 УПК РФ и обоснованно принимают к рассмотрению материалы об УДО по ходатайству адвоката по соглашению либо близкого родственника осужденного при отсутствии ходатайства осужденного. Суд при рассмотрении материала в таком случае принимает меры к вызову в судебное заседание осужденного и выясняет его мнение по заявленному ходатайству. На такое решение вопроса ориентировал суды и Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 12, 15 постановления от 21 апреля 2009 г. № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания»2.

Следует отметить, что практика рассмотрения судьями поступивших ходатайств неоднозначна.

Изучение показало, что большинство судей при поступлении в суд ходатайств осужденных об УДО и приобщенных к ним материалов своей резолюцией назначают дату судебного заседания. Однако при этом не во всех случаях проверяют полноту материалов, представленных администрацией исправительного учреждения, и соблюдение заявителем требований, предъявляемых законом к содержанию ходатайства об УДО, что отрицательно сказывается на качестве проверки поступивших материалов и обоснованности принятых судьями решений. В некоторых же материалах вообще отсутствуют какие-либо сведения о разрешении судьей вопроса о месте и времени рассмотрения ходатайства осужденного и об оценке полноты представленных учреждением материалов. Отсутствуют какие-либо сведения и об извещении участников процесса о времени рассмотрения заявленного ходатайства. Данные выводы о некачественной подготовке материалов об УДО к их рассмотрению основаны на материалах судебной практики судов Новгородской, Ленинградской и ряда других областей.

Так, без резолюции судьи о назначении даты и времени судебного заседания Новгородским районным судом г. Новгорода были рассмотрены материалы об УДО № 25 и № 145. Другие же судьи этого региона (Окуловский районный суд) разрешают вопрос о месте и времени судебного разбирательства, составе участников разбирательства и их извещении, о дне рассмотрения дела, а также полноте представленных материалов в виде вынесения отдельного постановления, в резолютивной части которого указывают место, дату, время рассмотрения ходатайства, состав лиц, участвующих в деле, дополнительно запрашивают материалы, необходимые для разрешения поступившего в суд ходатайства (материалы 113, 115, 163, 232).

Установившаяся в этом и других судах практика тщательной подготовки материалов об УДО к их рассмотрению обеспечивает выяснение всех обстоятельств, с которыми закон связывает возможность досрочного освобождения осужденного от полного отбывания наказания и позволяет избежать ошибок в применении судьями названного закона.

При подготовке материалов об УДО к их рассмотрению надлежит руководствоваться не только приведенными положениями гл. 47 УПК РФ, но и требованиями ст. 175 УИК РФ, определяющей правила составления ходатайства об УДО и порядок оформления администрацией исправительного учреждения и предоставления в суд материалов в связи с поступившим ходатайством.

При этом следует иметь в виду, что Конституционный Суд Российской Федерации в определениях и постановлениях неоднократно высказывал свою правовую позицию по вопросам применения судами законодательства об УДО и соответствия названных норм их конституционно-правовому смыслу3.

Ходатайство осужденного, находящегося в местах лишения свободы о его условно-досрочном освобождении, в соответствии с законом передается суду через администрацию учреждения для проведения исправительным учреждением предварительной работы, связанной с составлением и сбором характеристик на осужденного за весь период отбывания им наказания, в том числе и в других исправительных учреждениях, если имели место переводы осужденного из одного учреждения в другое.

В материалах должны быть представлены также справка о его поощрениях и наказаниях, другие сведения из личного дела осужденного, в том числе справка о составе его семьи, медицинские документы о состоянии здоровья осужденного (возможно, и членов его семьи), гарантии регистрации осужденного по месту предстоящего жительства и его трудоустройства как необходимых условий для социальной адаптации такого лица и избежания рецидива преступлений.

Приобщаются документы со сведениями о судимостях лица (копии приговоров, кассационных определений и постановлений надзорной инстанции), исчисляется не отбытая часть наказания с подтверждением начала его течения и конца. Как итоговый документ составляется заключение администрации учреждения о целесообразности применения к осужденному условно-досрочного освобождения от дальнейшего отбывания наказания.

Заканчивая этот раздел, следует согласиться с установившейся практикой в судах Республики Карелии, Псковской, Новосибирской, Калужской областей и федеральных судов общей юрисдикции других субъектов Российской Федерации о выработке единых требований к содержанию ходатайства осужденного и прилагаемому к ходатайству перечню документов.

По мнению многих судей, рассматривающих материалы об УДО, к ходатайству осужденного должны быть приложены:

• копии приговоров на осужденного с указанием даты вступления их в законную силу;

• копии определений суда кассационной инстанции и постановления судов надзорной инстанции по каждой судимости, если дело проверялось судами этих инстанций;

• характеристика на осужденного с указанием всех судимостей, статей УК РФ, по которым лицо было осуждено, вида и срока наказания;

• начало исчисления срока наказания по последней судимости и фактически отбытый срок на день обращения осужденного с ходатайством;

• данные о поведении осужденного за весь период нахождения в исправительном учреждении;

• справки о мерах поощрения и наложенных взысканиях с указанием вида взыскания и времени его наложения;

• справки об имеющихся исполнительных листах, данные о погашении либо непогашении ущерба, причиненного преступлением, и возмещении морального вреда, нанесенного потерпевшему, о причинах непогашении ущерба и неисполнения обязательств по заглаживанию морального вреда;

• справки с места жительства осужденного, составе его семьи, материальном ее положении, гарантиях трудоустройства осужденного;

• доверенность представителя администрации на его участие в рассмотрении судом материалов об УДО;

• заключение администрации исправительного учреждения о возможности применения к осужденному условно-досрочного освобождения.

В материалах по ходатайствам об условно-досрочном освобождении должны также содержаться копии извещений сторонам о месте и времени рассмотрения ходатайства и протокол судебного заседания, составленный в соответствии с требованиями УПК РФ.

Отсутствие перечисленных выше документов, прилагаемых к ходатайству, обязывает суд истребовать их из исправительного учреждения.

Некоторые суды при недостаточности сведений в представленных материалах истребуют личные дела осужденных для обозрения их в судебном заседании, а также характеристики на осужденного из всех исправительных учреждений, где осужденный отбывал наказание по последнему приговору.

При подготовке материалов об УДО к рассмотрению судьям надлежит также иметь в виду, что закон установил требования и к содержанию ходатайства об УДО (ст. 175 УИК РФ). Так, ч. 1 ст. 175 УИК РФ содержит перечень оснований, подлежащих доказыванию при разрешении вопроса о возможности применения к заявителю УДО. К их числу относится установление фактов, указывающих на то, что для дальнейшего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания. К таким обстоятельствам (фактам) законодатель отнес:

• возмещение осужденным за период отбывания им наказания причиненного ущерба (полностью или частично);

• иное заглаживание вреда, причиненного преступлением;

• раскаяние в совершенном деянии;

• иные сведения, указывающие на исправление осужденного.

Судя по законодательной конструкции этой нормы УИК РФ, предписание о сведениях касательно первых трех обстоятельств носит императивный характер и, следовательно, их представление обязательно для лица, подавшего ходатайство. Что касается иных сведений в ходатайстве, указывающих на исправление осужденного, то это предписание по своей сути разрешительного свойства, и отсутствие этих сведений в ходатайстве не лишает заявление (ходатайство) юридической силы.

Такое прочтение ст. 175 УИК РФ содержится и в определении Конституционного Суда от 24 ноября 2005 г. № 449-О по жалобе А.В. Соловьева.

А.В. Соловьев, отбывающий назначенное ему наказание по приговору суда в виде лишения свободы, обратился в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, однако в удовлетворении ходатайства было отказано.

По мнению заявителя, требование о раскаянии в совершенном деянии, предъявляемое законодателем в ст. 175 УИК РФ как непременное условие такого ходатайства, нарушает его конституционные права, вынуждая его отказаться от права на УДО, либо признать себя виновным в преступлении, которого он в действительности не совершал, и тем самым лишить себя в дальнейшем права осуществлять судебную защиту от незаконного осуждения и добиваться возмещения государством вреда, причиненного ему таким осуждением.

Отказывая в принятии жалобы Соловьева к рассмотрению, Конституционный Суд Российской Федерации в определении высказал свою позицию по затронутому вопросу, указав, что право каждого осужденного просить о смягчении наказания (ч. 3 ст. 50 Конституции) предполагает необходимость законодательного определения конкретных условий, при которых это право может быть реализовано. С этой целью ст. 175 УИК РФ устанавливает на основе уголовного закона (ч. 1 ст. 79 УК РФ) порядок обращения осужденного в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, определяя в том числе, какие сведения, указывающие на исправление осужденного, должны содержаться в ходатайстве.

Вместе с тем законодатель не устанавливает, какое именно значение при решении вопроса об УДО могут иметь те или иные перечисленные в ст. 175 УИК РФ сведения, предоставляя тем самым суду общей юрисдикции право в каждом конкретном случае решать, достаточны ли эти сведения для признания осужденного не нуждающимся в полном отбывании назначенного судом наказания4.

Представляется также, что доводы Соловьева А.В. о нарушении его права на судебную защиту указанием в ст. 175 УИК РФ о предоставлении в ходатайстве сведений о раскаянии осужденного, несостоятельны и по другой причине. Вопросы обоснованности осуждения и вопросы исполнения приговора, в том числе возникающие и при применении ст. 79 УК РФ, имеют свою отличающуюся друг от друга систему правового регулирования.

Если лицо считает, что преступление им не было совершено и оно осуждено необоснованно, восстановление его прав и свобод, нарушенных неправосудным приговором, в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством осуществляется путем обжалования такого приговора в кассационном и надзорном порядке. Институт же УДО применяется к лицам, в отношении которых системой мер, предусмотренных уголовно-исполнительном законодательством, практически достигнуты цели наказания и для их исправления нет необходимости в дальнейшем отбывании наказания. Исправление предполагает осмысление таким лицом за время пребывания в исправительном учреждении своего противоправного поведения, критическое отношения к совершенному им преступлению. Критерием такого раскаяния служит не только указание о раскаянии в ходатайстве, но и деятельное положительное поведение осужденного в местах лишения свободы за весь период отбытого им наказания, указывающее на то, что это лицо перестает быть общественно опасным и в условиях, не связанных с лишением свободы.

Имели также место случаи обжалования отказа в удовлетворении ходатайства в Конституционный Суд и по мотивам противоречия Конституции Российской Федерации положений ст. 175 УИК РФ, согласно которым в ходатайстве осужденного об УДО наряду с другими должны содержаться сведения о том, что в период отбывания наказания осужденный частично или полностью возместил причиненный ущерб или иным порядком загладил вред.

Так, рассматривая жалобу О.А. Ципельштейна на неконституционность требования законодателя в этой части, Конституционный Суд воспроизвел правовую позицию, высказанную им по жалобе гр-на Соловьева, и дополнительно указал, что оспариваемая О.А. Ципельштейном норма уголовно-исполнительного законодательства, будучи направлена на обеспечение конституционно значимых целей, сама по себе не нарушает прав заявителя. Установление же наличия оснований для условно-досрочного освобождения гражданина Ципельштейна от отбывания наказания и определение для принятия решения того факта, что им не возмещен причиненный в результате преступления имущественный вред, входит в компетенцию суда общей юрисдикции5.

В этом аспекте следует отметить, что суды по-разному оценивают сведения о погашении осужденным ущерба в решении вопроса об УДО. Имеют место неединичные случаи, когда, получив информацию о невозмещении осужденным ущерба, суды при наличии других сведений, указывающих на положительное поведение заявителя за весь период отбывания им наказания, отказывают в УДО только по этому мотиву.

Петрозаводским городским судом отказано в удовлетворении ходатайства Момотову В.А, осужденному, с учетом внесенных изменений в приговор, по ч. 3 ст. 158 УК РФ к пяти годам лишения свободы. При этом суд принял во внимание, что иск им не возмещен и осужденный не обращался с заявлением о добровольном погашении иска.

Отменяя постановление об отказе в УДО, суд кассационной инстанции указал: «... в судебном заседании суд не выяснил, в силу каких причин Мамотов не принял меры к погашению иска. В кассационной жалобе Мамотов указал на то, что о предъявлении к нему иска и его удовлетворении судом он не был извещен, в его уголовном деле гражданский иск не рассматривался. Этот довод Мамотова находит подтверждение, поскольку приговором суда решений о взысканиях не принималось. При новом рассмотрении материалов об УДО на Мамотова, его ходатайство об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания удовлетворено. При этом суд признал, что не возмещение осужденным ущерба при таких обстоятельствах не может быть оценено как обстоятельство, препятствующее условно-досрочному освобождению от отбывания наказания.

Следует признать правильной практику тех судов, которые при неясности вопросов о мерах предпринимаемых осужденным к погашению причиненного преступлением ущерба либо иному заглаживанию вреда запрашивают администрацию исправительного учреждения о причинах неисполнения осужденным требования закона в этой его части.

Вместе с тем не следует упускать из виду, что осужденный может быть признан судом не нуждающимся в полном отбывании назначенного наказания только в том случае, если поведением осужденного обеспечиваются цели наказания, предусмотренные ч. 2 ст. 43 УК РФ, в том числе восстановление социальной справедливости. Восстановление социальной справедливости как цель уголовного наказания означает не только справедливое наказание преступника, но и восстановление нарушенных интересов потерпевшего, общества и государства. Механизм достижения социальной справедливости состоит, в том числе, в своевременном возмещении материального и морального вреда. Поэтому факт полного или частичного добровольного возмещения осужденным вреда либо иное его заглаживание и рассматривается законодателем как обстоятельство, указывающее на то, что осужденный при наличии других, установленных ст. 175 УИК РФ обстоятельств, может быть признан судом не нуждающимся в полном отбывании назначенного наказания и условно-досрочно освобожден от его дальнейшего отбывания.

Таким образом, согласно правовой позиции Конституционного Суда относительно ст. 175 УИК РФ, ходатайство об УДО должно содержать все сведения, на которые указывает законодатель в этой норме, и ссылки на доказательства в их обоснование.

Уже отмечалось, что установленный ч. 1 ст. 175 УИК РФ перечень названных выше обстоятельств не является исчерпывающим. В ходатайствах могут содержаться и дополнительные сведения, с учетом которых суд может прийти к выводу о том, что лицо перестало быть общественно опасным и не нуждается в полном отбывании назначенного наказания.

Изучение материалов об УДО, рассмотренных судами ряда областей, в том числе Оренбургской области, выявило, что осужденные в своих ходатайствах (примерно 70%) в обоснование, что они не нуждаются в дальнейшем отбывании наказания, сослались на:

• отбытие установленного срока наказания, дающего право на обращение с ходатайством;

• положительную характеристику администрации исправительного учреждения;

• частичное либо полное возмещения причиненного преступлением ущерба;

• раскаяние осужденного в содеянном;

• наличие поощрений за добросовестный труд и активное участие в жизни исправительного учреждения;

• отсутствие дисциплинарных взысканий за нарушение режима содержания либо их досрочное снятие или погашение;

• участие в культурно-массовых мероприятиях и самодеятельных организациях осужденных;

• поддержание связи с родственниками;

• данные о наличии постоянного места жительства и возможности трудоустройства после освобождения;

• определенность в жизненных целях;

• перевод на облегченные условия содержания;

• состояние здоровья;

• заключение психолога по результатам экспериментально-психологического обследования осужденного;

• нахождение на иждивении осужденного малолетних (несовершеннолетних) детей либо родителей, страдающих заболеваниями;

• что они состоят в самодеятельных организациях и поддерживают отношения с осужденными, вставшими на путь исправления.

Этим доказывают факты, дающие основания для применения к ним условно-досрочного освобождения, т. е. соблюдают установленные законом требования к содержанию ходатайств.

Однако свыше 20 % ходатайств осужденных принимаются судами к рассмотрению, хотя в них вообще отсутствуют сведения, необходимые для вывода о возможном исправлении осужденного без изоляции от общества.

Например, судьи принимают к рассмотрению такие ходатайства осужденных: «Председателю Ленинского суда г. Оренбурга. Заявление осужденного Кузьмина. Прошу Вас предоставить мои документы на условно-досрочное освобождение, так как подошел срок. После освобождения место проживания – Оренбургская обл., деревня Дмитриевка» (материал № 4-559/ 9).

Или еще пример.

«Прошу освободить меня условно-досрочно, так как я отбыл необходимую часть срока наказания и перевести меня в колонию-поселение» (Материал об УДО в отношении осужденного Маракаева Р.Ф.).

В связи с этим следует отметить, что такие случаи не единичны, они имеют место и в судах других регионов.

Так, не соответствовало требованиям ст. 175 УИК РФ ходатайство об условно-досрочном освобождении осужденного по ч.3 ст. 159 УК РФ Петухова А.Г., адресованное в Первомайский районный суд г. Новосибирска. Заявленное ходатайство состоит только из одной фразы: «прошу предоставить меня на условно-досрочное освобождение, так как у меня подошли льготы». Очевидно, имелось в виду отбытие осужденным установленного срока наказания, позволяющего применять условно-досрочное освобождение. Первомайским районным судом ходатайство осужденного принято к рассмотрению и удовлетворено. Петухов освобожден условно-досрочно на 7 месяцев 9 дней. По такому ходатайству невозможно определить обоснованность принятого судом решения.

Однако большинство судов правильно выносят определения об оставлении таких ходатайств без рассмотрения, как поданных с нарушением требований ст. 175 УИК РФ и направляют их в исправительные учреждения по месту отбывания осужденным наказания. Копию определения направляют осужденному с разъяснением порядка подачи ходатайства и требований, предъявляемых законом к содержанию ходатайства. Такая практика соответствует правой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, высказанной по жалобам осужденных Соловьева и Ципельштейна и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Данные судебной статистики указывают на то, что суды общей юрисдикции ежегодно рассматривают значительное количество ходатайств осужденных, отбывших установленную законом часть наказания, об их условно-досрочном освобождении. Так, в течение последних трех лет (2008 – 2010 гг.) из мест лишения свободы судами освобождено по основаниям ст. 79 УК РФ 593 405 осужденных, что свидетельствует о действенности этого уголовно-правового института.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановлении № 8 от 21 апреля 2009 г. по вопросам применения судами ст. 79 УК РФ ориентировал суды на необходимость обеспечения индивидуального подхода к каждому осужденному, заявившему ходатайство об УДО, с тем, чтобы избежать случаи необоснованного освобождения лиц из мест лишения свободы и не допускать неправомерного отказа в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания осужденных, которые для исправления не нуждаются в полном отбывании наказания и отбыли установленную законом его часть.

Результаты проведенных на местах обобщений подтверждают, что по большинству проверенных материалов об УДО судьи обеспечивают строго индивидуальный подход к каждому осужденному и применяют по ходатайствам их условно-досрочное освобождение не по формальному признаку – отбытие осужденным предусмотренной законом части наказания, а при наличии данных в достаточной мере свидетельствующих о том, что за время нахождения заявителя в исправительном учреждении он осознал общественно опасный характер совершенного им деяния, раскаивается в содеянном, принял меры к заглаживанию причиненного им вреда, добросовестно относится к труду, участвует в самодеятельных организациях исправительного учреждения, имеет поощрения, налагаемые взыскания сняты либо погашены, а совершенные им проступки не относились к числу злостных нарушений.

В качестве обстоятельства, свидетельствующего о положительном поведении осужденного, о том, что он встал на путь исправления, суды учитывали также поддержание осужденным контактов с семьей, соблюдение им в отношении с администрацией учреждения и другими осужденными нравственных правил.

Выяснено, что качество рассмотрения ходатайств об УДО во многом зависит от организации судебного процесса и участия в процедуре рассмотрения ходатайства самого осужденного, его адвоката, законного представителя несовершеннолетнего осужденного, прокурора, представителя исправительного учреждения. Однако практика показывает, что суды не всегда принимают меры к явке в суд названных участников процесса. Так, по материалам обобщения, проведенного Ставропольским краевым судом, из 1713 проверенных материалов об УДО по 504 материалам было допущено ненадлежащее извещение осужденного, адвоката, законного представителя несовершеннолетнего, представителя исправительного учреждения и прокурора о дате, времени и месте рассмотрения ходатайства об условно-досрочном освобождении, поскольку извещение этих лиц в материалах отсутствуют. Советским районным судом края такие извещения не направлялись по 18 материалам об УДО. При изучении практики рассмотрения ходатайств Курским районным судом этого региона в 462 проверенных материалах отсутствовали сопроводительные письма, указывающие об извещении участников судебного заседания.

Вопрос о необходимости участия в судебном заседании осужденного по его ходатайству об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания также был предметом рассмотрения в Конституционном Суде.

Гражданин А.А. Груздев оспорил в Конституционном Суде конституционность ст. 79 УК РФ, устанавливающей основания применения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания и ч. 3 ст. 399 УПК РФ, регламентирующей порядок разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора. При этом указал, что ч. 3 ст. 399 УПК РФ, позволяющая суду по собственному усмотрению принимать решение об участи осужденного в этой стадии процесса, ограничивает его право участвовать в процедуре разрешения судьей вопроса об условно-досрочном освобождении и довести до суда свою позицию по этому вопросу.

В определении от 11 июля 2006 г. № 406-О по жалобе Груздева Конституционный Суд указал: «Статьей 79 УК РФ устанавливается, что суд может освободить лицо, отбывшее указанную в законе часть наказания в виде лишения свободы, в том числе и пожизненного, условно-досрочно, если признает, что для своего исправления данное лицо не нуждается в дальнейшем в полном отбывании наказания. При этом суд призван, как вытекает из статей 19, 46 (ч. 1), 50 (ч. 3), 118 и 123 (ч. 3) Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи обеспечить справедливую процедуру принятия решения об условно-досрочном освобождении, включая реальные судебные гарантии защиты его прав и законных интересов. … Предоставленная сторонам реальная возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда является одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливости судебного разбирательства; во всяком случае лицо, независимо от его уголовно-процессуального статуса, если оно изъявляет желание участвовать в судебном заседании, не может быть лишено возможности заявлять отводы и ходатайства, знакомиться с позициями выступающих участников судебного разбирательства и дополнительными материалами, давать объяснения по рассматриваемым судом вопросам…

Удовлетворяя ходатайство осужденного об условно-досрочном освобождении либо отказывая в его удовлетворении, судья не просто соглашается с поступившим к нему заявлением осужденного и материалами администрации учреждения, а принимает мотивированное решение, исходя из анализа всего комплекса вопросов, связанных с целесообразностью дальнейшего отбывания осужденным наказания и имеющих для него не меньшее значение, чем вопросы, разрешаемые судом непосредственно в ходе рассмотрения уголовного дела. Между тем осужденный, если он не участвует в судебном заседании, лишается реальной возможности ознакомиться с данными материалами, а следовательно, привести доводы, которые опровергли бы выводы администрации, с которыми он не согласен. Судье же в таких случаях (в отсутствии осужденного) приходится разрешать вопрос о дальнейшем отбывании осужденным наказания исключительно на основе аргументов, изложенных в заключении администрации учреждения, доклада его представителя и мнения прокурора, т. е. с нарушением принципа состязательности и равноправия сторон.

Таким образом, часть 3 ст. 399 УПК РФ по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагает возложение на суд обязанности обеспечить осужденному участие в судебном заседании при рассмотрении вопроса об условно-досрочном освобождении, с тем, чтобы изложить свою позицию и представить в ее подтверждение необходимые доказательства»6.

В целях реализации изложенной позиции Конституционного Суда касательно ч. 3 ст. 399 УПК РФ применительно к институту условно-досрочного освобождения, и обеспечения единообразия судебной практики в этом вопросе, Пленум Верховного Суда в названном постановлении (п. 13) указал: «При рассмотрении вопроса об условно-досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания судья по просьбе осужденного обязан обеспечить ему личное участие в судебном заседании либо посредством видеоконференц-связи для изложения своей позиции и предоставления в ее подтверждении необходимых сведений».

Таким образом, отсутствие в материалах об УДО сведений об извещении осужденного о месте и времени рассмотрения ходатайства, если осужденный не принимал участие в судебном заседании и ему отказано в удовлетворении ходатайства, следует рассматривать как существенное нарушение уголовно-процессуального законодательства, ограничивающее право лица на судебную защиту. То есть в качестве основания для отмены судебного решения.

Так, судом кассационной инстанции было отменено постановление Магаданского городского суда об отказе в удовлетворении ходатайства об УДО осужденного А.М. Покровского по тем основаниям, что не уведомление заявителя о месте и времени рассмотрения ходатайства повлекло нарушение его права на защиту. При этом суд кассационной инстанции указал: «В материалах отсутствуют какие-либо сведения об уведомлении осужденного о месте и дате рассмотрения его ходатайства. Вопрос об участии осужденного в судебном заседании не обсуждался».

По аналогичным основаниям Магаданским областным судом отменено постановление Хасынкского районного суда об отказе в удовлетворении ходатайства об УДО осужденного С.В. Осепенка.

Материал 342 в отношении Ларионова (Окуловский районный суд Новгородской области) был рассмотрен в отсутствии осужденного, сведения о его извещении в материалах отсутствуют.

Из материала № 46 в отношении осужденного Калинина (Боровичский городской суд Новгородской области) усматривается, что осужденный заявления о рассмотрении ходатайства в его отсутствии не подавал. Вопрос о рассмотрении ходатайства в отсутствии заявителя судом не обсуждался. При таких обстоятельствах суд отказал в условно-досрочном освобождении Калинина, что ставит под сомнение обоснованность такого судебного решения.

Как итог рассматриваемого вопроса следует отметить, что в соответствии с ч. 1 ст. 11 УПК РФ суд обязан разъяснить участнику уголовного судопроизводства его права и обязанности и обеспечить возможность осуществления этих прав. Поэтому в уведомлении осужденного о дате и месте судебного разбирательства по его ходатайству об условно-досрочном освобождении следует разъяснить право осужденного заявить ходатайство о его участии в судебном заседании. В случае, если от осужденного не поступило такое ходатайство суд, еще в подготовительной части судебного разбирательства, должен обсудить вопрос о возможности рассмотрения поступившего ходатайства в отсутствии заявителя и вынести постановление.

Ходатайства об условно-досрочном освобождении рассматриваются судами по месту отбывания осужденными наказания в порядке, установленном действующим законодательством (ст.ст. 397, 399 УПК РФ, ст. 175 УИК РФ). В случае нарушения названных норм закона суды правильно отказывают в принятии ходатайств.

Так, постановлением Дзержинского районного суда Новосибирской области оставлено без рассмотрения ходатайство осужденного Р.А Люткина в связи с нарушением территориальной подсудности.

Люткин, отбывавший наказание в ИТК-3 г. Новосибирска, находящейся на территории Первомайского района г. Новосибирска, был этапирован в СИЗО-1 для допроса в качестве свидетеля и в период нахождения осужденного в следственном изоляторе наступил срок отбытого им наказания, с которым закон связывает возможность применения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания.

Администрацией СИЗО-1 поданное осужденным Люткиным ходатайство об УДО было направлено в Дзержинский районный суд г. Новосибирска по месту нахождения СИЗО. Суд в связи с нарушением территориальности оставил ходатайство без рассмотрения и разъяснил осужденному его право обратиться с ходатайством в Первомайский районный суд по месту нахождения исправительного учреждения, где Люткин отбывает наказание и где имеются сведения о поведении осужденного и результатах его исправления.

Практика свидетельствует, что большинство судей назначают материалы об УДО к рассмотрению непосредственно в помещении исправительного учреждения. Специальное изучение этого вопроса показало, что при правильной организации выездных заседаний достигается своевременное и качественное рассмотрения ходатайств, чему способствует участие самих осужденных в судебном заседании и участие представителей исправительного учреждения. Кроме того, экономится рабочее время. Показательна в этом отношении практика рассмотрения ходатайств судами Новосибирской области: несмотря на то, что в день в выездном заседании рассматривается до 20 ходатайств осужденных, их количество не влияет на качество рассмотрения. Постановления судов в большинстве своем мотивированы и объективны.

В ряде регионов в выездных судебных заседаниях допускается упрощенный подход к рассмотрению ходатайств. Многие из них суды удовлетворяют по формальным основаниям, мотивируя решение тем, что осужденный отбыл срок наказания, предусмотренный ч. 3 и 4 ст. 79 УК РФ. При этом не приводятся мотивы, по которым суд пришел к выводу об утрате осужденным общественной опасности и что исправление такого лица в дальнейшем возможно без изоляции от общества.

Такие недостатки имели место в решениях судов Республики Калмыкия. Как указано в обзоре судебной практики Верховного суда Республики, в судах широко распространено рассмотрение за непродолжительное время (в один и тот же день) значительного количества (по 20 и более) таких ходатайств. Ряд постановленных решений являются во многом текстуально трафаретными, что дает основания подвергать сомнению полноту и всесторонность проведенных по ходатайству судебного разбирательства. Такие же недостатки отмечаются и по материалам, рассмотренных в выездных заседаниях судов Ленинградской области (Тосненский и Ломоносовский городские суды), Самарской области и ряда других.

Обобщение судебной практики показывает, что судьи не всегда учитывают, что данный вид освобождения от наказания является обязательным, а не факультативным. Лицо подлежит условно-досрочному освобождению при наличии двух предусмотренных законом обстоятельств:

  1. осужденный фактически отбыл определенную часть наказания, размер которой зависит от категории совершенного преступления, за которое он отбывает наказание и наличия обстоятельств, перечисленных в п. п. «в» и «г» ч. 3 ст. 79 УК РФ;

  2. для своего исправления он не нуждается в полном отбывании назначенного наказания (ч. 1 ст. 79 УК РФ)

Учитывая, что никаких других, кроме перечисленных в ст. 79 УК РФ, ограничений в применении условно-досрочного освобождения не имеется, отказ в таком освобождении по любым иным мотивам, не связанным с оценкой степени исправления осужденного и исчислением отбытого им срока наказания, дающего основание для УДО, является необоснованным.

Таким образом, при наличии этих двух оснований применение УДО для суда является обязательным. В связи с этим у судов возникает необходимость более внимательно и детально анализировать при рассмотрении материалов об УДО сведения касательно этих двух обстоятельств.

Что касается исчисления срока отбытого наказания осужденным, дающего основание для УДО, то проблем в этом вопросе практически не возникает. Суды правильно определяют категорию преступлений, за совершение которых заявитель осужден, и безошибочно исчисляют сроки отбытого наказания. Как правило, для этого суды располагают копиями приговоров, кассационных определений и надзорных постановлений судов. Единственный вопрос в судебной практике, имевший разное мнение судей, это вопрос о зачете в срок отбытого наказания срока содержания осужденного в следственном изоляторе до вынесения приговора и вступления его в законную силу, а также в случае доставления осужденного в изолятор по другому уголовному делу в качестве свидетеля. Однако к настоящему времени этот вопрос разрешен путем дачи Пленумом Верховного Суда соответствующего разъяснения (п. 1 постановления) и правовой позицией Конституционного Суда высказанной по жалобе гр. А.А. Казимова (постановление от 26 ноября 2002 г. № 16-П ) и жалобе А.В. Герасимова (определение от 21 декабря 2004 г № 466-О). Ошибок в этом вопросе суды практически не допускают.

По иному обстоит дело с оценкой судьями сведений при разрешении вопроса, нуждается ли осужденный для своего исправления в дальнейшем отбывании назначенного судом наказания. Единства в судебной практике по этому вопросу не сложилось. Законодательное определение уголовно-правового понятия «исправление осужденного» дано в ч. 1 ст. 9 УИК РФ. Конечный результат исправления законодателем определяется в данной норме как формирование у осужденного уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирование правопослушного поведения. Судебная практика в основном выработала критерии оценки такого исправления – это примерное поведение осужденного в местах лишения свободы за весь период отбывания им необходимой части наказания. На это акцентировал внимание и Пленум Верховного Суда Российской Федерации.

В связи с тем, что основание для решения вопроса о возможности окончательного исправления без полного отбывания наказания относится к оценочным категориям, актуальным, как на это указывает судебная практика, является усмотрение судьи в оценке доказательств в соответствии с требованием УПК РФ, в том числе и в оценке им сведений, указывающих на то, возможно ли дальнейшее исправление осужденного без полного отбывания наказания. При этом судебное усмотрение не должно умалять принципа законности в уголовном судопроизводстве (ч. 4 ст. 7 УПК РФ) и не допускать правовой небрежности, влекущей неправосудные решения по заявленным ходатайствам. В этом аспекте следует иметь в виду, что в основу решения в отказе в удовлетворении ходатайства не могут быть положены мотивы, не указанные в законе ( ст. 175 УИК РФ ).

Изучение материалов об УДО, рассмотренных судами, например, Кемеровской области показало, что суды необоснованно отказывали в удовлетворении ходатайств при положительной характеристике осужденных и наличии необходимого для УДО отбытого срока наказания лишь по мотивам, что:

• осужденный, будучи неоднократно осужден условно к лишению свободы, систематически не исполнял обязанности условно осужденного, а за короткий промежуток времени в колонии не проявил себя так, чтобы можно было сделать вывод, что он исправился (Чебулинский районный суд, материал об УДО на Швецова);

• осужденный ранее три раза был условно осужден, исправительное воздействие предыдущего наказания оказалось недостаточным, поэтому необходимо, чтобы осужденный отбывал наказание, назначенное по приговору суда (Центральный районный суд г. Новокузнецка, материал об УДО на Кузьмичева);

• осужденный несколько лет употребляет наркотики, совершенное им преступление представляет повышенную общественную опасность (Ленинск- Кузнецкий городской суд, материал об УДО на Штемке);

• осужденная имеет большой не отбытый срок, совершила серию тяжких преступлений, связанных с насилием над людьми, поэтому у суда нет уверенности, что на свободе она не совершит другие тяжкие преступления (Чебулинский районный суд, материал об УДО на Кувыршину).

Судебная коллегия по уголовным делам Кемеровского областного суда обоснованно отменила указанные решения судов, указав, что приведенные в постановлениях выводы не основаны на требованиях закона, поскольку при решении вопроса об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания не учитывается, что осужденным ранее отменялось условное осуждение к лишению свободы, что исправительное воздействие прежних судимостей оказалось недостаточным для исправления, что совершены тяжкие преступления и осужденный приговорен к длительному сроку лишения свободы.

При новом рассмотрении материалов все ходатайства удовлетворены.

Еще один характерный пример подобных ошибок.

Постановлением президиума Новгородского областного суда от 11 февраля 2008 г. отменено постановление Валдайского районного суда об отказе в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания осужденного Филиппова. Президиум при этом указал: «Суд не вправе отказать в условно-досрочном освобождении по основаниям, не предусмотренным в законе. В качестве основания в отказе в удовлетворении ходатайства Филиппова суд сослался на тяжесть совершенных Филипповым преступлений, его прошлые судимости, поведение, предшествующее совершению преступления, допущенные им нарушения режима отбывания наказания, большой не отбытый срок наказания. Однако указанные обстоятельства не могут служить основанием для отказа в таком ходатайстве. Действующее законодательство не предусматривает специальных правил для применения условно-досрочного освобождения к лицам, совершившим тяжкие преступления (кроме определения необходимого срока отбытого наказания), и тяжесть преступления сама по себе не служит основанием для отказа в условно-досрочном освобождении, равно как и прошлые судимости, либо поведение лица до совершения преступления. По смыслу закона при решении вопроса о возможности применения условно-досрочного освобождения подлежит оценке поведение лица в исправительном учреждении после постановления приговора и вступления его в законную силу» (выделено мною. – Г.М.).

С учетом распространенности аналогичных судебных ошибок Пленум Верховного Суда Российской Федерации указал: «Суды не вправе отказать в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания по основаниям, не указанным в законе, таким, как наличие прежней судимости, мягкость назначенного наказания, непризнание осужденным вины, кратковременность его пребывания в одном исправительном учреждении и т. д.» (п. 8 постановления). Несмотря на данное разъяснение Пленума, такие ошибки в практике до сих пор не изжиты.

Например, Кромским районным судом Орловской области отказано в удовлетворении ходатайства осужденного С.С. Довгун об условно-досрочном освобождении по мотиву, что осужденный отбывает наказание за совершение ряда преступлений, одно из которых относится к категории тяжких, дополнительным объектом которого является здоровье человека.

Надзорным определением Верховного Суда Российской Федерации отменены все состоявшиеся по ходатайству судебные решения. С.С. Довгун освобожден условно-досрочно от отбывания наказания по приговору Кромского районного суда от 8 сентября 2008 г. на не отбытый им срок на момент исполнения надзорного определения.

При этом судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда в надзорном определении указала: «Критериями применения условно-досрочного освобождения всех осужденных должны являться правомерное поведение осужденного, отношение его к содеянному, отсутствие злостных нарушений, добросовестное отношение к обязанностям в период отбывания назначенного наказания, а также уважительное отношение к другим осужденным и сотрудникам исправительной системы. Судам надлежит учитывать поведение осужденного за весь период отбывания им наказания, принимать во внимание как имеющиеся у него поощрения, так и взыскания. При этом закон не требует, чтобы осужденные имели какие-то особые, исключительные заслуги.

По смыслу закона суд не вправе отказать в условно-досрочном освобождении от наказания по мотивам не указанным в законе, в том числе и по мотиву тяжести и характеру совершенного преступления

С учетом положительной характеристики осужденного Довгуна С.С., в которой имеются ссылки на его добросовестное отношение к труду, участие в общественной жизни отряда, наличие поощрений, отсутствие взысканий, отбывание наказание на льготных условиях содержания, окончание общеобразовательной школы, а также мнения представителя исправительного учреждения о том, что Довгун С.С. для своего исправления не нуждается в полном отбывании наказания, постановление суда первой инстанции об отказе в удовлетворении ходатайства Довгуна С.С. об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания нельзя признать обоснованным и мотивированным, вынесенным в соответствии с установленными в судебном заседании обстоятельствами»7.

Такая судебная ошибка не должна была иметь места в практике Кромского районного суда Орловской области, равно как и в работе других судов, хотя бы потому, что Верховным Судом незадолго (в январе 2009 г.) была устранена аналогичная судебная ошибка Кромского районого суда по надзорной жалобе осужденной Х. (надзорное производство № 37-08-18)

Приведенные примеры указывают, что суды зачастую при решении вопроса, имеются ли основания признать лицо не нуждающимся для исправления в полном отбытии назначенного судом наказания, исследуют поведение осужденного не в период отбывания им наказания, а на момент совершения ими преступлений, что приводит к ошибкам в применении ст. 79 УК РФ.

Можно и дальше приводить перечень таких судебных ошибок. Однако большинство из них связано с оценкой судьями наличия у осужденного или отсутствия у него дисциплинарных взысканий за период отбытой части наказания.

Как влияет наличие взысканий на определение судом степени исправления лица?

В судебных документах по этому вопросу зачастую излагаются крайне противоположные суждения. Отдельные суды, установив наличие даже снятых или погашенных взысканий, только по этому основанию отказывали в применении условно-досрочного освобождения, другие суды удовлетворяли ходатайства, если взыскания были допущены в отдаленном прошлом, характер нарушений был незначительным и носил эпизодический характер, взыскания были сняты или погашены.

Наряду с этим имелись и другие сведения, достаточные для вывода о том, что осужденный, хотя и имел нарушения режима исправительного учреждения, тем не менее встал на путь исправления, которое может быть окончательно достигнуто в условиях его ресоциализации, т. е. повторного вживания в систему представлений о человеческих ценностей и законов общественного бытия.

Примером таких неоднозначных подходов к этому вопросу может послужить материал об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания по ходатайству осужденного Старостина.

Старостин В.Ю. (бывший сотрудник органов МВД РФ) был приговорен за совершение им ряда тяжких преступлений к 13 годам лишения свободы. Представитель администрации ИУ ходатайство осужденного не поддержал, указывая, что Старостин дважды наказывался в дисциплинарном порядке. Суд согласился с мнением администрации и в удовлетворении ходатайства по этому основанию отказал.

Кассационная инстанция постановление оставила без изменения. Материал неоднократно пересматривался в судебных инстанциях. Президиум Верховного Суда Республика Мордовия по надзорной жалобе осужденного отменил судебные постановления и направил материал на новое рассмотрение. Ходатайство Старостина было удовлетворено. При этом при новом рассмотрении судом было учтено, что Старостин за весь период отбывания срока наказания к труду относился исключительно добросовестно, принимал активное участие в работе самодеятельных организаций колонии, вел себя достойно, уважительно относился к сотрудникам колонии и осужденным, вину признал, раскаялся в содеянном, отбыл срок наказания, установленный ст. 79 УК РФ, имеет 20 поощрений. Два взыскания (первое в виде устного выговора за то, что не поздоровался с сотрудником ИУ и второе также в виде устного выговора – за то, что в нарушение правил режима хранил на рабочем месте продукты питания) – сняты. В течение последующих пяти лет после допущенных проступков, Старостин имел только поощрения. Давность и характер ранее допущенных Старостиным нарушений, как указал вышестоящий суд, не давали суду первой инстанции основания учитывать их и ссылаться как на обстоятельства, препятствующие условно-досрочному освобождению.

Важным для вывода суда о том, что осужденный для исправления не нуждается в полном отбывании наказания, является положительная оценка исправительного учреждения трудовой деятельности осужденного за весь период отбывания им наказания. В случаях нарушения осужденным трудовой дисциплины, например, самовольного ухода с рабочего места, отказа от дежурства, отказа выполнить распоряжение администрации о выполнении определенного вида работы, служили основанием для отказа в условно-досрочном освобождении от наказания даже в тех случаях, когда в материалах имелись сведения о полном возмещении осужденным ущерба за счет личных средств, о его раскаянии в содеянном, активном участии в самодеятельных организациях осужденных.

Такое решение суды мотивировали тем, что по состоянию здоровья осужденный является трудоспособным лицом. Его отрицательное отношение к труду свидетельствует о том, что в случае досрочного освобождения цели окончательного исправления осужденного не будут достигнуты, поскольку он не сможет в этом случае адаптироваться в обществе. Отказ от работы во всех случаях рассматривался администрацией исправительного учреждения и оценивался судами как злостное нарушение режима содержания, указывающее, что осужденный не встал на путь исправления.

В обзоре не затрагиваются вопросы участия в рассмотрении ходатайства прокурора, адвоката и представителя администрации исправительного учреждения, поскольку в большинстве судов обеспечивается их участие в рассмотрении ходатайства.

Сроки рассмотрения ходатайств и исполнение решений судов об условно-досрочном освобождении

Подавляющая часть ходатайств судами рассматривается в срок до одного месяца. Однако имеют место случаи волокиты, когда ходатайства не находили своего разрешения длительное время.

Несмотря на то, что действующим законодательством не предусмотрен конкретный срок, в течение которого должно быть рассмотрено ходатайство осужденного об условно-досрочном освобождении, однако, как неоднократно указывал в своих решениях Европейский Суд по правам человека, сроки должны быть разумными.

Сложившаяся судебная практика к таким срокам относит время рассмотрения ходатайства в пределах до одного месяца.

При удовлетворении судом ходатайств об условно-досрочном освобождении в большинстве случаев течение указанного в постановлении суда срока, на который осужденный освобождается условно-досрочно, наступал в день рассмотрения ходатайства судом. В некоторых материалах имеются расписки осужденных о вручении им копии постановления суда в тот же день, в некоторых материалах расписки отсутствуют. В то же время данных, когда реально освобожден осужденный, в представленных материалах не имеется. Следует отметить, что и в постановлениях суды не указывают о немедленном освобождении из-под стражи.

Процессуальный вопрос обращения к исполнению постановлений суда об условно-досрочном освобождении от наказания на практике решается неодинаково.

Так, в Убинском районном суде Новосибирской области сложилась практика реального освобождения в срок, который наступает через 10 дней после рассмотрения материала судом, когда решение вступит в законную силу.

Представляется, что в таком подходе есть рациональное зерно, поскольку и лицо, освобожденное от дальнейшего отбывания наказания, и администрация колонии при этом имеют возможность решить организационные вопросы, связанные с освобождением и отъездом к месту постоянного жительства.

Такое решение вопроса исходит из толкования ч. 2 ст. 391 УПК РФ, регулирующей обращение к исполнению определений и постановлений суда. Согласно этой норме постановление суда обращается к исполнению немедленно (в день вынесения) лишь в случае, если оно не подлежит обжалованию в кассационном порядке. Закон установил возможность для сторон кассационного обжалования данного вида судебных решений, поэтому указание на немедленное исполнение на эту категорию решений суда распространено быть не может.

По иному решает этот вопрос ч. 5 ст. 373 УПК РФ, в соответствии с которой досрочное освобождение от отбывания наказания производится в день поступления в исправительное учреждение соответствующих документов, а если документы поступили после окончания рабочего дня – утром следующего дня. В этом предписании имеется правовая неопределенность, ставящая в неравное положение условно-досрочно освобожденных. Если осужденный участвовал в рассмотрении его ходатайства и копия решения суда об условно-досрочном освобождении ему была вручена в тот же день, он освобождается из исправительного учреждения незамедлительно. Если же документы направляет суд и их прохождение, особенно в местах удаленных от суда, затруднительно, освобождение осужденных осуществляется порой по истечении значительного времени. Такое положение существенно нарушает права этой категории лиц, особенно тех, кто был осужден на недлительные сроки лишения свободы.

Такое расхождение в разрешении данного вопроса отраслевым законодательством (уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным кодексами) затрудняет деятельность по исполнительному производству и должно быть устранено.

? Обзор подготовлен к публикации в ноябре 2010 г.

1 Представлены судами Республик Калмыкия, Карелия, Мордовия, Алания, Ставропольского края, Астраханской, Волгоградской, Калужской, Кемеровской, Ленинградской, Магаданской, Мурманской, Ленинградской, Новгородской, Новосибирской, Оренбургской, Ростовской, Рязанской, Самарской областей и Пермского края.

2 Российская газета. – № 75. – 2009. – 29 апр.

3 См.: Определение № 16-П от 26.11.2002 по жалобе Кизимова А.А., № 466-О от 21.12.2004 по жалобе Герасимова А.В., № 449-О от 24.11.2005 по жалобе Соловьева А.В., № 453-О от 16.11.2006 по жалобе Ципельштейна О.А., № 406-О от 11.07.2006 по жалобе Груздева А.А., № 110-О-П от 20.02.2007 по жалобе Савенкова В.Н., № 173-О-П от 20. 02. 2007 по жалобе Идалова Т.С.

4 Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 ноября 2005 г. № 449-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Соловьева Андрея Владимировича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации» /СПС «КонсультантПлюс».

5 Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. № 453-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ципельштейна Олега Александровича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации» / СПС «КонсультантПлюс».

6 Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 11 июля 2006 г. № 406-О «По жалобе гражданина Груздева Алексея Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 79 УК Российской Федерации и частью третьей статьи 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» / СПС «КонсультантПлюс».

7 Надзорное определение № 37-10-17 от 28 сентября 2010 г.

Оправдательные приговоры и причины их высокой отменяемости. Шестопалова В.В.

Оправдательные приговоры

и причины их высокой отменяемости?

Шестопалова Варвара Вакуловна

заместитель руководителя отдела обобщения судебной практики и анализа законодательства Российского государственного университета правосудия, федеральный судья в отставке, Заслуженный юрист Российской Федерации

Судопроизводство по уголовному делу подчинено единой задаче – вынесению судом законного, обоснованного и справедливого приговора, который может быть либо оправдательным, либо обвинительным. Поэтому процедура постановления приговора является одним из важнейших процессуальных действий суда.

Законный и обоснованный оправдательный приговор является действенным средством реализации задачи уголовного судопроизводства по предотвращению осуждения невиновных, по защите чести, достоинства, прав и законных интересов граждан. «Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком», – так установлено международными правилами (ч. 2 ст. 6 Конвенции от 4 ноября 1950 г. «О защите прав человека и основных свобод»). Этот принцип является главенствующим и в российском уголовном законодательстве.

Анализ данных судебной статистики и материалов судебной практики свидетельствует о том, что большинство уголовных дел рассматривается судами в строгом соответствии с действующим законодательством на основании всестороннего, полного и объективного исследования и оценки всех как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого доказательств в их совокупности. Как правило, выводы суда о виновности или невиновности привлеченных к уголовной ответственности лиц мотивированы с приведением ссылок на исследованные доказательства, с указанием в приговорах, по какой причине те или иные доказательства приняты или отвергнуты судом.

При вынесении приговоров в большинстве случаев судьи исходят из принципов: устности и непосредственности исследования судом всех представленных сторонами доказательств, имея в виду, что никакое доказательство не имеет заранее установленной силы и должно быть проверено и оценено судом непосредственно в судебном заседании; истолкования всех сомнений в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, в его пользу. Постановление обвинительного приговора допускается только на основании достоверных доказательств о виновности лица в совершении преступления. В противном случае суды выносят оправдательные приговоры.

Согласно статистическим данным число оправданных лиц по результатам рассмотрения уголовных дел в Российской Федерации в сравнении с общим числом лиц, в отношении которых постановлены приговоры, незначительно и в последние четыре года колеблется в пределах до 1, 1 %. Вместе с тем отменяемость оправдательных приговоров по числу лиц стабильно высокая и составляет ежегодно более 40 %.

Процент отмены оправдательных приговоров в отдельных регионах колеблется от 10,2 до 67,8 %.

1. Основания отмены оправдательных приговоров

В соответствии с ч. 2 ст. 302 УПК РФ оправдательный приговор постановляется в случаях, если:

1) не установлено событие преступления;

2) подсудимый не причастен к совершению преступления;

3) в деянии подсудимого отсутствует состав преступления;

4) в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт.

Оправдание по тем основаниям, что не установлено событие преступления, возможно, когда отсутствует само деяние, причинившее вред охраняемым уголовным законом отношениям, либо посягательство на эти отношения, либо причинение вреда было вызвано неуправляемыми силами природы или потерпевший сам причинил себе вред. Однако суды нередко затрудняются в определении данного основания.

Так, приговором Плесецкого районного суда Архангельской области Б. и М. оправданы по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 238 УК РФ.

Органами предварительного расследования Б. и М. обвинялись в том, что они умышленно с целью сбыта в мае 2006 г. хранили 6 банок конфитюра, срок годности которого истек в июле 2000 г., т. е. товара, не отвечающего требованиям жизни и здоровья потребителей. 4 мая 2006 г. Бабикова продала две банки такого конфитюра.

Оправдывая подсудимых, суд указал, что в описанных выше действиях отсутствует событие преступления.

В кассационном представлении прокурор, не соглашаясь с оправданием Б. и М., ссылался на то, что любой продукт с истекшим сроком годности в соответствии с законом «О качестве и безопасности пищевых продуктов» потенциально непригоден для употребления и представляет угрозу для здоровья потребителей.

Судебная коллегия по уголовным делам Архангельского областного суда не нашла оснований для удовлетворения кассационного представления, изменила лишь основание оправдания, применив п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ. При этом указала, что само деяние имело место, однако в действиях Б. и М. отсутствует состав преступления. Свое решение мотивировала тем, что согласно имеющимся в деле протоколам испытаний, произведенных ФГУ «Архангельский центр стандартизации, метрологии и сертификации», по микробиологическим показателям конфитюр соответствовал требованиям САН ПИН 2.3. 1078-01 и п. 1.6.3.4. Токсичных веществ в нем содержалось значительно ниже нормативов допустимых уровней, установленных требованиями государственных стандартов. Основным признаком данного состава преступления закон устанавливает нарушение виновным требований безопасности жизни и здоровья потребителей.

Судом же первой инстанции с достоверностью установлено, что действиями подсудимых не вызвано какой-либо опасности для жизни и здоровья потребителей.

Правильное разграничение оснований оправдания, предусмотренных п. 1, 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ имеет для судебной практики принципиальное значение, поскольку приведенные ошибки не единичны. Раскрывая содержание понятий: «не установление события преступления» и «отсутствие в деяниях подсудимого состава преступления», один из авторов Комментария к УПК РФ Левинова Т.А. разграничивает их следующим образом:

«Отсутствие события преступления означает отсутствие самого факта (события), для расследования которого может быть возбуждено уголовное дело, т.е. отсутствие таких действий, применительно к которым можно говорить, содержат ли они состав преступления.

Пункт 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ предусматривает случаи, когда: а) не было самого факта (события), которое могло быть расценено как преступление (например, нет факта кражи, если потерпевший сам переложил ценную вещь в другое место и забыл об этом); б) событие предполагавшегося преступления явилось результатом действия стихийных сил природы (наводнение, землетрясение, удар молнии, снежный обвал и т. д.); физиологических, физических или химических процессов, не зависящих от сознания и волевого контроля лиц; в) происшедшее явилось результатом действия самого потерпевшего (самоубийство, несчастный случай на производстве в результате вины самого пострадавшего при отсутствии вины других лиц).

Если не установлено, было ли событие преступления, и при этом все возможности для собирания дополнительных доказательств исчерпаны, принимается решение о прекращении уголовного дела (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), а в стадии судебного разбирательства постановляется оправдательный приговор (по основанию, предусмотренному п. 1 и 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ).

Для отсутствия же в деянии состава преступления характерно то, что сам факт деяния, совершенный конкретным лицом, установлен, но оно не предусмотрено либо не расценивается уголовным законом в качестве преступления вследствие ряда причин:

- до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость деяния устранены новым законом;

- содеянное лишь формально содержит признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК РФ, но в силу малозначительности не представляет общественной опасности, т. е. не причинило вреда и не создало угрозы причинения вреда личности, обществу, государству;

- отсутствуют предусмотренные законом условия для наличия состава преступления (крупный размер, тяжкие последствия, корыстная заинтересованность и т. д.);

- деяние имело место и предусмотрено УК РФ, но нет признаков, указывающих на умысел или неосторожность лица, его совершившего (казус);

- деяние совершено в состоянии необходимой обороны (ст. 37 УК РФ), при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ), крайней необходимости (ст. 39 УК РФ), физического или психического принуждения (ст. 40 УК РФ), обоснованного риска (ст. 41 УК РФ), исполнения приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ), т. е. имеются обстоятельства, исключающие преступность деяния;

- имел место добровольный отказ от совершения преступления, если фактически совершенное не содержит состава иного преступления (ст. 31 УК РФ);

- отсутствует хотя бы один из признаков состава преступления (объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона);

- имеются определенные законом уголовно-процессуальные иммунитеты, связанные с положением лица» 1.

Несколько примеров к комментариям Т.А. Левиновой.

Муромским городским судом Владимирской области оправдан М. за отсутствием состава преступления. Он обвинялся в совершении кражи с причинением значительного ущерба гражданину. В результате исследования доказательств суд установил, что телевизор, в краже которого обвинялся подсудимый, находился в совместной собственности подсудимого и его матери, проживающей вместе с ним. Налицо отсутствие умысла на тайное хищение чужого имущества, т. е. отсутствует один из элементов состава преступления – его субъективная сторона.

Суздальским районным судом Владимирской области постановлен оправдательный приговор в отношении Б., которой было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ, т. е. получении взятки за издание приказа об оказании М. материальной помощи. В судебном заседании установлено, что на момент издания приказа Б. еще не являлась должностным лицом, которое могло нести уголовную ответственность за данное преступление. При таких обстоятельствах суд правильно пришел к выводу об отсутствии в действиях Б. состава преступления.

Петропавловск-Камчатским городским судом Л. оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 234; ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 188 УК РФ (в настоящее время ст. 188 УК РФ утратила силу в связи с изменениями, внесенными Федеральным законом от 7 декабря 2012 г. № 420-ФЗ).

Обвинение состояло в том, что Л., являясь врачом промыслового судна, принес на рабочее место сильнодействующие вещества с целью оказания медицинской помощи членам экипажа и незаконно хранил их, а также покушался на контрабанду этих веществ.

Рассмотрев дело в кассационном порядке, судебная коллегия по уголовным делам Камчатского областного (ныне краевого) суда оставила оправдательный приговор без изменения. В своем определении указала, что лекарственные препараты, содержащие сильнодействующие вещества, Л. приобрел по рецепту врача, пронес на судно и принимал их в связи с назначенным ему лечением, т. е. на законных основаниях. С этой же целью он хранил их, предполагая в случае необходимости использовать это лекарство и для лечения членов экипажа, поскольку оказание медицинской помощи входило в его должностные обязанности. Стороной обвинения не представлены доказательства того, что Л. имел умысел на сбыт сильнодействующих веществ. Л. не скрывал принесенные на судно лекарственные препараты, содержащие сильнодействующие вещества. Он поместил их в судовую аптечку – ящик, предназначенный для хранения сильнодействующих веществ, где они и были обнаружены сотрудниками таможенной службы. Учитывая цель, с которой Л. принес на судно препараты, содержащие сильнодействующие вещества – продолжение лечения самого себя и оказание медицинской помощи членам экипажа, а также отсутствие негативных последствий, его действия правильно признаны судом первой инстанции правомерными.

При таких обстоятельствах вынесение судом оправдательного приговора в отношении Л. в связи с отсутствием в его деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) является обоснованным.

Во всех приведенных примерах прослеживаются упущения следственных органов, которые могли дать оценку этим фактам на более ранней стадии уголовного производства по указанным делам.

Напомним, что состав преступления – это совокупность установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, которые характеризуют общественно опасное действие (или бездействие) как преступление. В основу преступления может входить не одно, а несколько действий, которые образуют состав преступления и в таком сочетании признаются общественно опасными. И одно действие может содержать разные составы преступлений. Признак состава преступления – это конкретная законодательная характеристика наиболее существенных свойств преступления. Они делятся на четыре группы: объект преступления; объективная сторона; субъект преступления; субъективная сторона.

Признаки, характеризующие объект и объективную сторону преступления, отражают явления объективной действительности и называются объективными признаками. Признаки, относящиеся к характеристике субъективной стороны и субъекта, отражают субъективные особенности лица, совершившего преступление, поэтому именуются субъективными признаками.

В соответствии со ст. 8 УК РФ при отсутствии хотя бы одного из признаков состава преступления лицо не может нести уголовную ответственность. Если такие обстоятельства установлены в ходе судебного разбирательства, суд обязан постановить оправдательный приговор за отсутствием в деянии лица, привлеченного к уголовной ответственности, состава преступления (п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ).

Приговором Краснотурьинского городского суда Свердловской области Л. оправдан по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 и ч. 2 ст. 216 УК РФ. Он обвинялся в нарушении правил безопасности при ведении строительных работ, повлекших по неосторожности смерть А. и причинение тяжкого вреда здоровью В. Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда отменила оправдательный приговор по причине существенных противоречий в нем, указав, что суд первой инстанции мотивировал оправдание отсутствием в действиях обвиняемого признаков преступления, а оправдал его за непричастностью к совершению преступления.

Этот пример свидетельствует о том, что судам не всегда удается разграничивать основания для оправдания.

Приговором Кировского районного суда Волгоградской области оправдана К. Ей было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 293 и ч. 2 ст. 124 УК РФ.

Согласно предъявленному обвинению К., работая заведующим отделением клинической больницы и по совместительству врачом скорой помощи, прибыла по вызову для оказания помощи Ф., получившему при падении черепно-мозговую травму. Ненадлежаще исполнив свои обязанности вследствие небрежного отношения к ним, К. поверхностно осмотрела больного и поставила неверный диагноз, вследствие чего Ф. не был госпитализирован и через некоторое время от полученной травмы скончался.

Оправдывая К., суд указал, что ст. 293 УК РФ относится к числу должностных преступлений и субъектом такого преступления является лишь должностное лицо. Исследование материалов дела указывает на то, что ненадлежащее исполнение обязанностей К. при освидетельствовании больного Ф. и оказание ему медицинской помощи не связано с выполнением ею полномочий должностного лица – заведующей отделением клинической больницы, а явилось результатом выполнения профессиональных обязанностей врача скорой помощи, должность которого не входит в понятие должностного лица, определение которого дано в примечании № 1 к ст. 285 УК РФ. Следовательно, К. не является должностным лицом и не может нести уголовной ответственности за должностное преступление. Судом также не установлены признаки состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 124 УК РФ. Оправдательный приговор признан законным и обоснованным.

Непричастность к совершению преступления как основание постановления оправдательного приговора установлена УПК РФ, введенным в действие Федеральным законом от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ, и в соответствии с п. 20 ст. 5 УК РФ означает неустановленную причастность либо установленную непричастность лица к совершению преступления. Таким образом, при наличии преступления, совершенного другим лицом, непричастность конкретизирует невиновность определенного лица. Это может быть в случаях, когда судом установлено алиби подсудимого или когда в суде доказано, что хотя подсудимый и находился на месте преступления, но лишь как очевидец преступного деяния.

Типичный пример приведен в обзоре судебной практики суда Чукотского автономного округа по уголовным делам за 2008 г. (дело № 22-63/08).

Подсудимому З. было предъявлено обвинение в том, что он совершил умышленное убийство Г., т. е. в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 105 УК РФ. Судом первой инстанции в отношении З. постановлен оправдательный приговор по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с его непричастностью к преступлению.

Не согласившись с доводами кассационного представления прокурора, судебная коллегия по уголовным делам суда Чукотского автономного округа признала оправдательный приговор законным и обоснованным ввиду недоказанности причастности подсудимого З. к инкриминируемому ему преступлению.

В подтверждение вины З. сторона обвинения ссылалась на одно из основных доказательств – обнаружение пятна крови на изнаночной стороне брюк З. сзади. На иных предметах одежды и обуви З. кровь не обнаружена.

Согласно заключению эксперта от 22.02.2005 происхождение крови не исключалось от погибшего Г., в соответствии с заключением эксперта от 13.07.2006 в крови обнаружена смесь не менее двух индивидуальных ДНК, при этом не исключалось присутствие в смеси ДНК и подсудимого З. и погибшего Г. Сторона обвинения не объяснила суду, каким образом кровь, возможно от Г., оказалась на изнаночной стороне брюк подсудимого и пятно крови имело неопределенную форму с четкими неровными очертаниями, а не в форме брызг крови, что соответствовало бы способу убийства. При этом судебная коллегия согласилась с выводом суда первой инстанции о предположительном характере заключений экспертов, которые не являлись достаточными доказательствами причастности З. к убийству Г. К тому же пятно крови на изнаночной стороне брюк подсудимого могло образоваться за счет его собственной крови.

Неубедительными признаны судами первой и второй инстанций и другие доказательства, приведенные стороной обвинения. Подсудимый З. пояснил о некриминальном характере своего пребывания на месте происшествия, когда он совместно со своим знакомым Б. обнаружил труп потерпевшего Г.

Давая оценку собранным доказательствам в совокупности, суд пришел к выводу о непричастности З. к преступлению.

Кассационное представление прокурора оставлено без удовлетворения.

В определении судебная коллегия указала, что в соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. По данному делу не выявлено несомненных доказательств, подтверждающих причастность З. к совершению преступления2.

В материалах судебной практики встречаются примеры, когда суды в резолютивной части оправдательного приговора ссылаются на непредусмотренные законом основания.

Октябрьский районный суд Рязанской области, оправдывая Р., обвиняемого по ч. 1 ст. 115 УК РФ, в резолютивной части приговора указал основание – недоказанность его вины в совершении преступления, тогда как из описательно-мотивировочной части приговора следовало, что он подлежал оправданию в связи с отсутствием события преступления.

Михайловский районный суд той же области вообще не указал, по какому из оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 302 УПК РФ, был оправдан Д., привлеченный к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 115 УК РФ.

Аналогичная ошибка допущена Скопинским городским судом при вынесении оправдательного приговора в отношении Г., обвиняемого по пп. «а», «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Согласно статистическим сведениям наибольшее количество оправдательных приговоров постановляется мировыми судьями. Число оправданных ими составило: в 2006 г. – 7802 лица, в 2007 г. – 6433, в 2008 г. – 70533. В указанные периоды районными судами оправдано соответственно 4200, 3691 и 2600 лиц, верховными судами республик, краевыми, областными и равными им судами – 323, 319 и 322 лица4.

Законом Российской Федерации от 16 июля 1993 г. введен суд присяжных5. В соответствии с ч. 1 ст. 348 УПК РФ оправдательный вердикт коллегии присяжных заседателей обязателен для председательствующего и влечет за собой постановление им оправдательного приговора. Несмотря на прошедший продолжительный период (свыше 15 лет) с момента введения суда присяжных заседателей, в судебной практике стабильности постановленных приговоров, в том числе оправдательных, на основании их вердиктов не наблюдается.

Изучение 55 дел с оправдательными приговорами по вердикту присяжных заседателей, рассмотренными кассационной и надзорной инстанциями показало, что из этого количества оправдательных приговоров оставлено без изменения 35 (63,6%), отменено 20 (36.03%)6.

В 2006 году по Российской Федерации судами первой инстанции с участием присяжных заседателей окончено 703 дела, из них с вынесением приговора – 611, в отношении 1320 лиц. Число осужденных составило – 1081(81,8%) лицо, оправданных – 239(18,1%) лиц7.

В 2007 году произошло снижение этих показателей: окончено дел – 593, в том числе с вынесением приговора – 522 в отношении 1142 лиц. Осуждено – 906 (79, 3 %) лиц, оправдано – 236 (20,07 %)8.

В 2008 году окончено дел с участием присяжных заседателей 536. Из них с вынесением приговора – 467 в отношении 1131 лица. Осуждено – 894 лица (79,04 %), оправдано – 237 лиц (20,9 %)9.

В 2009 году окончено дел 602, в том числе с вынесением приговора 555 в отношении 1311 лиц. Из этого числа лиц осуждено – 1067(81,38%), оправдано – 244 (18,2%). Следовательно, чаще всего оправдательные приговоры выносит суд при рассмотрении дел в этой форме судопроизводства10.

Причины отмены оправдательных приговоров

В самом понятии правосудия заложен принцип объективной истины, гарантией установления которой является всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела.

Установление истины по делу – необходимое условие надлежащего осуществления правосудия и, соответственно, выполнения судом возложенной на него функции охраны и защиты прав и свобод граждан.

Для правильного разрешения уголовного дела суд должен тщательно исследовать и бесспорно установить: имело ли место преступление, кто его совершил, степень вины и ответственности лица, обвиняемого в совершении преступления, проанализировать относящиеся к делу все доказательства, проверить все версии совершенного преступления, установить обстоятельства, как подтверждающие эти версии, так и опровергающие их, дать им оценку в соответствии с установленными УПК РФ правилами оценки доказательств с учетом их относимости, достоверности и допустимости.

Согласно п. 4 ст. 380 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного.

Изучение результатов обобщения судебной практики верховных судов республик, краевых, областных и равных им судов, а также отдельных судебных документов по конкретным уголовным делам показывает, что суды иногда пренебрегают установленными законом правилами. Причины такого отношения к разрешению дела по существу заключаются в недостаточном знании и неправильном применении норм материального и процессуального права, поверхностном изучении материалов уголовных дел. В итоге принятые судами, казалось бы, справедливые решения оказываются необоснованными, а то и противозаконными, что вызывает необходимость их отмены. Наглядно такой момент прослеживается по делам, заканчивающимся постановлением оправдательных приговоров, отмена которых в сравнении с количеством отмененных обвинительных приговоров, как указано во вступительной части данного обзора, является очень высокой.

Так, судебной коллегией по уголовным делам Магаданского областного суда отменен приговор Магаданского городского суда от 31 марта 2006 г. в отношении Л., оправданной по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 238 УК РФ (производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности), за отсутствием в ее действиях состава преступления.

Отменяя оправдательный приговор, судебная коллегия указала, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Обосновывая невиновность Л. в совершении преступления, суд в приговоре сослался на то обстоятельство, что контроль за качеством и сроками реализации продовольственных товаров не входил в ее должностные обязанности. Согласно же должностной инструкции контролер-кассир магазина «Кристалл» должен проверять качество отпускаемого покупателю товара, следить за сроками реализации скоропортящихся продуктов.

В судебном заседании Л. не отрицала, что контроль за качеством отпускаемого товара входил в ее должностные обязанности.

При новом судебном рассмотрении судом первой инстанции в отношении Л. постановлен обвинительный приговор.

Самой распространенной и существенной ошибкой при вынесении оправдательных приговоров, влекущей их отмену, является нарушение судами уголовно-процессуального закона, особенно касающееся написания и составления приговора. Структура описательно-мотивировочной части оправдательного приговора строго установлена ст. 305 УПК РФ.

В соответствии с содержанием указанной статьи в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора сначала излагается существо предъявленного обвинения, затем обстоятельства уголовного дела, как они установлены судом, т. е. новые фактические обстоятельства, непосредственно относящиеся к тем событиям, в которых органы предварительного следствия усмотрели преступление; излагаются доказательства в их обоснование и мотивируется вывод суда о невиновности подсудимого; приводятся также мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения. Не допускается включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного.

Московским районным судом г. Рязани постановлен оправдательный приговор в отношении Н. и К., которым органами предварительного следствия было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ. Согласно обвинительному заключению Н. и К., являясь должностными лицами, не приняли соответствующих мер по пресечению и предотвращению преступной деятельности, направленной на подготовку к совершению побега из исправительного учреждения путем подкопа. В результате трое осужденных, отбывающих наказание, сбежали. Таким образом, Н. и К. допустили халатность вследствие небрежного отношения к службе.

Судебная коллегия по уголовным делам Рязанского областного суда приговор отменила в связи с нарушениями уголовно-процессуального закона, особо выделив то основание, что суд не изложил в приговоре обстоятельства дела, установленные судом, составляющие объективную сторону состава данного преступления.

По таким же причинам кассационной инстанцией Рязанского областного суда отменены оправдательные приговоры Пронского районного суда в отношении Т., которому предъявлено обвинение по ч. 4 ст. 111 УК РФ, Октябрьского районного суда в отношении С., обвиняемого по ч. 1 ст. 285 УК РФ, Советского районного суда в отношении А., преданного суду по ст. 148 и п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, Шиловского районного суда по делу С. и К., обвиняемых в совершении нескольких краж чужого имущества11.

Подобные ошибки приводятся в аналитических справках многих судов субъектов Российской Федерации, что указывает на распространенность нарушений уголовно-процессуального закона в виде отступления от правил, установленных пп. 1, 2 ч. 1 ст. 305 УПК РФ.

В нарушение п. 3 ч. 1 этой же статьи суды часто не излагают или излагают неполно в приговоре основания оправдания подсудимого, оставляют без анализа и оценки доказательства, их подтверждающие, допускают противоречивость своих выводов при оценке доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты.

Приговором Индустриального районного суда г. Хабаровска З. оправдан по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ за непричастностью к преступлению и ч. 1 ст. 222 УК РФ – за отсутствием в деянии состава преступления.

Оправдывая З. по обвинению в краже, совершенной с незаконным проникновением в жилище и с причинением значительного ущерба гражданину, суд отверг как доказательство вины представленное стороной обвинения заключение дактилоскопической экспертизы, согласно которой след пальца, обнаруженный в квартире потерпевшей, оставлен большим пальцем левой руки З,. и указал в приговоре, что обвинением не опровергнуты доводы З. о возможном случайном оставлении им отпечатка пальца на дверце шкафа в квартире потерпевшей, которую он ранее посещал. Однако в ходе рассмотрения дела судом не выяснялся вопрос о том, в какое время и при каких обстоятельствах в квартире потерпевшей З. мог быть случайно оставлен отпечаток пальца на дверце шкафа, и не привел мотивов, которые обосновывались бы на исследованных в судебном заседании доказательствах.

Судебная коллегия по уголовным делам Хабаровского областного суда признала выводы суда первой инстанции о невиновности З. сделанными без всестороннего исследования доказательств и надлежащей оценки их в совокупности, в связи с чем оправдательный приговор был отменен12.

Приговором Выборгского городского суда Ленинградской области от 29 мая 2008 г. оправданы И. и Ил., которым было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 112, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, за непричастностью каждого к совершению преступления. Обвинение состояло в том, что они бейсбольной битой избили Т. и С. При этом И. сначала нанес Т. удар по голове, причинив ему вред здоровью средней тяжести, далее по предварительному сговору с Ил. стали избивать С., которому причинили тяжкий вред здоровью.

Судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского областного суда, рассмотрев кассационное представление, оправдательный приговор отменила. В определении указала, что принимая решение об оправдании И. и Ил., суд в основу приговора положил лишь их показания, не устранив имеющиеся противоречия в показаниях иных допрошенных по делу лиц и не оценив показания подсудимых путем сопоставления с другими доказательствами, представленными стороной обвинения, которые могли существенно повлиять на выводы суда, тем самым нарушил требования ст. ст. 74, 87, 88 УПК РФ.

По кассационному представлению той же судебной коллегией отменен оправдательный приговор Сосновоборского городского суда от 2 июня 2008 г. в отношении Е., который признан невиновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228-1, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 228-1 УК РФ (в соответствии с Федеральным законом от 1 марта 2012 г. № 18-ФЗ ст. 228-1 имеет новую редакцию, вступает в силу с 1 января 2013 г.).

Судебная коллегия пришла к выводу, что суд не дал надлежащей оценки исследованным в судебном заседании доказательствам – показаниям восьмерых свидетелей и не привел мотивы, по которым отверг их. Обосновал свои выводы о невиновности показаниями единственного свидетеля А., подтвердившей алиби подсудимого, отрицавшего свою причастность к совершению преступлений. При этом не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, что в соответствии со ст. 380 УПК влечет признание приговора не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела и подлежащим отмене13.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 5 августа 2009 г. по кассационному представлению прокурора отменен приговор Минераловодского городского суда от 19 июня 2009 г., которым Б. оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ за отсутствием в его деянии состава преступления. По мнению судебной коллегии, выводы суда об оправдании Б. не соответствовали фактическим обстоятельствам дела и не были основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, изложенных в приговоре.

При рассмотрении дела, суд в нарушение уголовно-процессуального закона уклонился от тщательного исследования всех доказательств по делу как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, при этом в приговоре дал одним исследованным доказательствам необъективную оценку, а другие оставил без их оценки.

Таким образом, невыполнение судами требований ст. 305 УПК РФ, предъявленных к составлению описательно-мотивировочной части оправдательного приговора влекли отмену оправдательных приговоров с направлением дела на новое судебное разбирательство. Следует отметить, что во многих случаях при повторном рассмотрении уголовных дел после отмены оправдательного приговора принимаются противоположные решения, т. е. постановляются обвинительные приговоры.

Например, определением судебной коллегии по уголовным делам Саратовского областного суда отменен оправдательный приговор в отношении Л., обвинявшейся в нарушении авторских и смежных прав по п. «в» ч. 3 ст. 146 УК РФ.

Основаниями отмены приговора послужили, как и в приведенных выше случаях, нарушения требований ст. 305 УПК РФ.

Из материалов дела усматривалось, что органы предварительного расследования определили ущерб, причиненный незаконными действиями Л., в сумме 290 287 руб.

Оправдывая Л. за отсутствием в ее действиях состава преступления, Октябрьский районный суд г. Саратова определил размер ущерба 9 364 руб., что по мнению суда не образует состава преступления за малозначительностью деяния.

Как указала кассационная инстанция в своем определении, выводы суда о размере ущерба были сделаны без оценки всех представленных стороной обвинения доказательств, а также положений ст. 16 Закона Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах».

При новом судебном рассмотрении Л. была осуждена. Обвинительный приговор оставлен без изменения, а кассационная жалоба Л. – без удовлетворения.

За нарушение требований ст. 305 УПК РФ судебной коллегией по уголовным делам Магаданского областного суда были отменены оправдательные приговоры Магаданского городского суда в отношении Л. (предъявлялось обвинение по ст. 238 УК РФ); в отношении Р. (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ); в отношении Г. (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 228-1 УК РФ); апелляционное постановление Магаданского городского суда, которым оставлен без изменения оправдательный приговор и.о. мирового судьи судебного участка № 7 г. Магадана в отношении Т. (ч.1 ст. 145.1 УК РФ); оправдательный приговор Ягоднинского районного суда в отношении С. (ч.1 ст. 285 УК РФ). При новом рассмотрении в отношении перечисленных лиц постановлены обвинительные приговоры, которые кассационной инстанцией оставлены без изменений14.

При постановлении оправдательного приговора важное значение имеет соответствие описательно-мотивировочной части доказательствам, которые были исследованы во время судебного разбирательства, и обоснованность юридически значимых выводов суда.

Судебной коллегией по уголовным делам Приморского краевого суда отменен оправдательный приговор Дальнегорского районного суда в отношении С., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ.

26 мая 2007 г. в период с 17 до 18 часов 20 минут в квартире № 35 дома № 54 по ул. Строительной г. Дальнегорска, С. во время совместного распития спиртных напитков при внезапно возникшем конфликте умышленно нанесла П. взятым со стола ножом несколько ударов в область грудной клетки. От полученных повреждений П. вскоре скончался.

Согласно материалам уголовного дела вина подсудимой в ходе предварительного следствия подтверждалась показаниями ее мужа – свидетеля С., который заявил о том, что видел, как жена нанесла удар ножом П., показаниями хозяина квартиры М., которому сам потерпевший П. сказал, что его «кольнула» С.

Постановляя оправдательный приговор, суд первой инстанции сослался на то, что в суде установлены другие обстоятельства уголовного дела, а именно, что в квартире М., где был убит П., С. находилась до 14 часов 30 минут, затем ушла в свою квартиру № 20 того же дома, чтобы встретить дочь из школы. В квартиру М. вернулась, когда узнала о преступлении. Свидетель М. в судебном заседании показания не изменил, а свидетель С. отказался от того факта, что он видел, как жена нанесла удар ножом П.

В приговоре суд указал, что каждое из доказательств, приведенных в обвинительном заключении и представленных государственным обвинителем в судебном заседании, как в отдельности, так и в совокупности, не дает оснований для признания С. виновной в совершении преступления. Выводы органа предварительного следствия о совершении убийства потерпевшего С. носят предположительный характер, не установлен и мотив убийства. Суд высказался о критическом отношении к показаниям свидетелей С. и М., поскольку они допрошены после бессонной ночи, в состоянии, соответствующем крайне тяжелому отравлению алкоголем.

Судебная коллегия не согласилась с выводами суда первой инстанции, отметив, что суд не располагал никакими данными медицинского освидетельствования М. и С., чтобы сделать такой вывод о состоянии свидетелей при допросе, не дал оценки тому, что М. свои показания не менял, не дал оценку и показаниям свидетеля М., который подтвердил, что со слов С. ему стало известно о совершении убийства П. именно С. Кроме того, коллегия особо отметила небрежность и неполноту протокола судебного заседания.

Приговор отменен в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, в частности, ст. 83 УПК РФ, допущенными при изготовлении протокола судебного заседания.

В связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела отменен приговор Октябрьского районного суда Еврейской автономной области в отношении К. и Л. К. обвинялась в краже принадлежащего Ц. телевизора стоимостью 3 500 руб., совершенной 21 февраля 2008 г. из его квартиры, по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ; Л. – по ч. 1 ст. 175 УК РФ в заведомо не обещанном приобретении у К. похищенного телевизора и его сбыте.

В судебном заседании К. показала, что она пришла к Ц. за оставленными у него на хранение своими вещами, но не обнаружила их и поэтому взамен забрала телевизор потерпевшего.

Л. в своих показаниях заявила, что действительно вместе с К. и свидетелем В. ходила к С. с целью продать ей телевизор, однако в его продаже фактически не участвовала и о том, что он похищен, не знала.

Суд первой инстанции переквалифицировал действия К. на ч. 1 ст. 330 УК РФ; Л. по ч. 1 ст. 175 УК РФ оправдал за отсутствием события преступления.

По кассационному представлению государственного обвинителя судебная коллегия приговор отменила по тем основаниям, что в основу своего вывода суд положил показания подсудимых, данные ими в судебном заседании, и оставил без внимания, не дав никакой оценки показаниям К. и Л. на предварительном следствии. Между тем в ходе следствия обе признавали себя виновными: К. в совершении хищения, Л. не отрицала свое участие в сбыте телевизора. Не учел суд и различия между показаниями свидетеля С., данными в ходе расследования и в судебном заседании по обстоятельствам приобретения похищенного телевизора.

Несмотря на наличие таких противоречий в доказательствах, суд в полной мере показания указанных лиц, данные ими на досудебной стадии процесса, не проверил, причины их изменения в суде не выяснил, надлежащим образом их не оценил, а взял за основу показания К., Л. и С. в судебном заседании. При этом мотивы, по которым он принял именно эти показания и оставил без внимания данные ранее, суд в приговоре не указал. Тем самым судом были нарушены положения ст. 88 УПК РФ о необходимости оценки каждого доказательства с точки зрения их достоверности, а всех собранных доказательств в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Не учел суд и положения ст. ст. 305 и 307 УПК РФ, обязывающие приводить в приговоре основания, по которым им были приняты одни доказательства и опровергнуты другие.

При таких обстоятельствах выводы суда о невиновности подсудимых не могли быть признаны обоснованными, достаточными для вывода о невиновности подсудимых15.

В соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. Несмотря на такое предписание законодателя, суды вместо прекращения дела выносят оправдательные приговоры.

Так, Новодеревенским районным судом Рязанской области постановлен оправдательный приговор в отношении Б., обвиняемого по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 158 УК РФ. В судебном заседании государственный обвинитель отказался от предъявленного обвинения. Согласно требованиям ч. 7 ст. 246 УПК РФ суду следовало вынести постановление о прекращении дела. Вопреки этому правилу суд вынес оправдательный приговор, допустив при этом еще ряд существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона. Приговор не был обжалован и опротестован. Судебная ошибка выявлена при изучении дел в ходе обобщения судебной практики16.

В нарушение ч. 7 ст. 246 УПК РФ Ольгинский районный суд Приморского края в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения постановил оправдательный приговор в отношении Г., привлекавшегося органом предварительного расследования к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 327 УК РФ. Суд кассационной инстанции приговор отменил, указав, что отказ государственного обвинителя от обвинения влечет прекращение уголовного дела, по поводу чего судом выносится постановление, а не оправдательный приговор17.

Правила ч. 7 ст. 246 УПК РФ действуют и в случаях отказа государственного обвинителя поддерживать обвинение по одному или нескольким составам, входящим во множество преступлений.

Так, Северодвинский городской суд Архангельской области, осуждая Г. за ряд преступлений, при наличии отказа государственного обвинителя от обвинения Г. по ч. 4 ст. 150 УК РФ вынес в этой части в отношении подсудимого оправдательный приговор, вместо постановления о прекращении дела. Подобные ошибки были выявлены Архангельским областным судом при анализе судебной практики в нескольких судах.

Октябрьским районным судом ЕАО по уголовному делу Н., который обвинялся в совершении двух покушений на незаконный сбыт наркотических средств в особо крупном размере (продаже действующему в рамках Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» сотруднику УФСНК Г. марихуаны весом 330 грамм и 220 грамм в разное время, соответственно 30 августа и 12 сентября 2007 г.).

Кроме того, Н. было предъявлено обвинение в незаконном хранении без цели сбыта по месту своего жительства наркотического средства марихуаны в количестве 34 грамм.

Суд установил, что продажа наркотических средств Н. была спровоцирована сотрудником правоохранительных органов и постановил оправдательный приговор по всем эпизодам за отсутствием в его действиях состава преступления.

По ч. 1 ст. 228 УК РФ18, как указано в приговоре, суд принял отказ государственного обвинителя от обвинения, заявленного по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РСФСР в связи с отсутствием в деянии состава преступления. В нарушение требований указанного выше закона вместо вынесения отдельного постановления о прекращении уголовного дела производством по ч. 1 ст. 228 УК РФ, суд также вынес оправдательный приговор, сославшись в описательно-мотивировочной части приговора на то, что он принял отказ государственного обвинителя от обвинения. Нарушение правил, установленных ч. 7 ст. 246 УПК РФ послужило одним из оснований отмены и этого оправдательного приговора19.

Судам следует иметь в виду, что при отказе прокурора от обвинения лица по отдельным составам преступлений и поддержании обвинения по другим требуется учитывать кроме того положения п. 2 ст. 254 УПК РФ, а также разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре» (в редакции постановления Пленума от 06.02.2007 № 7), согласно которым при необходимости прекращения дела по некоторым составам преступлений, по которым было предъявлено обвинение, решение о прекращении дела излагается не в приговоре, а в определении (постановлении) суда, вынесенном одновременно с приговором. Недопустимо в приговоре исключать такие составы из обвинения, либо не выносить судебного решения по предъявленному прежде обвинению.

Несмотря на данное разъяснение пленума такие ошибки имеют место.

Например, по делу В., рассмотренному Плесецким районным судом Архангельской области, несмотря на отказ прокурора от обвинения по ч. 4 ст. 150 УК РФ, суд никакого решения по этому обвинению не принял.

Вельский районный суд той же области по уголовному делу К., обвинявшегося в совершении ряда корыстных преступлений, при отказе прокурора от поддержания обвинения по ч. 1 ст. 150 УК РФ также не разрешил вопрос о прекращении в этой части уголовного дела производством.

Вместе с тем следует отметить, что государственными обвинителями допускаются ошибки, приводящие к необоснованному отказу от обвинения. В соответствии с законом суды в таких случаях связаны позицией обвинения, что иногда приводит к необоснованному прекращению уголовного преследования.

Как поступать в случае, когда суд не согласен с позицией государственного обвинителя либо когда отказ от обвинения не мотивирован?

Некоторые суды предлагают вариант: судья откладывает судебное разбирательство и обращается к прокурору, утвердившему обвинительное заключение, или к вышестоящему прокурору с запросом по проверке обоснованности отказа государственного обвинителя от обвинения полностью или в части. При этом не нарушается положение ч. 3 ст. 15 УПК РФ, согласно которой суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Частичное разрешение этого вопроса нашло отражение в приказе Генерального прокурора Российской Федерации от 13 ноября 2000 г. № 141 «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве», которым на государственного обвинителя возлагается обязанность в случае радикального расхождения его позиции с содержанием обвинительного заключения безотлагательно ставить в известность утвердившего обвинение прокурора и принимать согласованные меры, способствующие правовой обоснованности выступления стороны обвинения в суде. В случае принципиального несогласия прокурора с позицией государственного обвинителя в соответствии со ст. 246 УПК РФ следует решать вопрос о замене государственного обвинителя либо поддерживать обвинение лично тому прокурору, который утвердил обвинительное заключение.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации № 18-П от 8 декабря 2003 г. институт возвращения дела прокурору (доследование) восстановлен при условии, что в стадии предварительного расследования допущено существенное нарушение закона, которое препятствовало бы вынесению законного и обоснованного приговора, в том числе оправдательного. По поводу необоснованного отказа прокурора от обвинения и возможности в таких случаях возвращать дело прокурору закон никаких указаний не содержит. Дискуссии, касающиеся проблем отказа государственного обвинителя от обвинения, продолжаются. Не так давно на состоявшемся в Российском государственном университете правосудия в мае 2009 г. совместном российско-казахском «круглом столе» этот вопрос обсуждался в рамках участия государственного обвинителя в суде с участием присяжных заседателей. В выступлениях участников «круглого стола» прозвучало, что государственное обвинение не всегда бывает готово к поддержанию обвинения в суде.

Очевидно, поставленные практикой эти дискуссионные вопросы станут основанием для их разрешения законодателем.

В судебной практике допускаются другие существенные нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие за собой отмену оправдательного приговора.

При решении вопроса о невиновности подсудимых суды нередко в приговорах допускают существенные противоречия в своих выводах.

Так, в одном из судов Республики Марий Эл рассмотрено дело в отношении К., обвинявшейся в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ. В описательной части приговора суд вначале изложил существо предъявленного обвинения, затем доказательства, представленные органами предварительного следствия в обоснование обвинения об использовании К. подложного документа. После этого сделал выводы о достоверности каждого такого доказательства, указал о критическом отношении к показаниям подсудимой, опровергавшей обвинение в использовании заведомо подложного документа.

Однако после перечисления доказательств, подтверждавших обвинение, суд сделал выводы, противоречащие приведенным им же доказательствам, сославшись на то, что подделанный протокол общего собрания ООО ПКФ «Бур», в использовании которого обвинялась подсудимая, не является заведомо подложным документом, поскольку не может быть признан официальным документом, за подделку которого предусмотрена уголовная ответственность.

Таким образом, суд в приговоре допустил исключающие друг друга выводы, которые поставили под сомнение законность и обоснованность оправдательного приговора, что стало причиной его отмены. В соответствии с ч. 2 ст. 305 УПК РФ включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного, не допускается.

Влечет отмену оправдательного приговора и нарушение прав участников уголовного судопроизводства при рассмотрении дел. Согласно ч. 1 ст. 381 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом кассационной инстанции являются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

При рассмотрении дела в порядке надзора закон (ст. 409 УПК РФ) предоставил возможность надзорной инстанции по тому же основанию отменить или изменить оправдательный приговор и все последующие судебные решения.

В обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2009 г. приведен такой пример:

У. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. Потерпевшим по делу был признан Б.

Потерпевший Б. обратился в суд с заявлением о рассмотрении дела в его отсутствие и об отказе от участия в судебных прениях, однако его заявление в судебном заседании обсуждено не было и в нарушение ст. 272 УПК РФ председательствующий не вынес постановление (определение) об отклонении либо удовлетворении заявленного ходатайства. Последующие судебные заседания проводились в отсутствие потерпевшего.

В ходе судебного следствия суд признал необходимым допросить потерпевшего. Потерпевший явился в судебное заседание и дал показания по существу дела. С этого момента он стал участвовать в процессе и уже не заявлял о своем нежелании выступать в судебных прениях.

Прибывшему в судебное заседание потерпевшему Б. председательствующий не предоставил возможность ознакомиться с показаниями допрошенных в его отсутствие свидетелей, чем стеснил его права как участника процесса со стороны обвинения.

Более того, суд необоснованно отказал потерпевшему в удовлетворении ходатайства об отложении дела и ознакомлении с его материалами. Отказывая в удовлетворении заявленного потерпевшим ходатайства, суд сослался на нарушение заявителем порядка подачи заявления и на то обстоятельство, что его подпись не заверена нотариально. И хотя у суда не имелось оснований сомневаться в том, что заявление подано именно Б., и что просьба об участии в судебном разбирательстве исходила на самом деле от него, суд ограничил доступ потерпевшего к правосудию и при таких обстоятельствах вынес оправдательный приговор.

Рассмотрев надзорное представление прокурора, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила оправдательный приговор суда первой инстанции и кассационное определение, которым приговор был оставлен без изменений, по тем основаниям, что судом первой инстанции допущено фундаментальное нарушение требований уголовно-процессуального закона. Потерпевший был лишен права на участие в исследовании доказательств, в судебных прениях и ограничен в других своих правах на доступ к правосудию20.

Районным судом Чукотского автономного округа по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, оправдана Т. за отсутствием в ее действиях состава преступления. Она же согласно постановлению суда освобождена от уголовной ответственности по ч. 1 ст. 116 УК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Судебная коллегия по уголовным делам суда Чукотского автономного округа, рассмотрев дело по кассационному представлению прокурора, отменила оправдательный приговор. Основанием для отмены явилось нарушение тайны совещания судей при постановлении приговора (п. 8 ч. 2 ст. 381 УПК РФ).

По материалам дела установлено, что 18 февраля 2008 г. в 10 часов суд заслушал последнее слово подсудимой Т., однако в совещательную комнату не удалился, а объявил перерыв до 9 часов следующего дня. Продолжив судебное заседание в указанное время, председательствующий предложил подсудимой дополнить свою речь и только после дополнительной речи удалился в совещательную комнату для постановления приговора. Приговор был постановлен и провозглашен 19 февраля 2008 г. Одновременно с приговором вынесено и постановление о прекращении уголовного преследования в части обвинения по ч. 1 ст. 116 УК РФ.

Таким образом, судом первой инстанции нарушена процедура судопроизводства, что выражено в невыполнении требований ст. 295 УПК РФ, в соответствии с которыми суд должен удалиться в совещательную комнату для постановления приговора сразу же после выслушивания последнего слова подсудимого, о чем председательствующий обязан объявить присутствующим в зале судебного заседания.

По данному делу судом нарушен и закрепленный УПК РФ принцип состязательности сторон. Председательствующий при допросе свидетелей со стороны обвинения в нарушение требований ч. 3 ст. 278 УПК РФ задавал им вопросы до допроса их сторонами, а также лично оглашал их показания в порядке ст. 281 УПК РФ без согласования со сторонами. Кроме того, в ходе выслушивания прений сторон подсудимой не была предоставлена возможность воспользоваться правом последней реплики.

Другим районным судом Чукотского автономного округа постановлен оправдательный приговор в отношении В., обвиненного в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, за непричастностью к совершению преступления (п. 2 ч. 1 ст. 302 УПК РФ).

Судебная коллегия суда Чукотского автономного округа рассмотрела дело по кассационному представлению государственного обвинителя и кассационной жалобе потерпевшей и согласилась с доводами, изложенными в этих документах. В частности, об имевших место нарушениях прав потерпевшей К.

Согласно протоколу судебного заседания с начала слушания дела судебное заседание в течение девяти дней проводилось с участием потерпевшей К. в поселке Усть-Белая. Затем судебное заседание было продолжено в поселке Угольные Копи в её отсутствие. Причины неявки потерпевшей в судебное заседание судом не были выяснены, мнение участников судебного разбирательства о возможности рассмотрения дела в отсутствие потерпевшей не были выслушаны, определение или постановление об отложении судебного разбирательства или о его продолжении не выносилось, чем нарушены ст. ст. 249 и 272 УПК РФ.

В отсутствии потерпевшей были допрошены судмедэксперт Д. и в качестве свидетеля врач клинической лаборатории ГУЗ ЧОБ филиала Анадырской больницы П., эксперт Н. Потерпевшая о вызове в суд экспертов и свидетелей уведомлена не была и в их допросе участия не принимала.

Постановлением суда была назначена судебно-медицинская экспертиза, о чем потерпевшая судом также не была уведомлена, с выводами эксперта не ознакомлена. Эти обстоятельства также свидетельствовали о нарушении прав потерпевшей, предусмотренных п. 13, 1421, 15, 19 ч. 2 ст. 42 и ст. 198 УПК РФ.

Кроме того, потерпевшая была лишена возможности выступить в прениях сторон. В результате судом нарушена и ч.2 ст. 292 УПК РФ.

Судебная коллегия указанные нарушения признала существенными и отменила приговор, направив дело на новое судебное рассмотрение.

Как уже отмечалось в настоящем обзоре, наибольшее количество оправдательных приговоров выносится мировыми судьями, особенно по уголовным делам частного обвинения. Именно по таким делам наиболее часто фиксируются случаи отмены оправдательных приговоров.

К сожалению, и при рассмотрении дел в апелляционном порядке допускаются ошибки. Соответственно отмечается высокая отменяемость оправдательных приговоров, постановленных данными судебными инстанциями.

Топкинский городской суд Кемеровской области отменив приговор, постановленный мировым судьей участка № 2 в отношении Щ., оправдал подсудимую.

Судебная коллегия по уголовным делам Кемеровского суда оправдательный приговор апелляционной инстанции отменила ввиду нарушения прав частного обвинителя Щ. Как следовало из протокола судебного заседания, суд апелляционной инстанции, не обсудив причину отсутствия Щ., имея рапорт судебного пристава о нахождении Щ. на приеме у врача, рассмотрел дело в его отсутствие. Между тем, Щ. телефонограммой поставил суд в известность о невозможности его участия в судебном заседании вследствие заболевания и в подтверждение представил копии больничных листов. Указанные документы приобщены к делу. Таким образом, уважительность причины отсутствия частного обвинителя в судебном заседании была очевидна. Однако это обстоятельство суд не учел. В деле также нет сведений о том, что частный обвинитель был извещен о дне рассмотрения дела судом апелляционной инстанции. Нарушение ч. 3 ст. 364 УПК РФ, предусматривающей обязательное участие в судебном заседании частного обвинителя, подавшего жалобу, повлекло отмену оправдательного приговора.

Судами апелляционной инстанции допускаются и другие ошибки.

Так, мировым судьей одного из участков г. Перми вынесен оправдательный приговор в отношении П.Т., П.В., О. и П.Б. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 УК РФ.

Апелляционной инстанцией Свердловского районного суда г. Перми приговор мирового судьи отменен. Уголовное дело возвращено мировому судье для рассмотрения по существу со стадии принятия к производству заявления в порядке частного обвинения и возбуждения уголовного дела.

Президиум Пермского краевого суда постановление суда апелляционной инстанции отменил с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение со ссылкой на следующие основания.

По смыслу ст. 367 УПК РФ суд апелляционной инстанции вправе отменить оправдательный приговор суда первой инстанции и вынести обвинительный приговор.

Согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда от 23 декабря 2008 г. № 28 « О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций» суд апелляционной инстанции обязан устранить ошибки и нарушения закона и рассмотреть дело по существу с вынесением итогового судебного решения, за исключением случаев, когда при производстве дознания или предварительного следствия по делу были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, без устранения которых невозможно вынесение законного, обоснованного и справедливого приговора или иного решения, а также когда мировым судьей уголовное дело не рассмотрено по существу (принято решение о возвращении уголовного дела прокурору, об отказе в принятии заявления к производству, о возвращении заявления для приведения его в соответствие с требованиями закона и т. п.). Лишь в этих случаях суд апелляционной инстанции вправе своим постановлением отменить приговор мирового судьи и направить дело на новое судебное разбирательство тому же мировому судье. Отсюда следует, что по данному делу требования ст. 367 УПК РФ судом апелляционной инстанции не выполнены, не приняты во внимание и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

В своем решении суд надзорной инстанции по данному делу указал, что суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии в деле существенных нарушений норм уголовного процесса, препятствующих принятию апелляционным судом решения по существу, поскольку в материалах дела отсутствуют данные о вручении копии заявления частного обвинителя обвиняемому О. Однако это обстоятельство не препятствовало устранению выявленного нарушения и принятию судом апелляционной инстанции нового решения. Исходя из смысла ст. 367 УК РФ суд этой инстанции, отменяя приговор мирового судьи, обязан рассмотреть дело по существу и при производстве по делу обеспечить соблюдение процессуальных прав обвиняемого22.

Обобщением выявлены случаи когда суды по неполно исследованным материалам дела приходят к преждевременным выводам о невиновности подсудимых, не основывая их на законе.

Приговором Белоярского районного суда Свердловской области от 31 марта 2008 г. У., Н. и Б. осуждены по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ и оправданы по п. «а», «б» 23 (утратил силу) ч. 2 ст. 215.2 УК РФ ввиду отсутствия в их действиях состава преступления.

В кассационном представлении прокурор и в кассационной жалобе представитель потерпевшего просили отменить приговор в части оправдания подсудимых, ссылаясь на то, что суд не дал оценки всем доказательствам по делу и постановил незаконный и необоснованный приговор.

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда пришла к выводу, что суд первой инстанции при оценке показаний подсудимых об их неосведомленности в том, что они совершают хищение имущества с газопровода, не принял во внимание конкретные обстоятельства совершения ими хищения.

Из показаний представителя потерпевшего усматривается, что к ним поступило сообщение о том, что сработала сигнализация об обрыве связи газопровода высокого давления. По прибытии на место было установлено, что с газопровода сняты панели ограждения и краны, имелась утечка газа. На окраине деревни стоял трактор. В нем были обнаружены решетки и другое оборудование, снятые с газопровода. Подсудимый У. признал, что кражу этих предметов он совершил совместно с Н. и Б.

В ходе предварительного следствия обвиняемые давали последовательные показания о том, что совершили кражу оборудования с газопровода, но с оговоркой, что точно не знали, демонтировано ими во время кражи оборудование газораспределительной подстанции или нет.

Свидетели по делу подтвердили, что они обнаружили отсутствие сетки ограждения возле крановой площадки и что в связи с разукомплектованием кранов произошла утечка газа.

Суд при вынесении оправдательного приговора не принял во внимание эти установленные по делу обстоятельства, а также показания свидетелей о том, что на месте демонтажа подсудимыми газопровода были установлены предупреждающие знаки: «Осторожно! Газопровод», «Охранная зона – 50 метров».

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отсутствии у подсудимых, осуществивших демонтаж газового оборудования, умысла на приведение газопровода в негодность сделан без учета фактических обстоятельств дела.

Приговор суда был отменен. Дело направлено на новое судебное разбирательство.

Нередко причиной вынесения оправдательного приговора являются, мягко говоря, ошибки следственных органов, на которые суды в предусмотренной законом стадии подготовки к судебному заседанию не всегда обращают внимание и поспешно выносят постановление о назначении судебного заседания без проведения предварительного слушания, ссылаясь на отсутствие оснований для его проведения.

Соломбальским районным судом Архангельской области оправдан С., поскольку в ходе предварительного следствия ему предъявлено обвинение с нарушением норм УПК РФ, регламентирующих это следственное действие. Так, в постановлении о предъявлении обвинения по ч. 4 ст. 150 УК РФ не были указаны конкретные действия по вовлечению несовершеннолетнего в совершение преступления, не указано, кого именно С. вовлек в совершение преступления, в описании деяния отсутствовало указание на способ вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.

Ломоносовским районным судом той же области постановлен оправдательный приговор в отношении Я., обвинявшегося в аналогичном преступлении, по основанию непричастности подсудимого к совершению преступления. При предъявлении обвинения Я. по данному составу преступления также не было указано на способ вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.

По уголовному делу Р. несовершеннолетний был допрошен неоднократно, однако вопрос об осведомленности взрослого обвиняемого о возрасте вовлеченного в совершение преступления несовершеннолетнего у последнего не выяснялся.

Между тем перечисленные основания еще при поступлении дел в суды являлись безусловным поводом для возвращения этих уголовных дел прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку обвинение названным лицам предъявлено с нарушением закона и это обстоятельство препятствовало рассмотрению дел судом. С такими недостатками уголовные дела были назначены к рассмотрению и вынесены оправдательные приговоры.

В соответствии с законом действие ст. 237 УПК РФ распространяется только на стадию предварительного слушания (глава 34 УПК РФ). С этим обстоятельством трудно согласиться, если учесть принципы уголовного судопроизводства, имеющие своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Действительно, судья поспешил назначить дело к рассмотрению, не принял на предварительном слушании мер к устранению недостатков, допущенных органом предварительного следствия при предъявлении обвинения. Это по существу и послужило причиной вынесения оправдательных приговоров, обоснованность которых в приведенных примерах вызывает серьезные сомнения. Если бы законодатель распространил правила ст. 237 УПК РФ и на стадию судебного разбирательства, такие нарушения норм УПК РФ были бы устранены и обеспечены задачи защиты прав потерпевших от преступлений.

2.1 Оправдательный приговор на основании вердикта коллегии присяжных заседателей

В соответствии со ст. 348 УПК РФ оправдательный вердикт коллегии присяжных заседателей обязателен для председательствующего и влечет за собой постановление им оправдательного приговора в отличие от обвинительного вердикта, который не препятствует постановлению оправдательного приговора, если председательствующий признает, что деяние подсудимого не содержит признаков преступления.

Несомненно, суд присяжных – одно из достижений демократических основ российского судопроизводства. Главной задачей суда присяжных является минимизация числа судебных ошибок в целях защиты граждан от необоснованного осуждения. Однако нельзя не отметить, что в процентном соотношении наибольшее количество отмененных оправдательных приговоров констатируется именно по суду присяжных в сравнении с судами других форм судопроизводства.

За последние годы судом присяжных вынесено оправдательных приговоров (по числу лиц): в 2006 г. в отношении 239 лиц, в 2007 г. – 236,

в 2008 г. – 237, в 2009 г. – 24424. Из них отменено кассационной и надзорной инстанциями по указанным периодам соответственно в отношении: 87, 51, 70 и 47 лиц или 36,4%; 19,4%; 29,5%; 19,3%25.

В ходе аналитической работы при составлении настоящего обзора изучено 55 итоговых решений кассационной и надзорной инстанций по делам, рассмотренным судом с участием присяжных заседателей, и с постановлением оправдательных приговоров. Общие результаты следующие: оставлено без изменений 35 приговоров, отменено – 20.

Согласно ст. 385 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании вердикта присяжных заседателей, может быть отменен не иначе как по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего или его представителя, а также по жалобе оправданного при несогласии его с основаниями оправдания. Другие участники процесса оправдательный приговор, основанный на оправдательном вердикте присяжных заседателей, обжаловать не могут.

Чаще всего вышестоящий суд пересматривает оправдательные приговоры суда присяжных в связи с представлением прокурора об их отмене. Обжалование оправдательного приговора суда присяжных лицами в отношении которых постановлен оправдательный приговор, практически не встречается.

В основном оправдательные приговоры суда присяжных отменяются при наличии нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его представителя на представление доказательств суду или были допущены нарушения в установленной законом процедуре оформления судьей вопросного листа, которые повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них. Иногда отмена оправдательных приговоров связана с нарушением правил отбора присяжных заседателей, установленных Федеральным законом от 20 августа 2004 г. «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации», вопреки которым в их число попадают лица, не имеющие права быть присяжными заседателями. Встречаются ошибки и коллегии присяжных заседателей, которые выносят неясные и противоречивые вердикты, что также приводит к отмене оправдательных приговоров.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменен приговор Московского городского суда, постановленный с участием присяжных заседателей, которым Б. оправдан по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п. «к» ч. 2 ст. 105 и п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ в связи с непричастностью к их совершению.

По этому же делу по ч. 3 ст. 162 УК РФ осужден П., в отношении которого приговор не обжалован.

Судебная коллегия пришла к выводу, что оправдательный вердикт присяжных заседателей оказался неясным и противоречивым.

В соответствии с ч. ч. 1 и 2 ст. 345 УПК РФ, определяющими порядок провозглашения вердикта, после подписания вопросного листа с внесенными в него ответами на поставленные вопросы присяжные заседатели возвращаются в зал судебного заседания. Старшина присяжных заседателей передает председательствующему вопросный лист с внесенными в него ответами. При отсутствии замечаний председательствующий возвращает вопросный лист старшине присяжных заседателей для провозглашения.

Найдя вердикт неясным или противоречивым, председательствующий указывает на его неясность или противоречивость коллегии присяжных заседателей и предлагает им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист.

Из материалов дела следует, что эти требования закона судом в полной мере не были выполнены. Из приобщенного к материалам дела вердикта видно, что в отношении Б. по его обвинению в совершении разбоя и убийства были поставлены основные вопросы № 1, 5, 6, 7.

На первый вопрос присяжные заседатели дали утвердительный ответ, признали доказанным, что деяние имело место.

На вопрос № 5, являющимся главным в отношении Б. по его обвинению в совершении разбоя и убийства, то есть деяния, указанного в вопросе № 1, присяжные заседатели дали ответ следующего содержания: «Нет, не доказано. Единодушно. Кроме: совместно с подсудимым П.». В результате на вопрос доказано или не доказано, что деяние, указанное в вопросе № 1 совершил Б., присяжные заседатели дали неясный ответ, поскольку признавая недоказанным совершение Б. действий по разбою и убийству, в которых он обвинялся, не исключили «совместно с подсудимым П.».

Вопрос № 6 виновен или невиновен Б. оставлен присяжными заседателями без ответа.

Несмотря на данное обстоятельство председательствующий не принял необходимых мер для устранения такой неясности, разрешил провозгласить вердикт и постановил в отношении Б. оправдательный приговор, сославшись на то, что вердиктом присяжных заседателей его причастность к совершению преступлений признана недоказанной.

Дело направлено на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе су